Не терзайте мое тело-душу,
Жил, как жил пощады не просил.
Верил, что добьюсь, коли не струшу,
Знал, что на "моё" достанет сил.
Перешагивал скулящую утробу,
Поперёк светящего луча!
Из лесу, стернёй, от стога к стогу,
Брёл упрямо, долго, не дыша.
Оглушенный, ослепленный, - по дороге.
И - то ветер, то пьянящая молва,
То забвение, то мысли об итоге,
То стремительные чувства и слова.
Холодом. Росяная свобода
Высветила отблеском зари:
Посреди разъезженного брода -
Шаг вперёд, а в сторону все три.
Бьют в потоке камни по лодыжкам,
Наклоняет склизкая тропа.
Не постичь расхристанным умишком,
Где та самая, воспетая Гора.
И - струна (не колокол) всего лишь,
В камне защемленная стрелой!
И наитие, откуда-то: "А помнишь?.."
И - грехи, картинами, с лихвой.
Захлебнуться - долго ли до края.
Оправдаться? Да иных уж нет.
Памятью, ступенями, слетая,
Ниже, ниже, вот уж меркнет Свет,
Вот, уж где-то там, на дне болотца,
Чавкает разбуженная тварь...
Вдребезги футляр первопроходца!
Руку службы тянет пономарь.
У чертога, на земном пороге,
И деяния рокочут за спиной.
Пред Единым вырастаю, Богом,
С покаянной, грешною душой.