По пути из Рима Пу Жэнь с семьёй задержался в Лиссабоне. Корабль нужно было ждать почти неделю. Дальше через португальские владения до Макао, и дальше уже в Харбин через японские владения.
"Хорошо, что Португалия сохраняет нейтралитет в этом мировом безумии" - думал Пу Жэнь. Пользуясь недельной задержкой он с супругой решил прогуляться по улицам Лиссабона.
- Город красивый, но после Рима не то... - вздохнула Мария.
- Но знаешь, он мне чем-то напоминает Петроград... - неожиданно заключил Пу Жэнь.
- Нет же, они совсем разные. Лиссабон южный, эти черепичные крыши, узкие улочки. Петербург был совсем другой.
- Не могу объяснить, дорогая... Наверное город повёрнут не к людям, а к морю или Неве. К воде в общем, - попытался объяснить Пу Жэнь.
Утомлённые прогулкой по мостовой они зашли в кофейню "Машиш". Воздух был заполнен характерным кофейным запахом с нотками сладости и тростникового сахара. Как только они расположились пить кофе, к ним подошёл какой-то молодой смуглый мужчина европейской внешности, с сильно выделяющимся длинным тонким носом и такими же длинными и тонкими пальцами. Он представился журналистом какой-то бразильской газеты.
- Господин Айсин-Гиоро, что вы можете рассказать о событиях в Нанкине? - сразу начал журналист.
- Нанкин... Я родился в Нанкине. Но что произошло... Это было ужасно. Я тогда был ещё ребёнком. Помню, разгул банд хунхузов... Они ворвались в наш дом...
Журналист недоумённо улыбнулся. Первая его мысль была, что бывший маньчжурский дипломат увиливает от ответа, но потом понял, что он говорит о других событиях.
- Нет, я говорю о событиях 1937 года, когда вы уже не были ребёнком, - уточнил журналист.
Пу Жэнь погрузился в воспоминания событий того года... Весной он получил письмо от императора, утверждённое японским послом о назначении эмиссаром в Европу. Предстоял краткий курс дипломатического этикета. Но ничего о Нанкине особенного не выплывало. Про Нанкин что-то говорила тётушка Майджун, которая была младшей сестрой матери. Но разница в возрасте была такая, что Мэйджун была младше племянника на два года.
Когда-то в конце осени Пу Жэнь как-то зашёл к ней.
- Пу Жэнь, у меня видение было, - начала Мэйджун. Её глаза чуть распухли и покраснели, а от её волос и одежды исходил характерный сладковатый и чуть жжёный запах.
- Мэйджун, ты опять курила? - ответил встречным вопросом Пу Жэнь.
- Я же не просто так... Мне надо... - начала оправдываться Мэйджун.
- Нельзя нам это, пойми. Императрица всю династию позорит, ты ещё добавляешь. Я ещё раз говорю - нельзя это делать. Сейчас под властью японцев - вдвойне. С такой императорской семьёй - втройне. Нельзя нам это. Ни пить, ни тем более курить. Духовное трезвение нужно, иначе погибнем.
- Опять ты со своим духовным трезвением и Белой верой, - со скучающим видом ответила Мэйджун, - не мой это Путь. Как мне дальше жить после произошедшего без этого всего?
Пу Жэнь тяжело вздохнул. Он не раз видел людей, выбирающих Путь, ведущий к смерти. Но, он верил, что человек рождён свободным в праве выбора, даже если этот выбор ошибочен, и сделать с этим ничего не мог.
- Хорошо, рассказывай, что видела.
- Нанкин видела.
- Ты же там не была.
- Не была, - ответила Мэйджун, - но дух мне сказал что это наша Южная Столица.
- Что за дух? - спросил Пу Жэнь.
- Дух города. Который появляется при основании города. Дух показал как город пылал. Пагоды, храмы, дворцы, простые дома. Всё горело и летел чёрный дым. Дух тогда принял облик девы и пытался из лука отстреливаться. Знаешь, такие стрелы были с розовым опереньем. Натягивала лук и стреляла
- В кого?
- От синих карликов... Синие карлики кидали в город камни. Камни вспыхивали и горел город... Девушка пыталась призвать на помощь Золотого Дракона. Но Золотой Дракон сидел в клетке синих карликов. Они его тыкали копьём и смеялись. А на зов духа Нанкина явился пицю... Этот нелепый зверь. Пу Жэнь, в Нанкине произошло что-то страшное.
- Заканчивай свои духовные практики, Мэйджун, они тебя до добра не доведут. Делай всё что доктор прописал. Сейчас полгода лечения пошли насмарку. Я уезжаю в Европу. Как ты будешь без меня в Харбине?..
Через некоторое время после разговора с тётушкой Мэйджун, перед отъездом в Европу Пу Жэнь спросил Ичиро мужа своей сестры, офицера японской тайной полиции кэмпэйтай.
- А что случилось в Нанкине?
Но Ичиро ответил, что ничего особенного не произошло. Этот разговор состоялся насколько Пу Жэнь помнил в начале декабря.
"Опять какая-то непонятная возня вокруг Нанкина" - подумал Пу Жэнь разглядывая как раздувается нос журналиста.
- Мне сложно что-то сказать по этому поводу. Без комментариев, - заключил Пу Жэнь.