Аннотация: Первый из написанных рассказов маньчжурского цикла. По сути черновик, требует доработки.
Путеводная звезда (святочный рассказ)
Пу Жэнь уже привык к одиночеству. Для всех он был чужой. Для маньчжуров был почти русским и иноверцем. Для японцев он был неяпонцем. Для русских был китайцем. Для ханьцев был маньчжуром и японским коллаборантом. Для монголов... В Харбине и Синьцзине не было значимого монгольского сообщества. Пожалуй, единственным близким человеком была его сестра Исикава Вэньда , которая была замужем за Исикавой Ичиро офицером японской тайной полиции кэмпэйтай. Столь близкое родство с одной стороны защищало от многих проблем. С другой стороны Ичиро относился к Пу Жэню как к члену семьи. Пока их связывала сестра можно было не беспокоиться, в случае семейного разлада сестры с японским мужем отношения могли принять совсем другой характер. Были ещё две сестры где-то на территории Гоминьдана, но с ними последние несколько лет не было никакой связи.
Сейчас сестра с мужем остались в далеком Харбине, а Пу Жэнь был включен в состав миссии, которая занималась дипломатическим признанием недавно созданного государства Маньчжоу Го. Миссия занималась зондажом чтобы узнать готовы ли правящие круги тех или иных государств признать ново созданную или реставрированную империю. Узнать условия признания и выполнимость этих условий. В случае успеха уже потом должны ехать большие чиновники, чья подпись имела значение. Эти большие и значимые люди потом уже договаривались о деталях, подписывали декларации и делали громкие заявления. Но это было потом. Такие миссии как эта экономили силы и время больших людей и спасали их от возможного конфуза.
Маньчжурский император Пу И предложил для миссии кандидатуру Пу Жэня как человека правящего клана с западным образованием, пусть и техническим. Глава Квантунской армии одобрил как лояльного Японии шурина офицера кэмпэйтай.
Италия, Германия, Соединенное Королевство... Сейчас миссия направлялась в Соединённые Штаты Северной Америки на пароходе. Век пароходов уже заканчивался, их вытесняли более мощные дизельные собратья. Этот некогда шикарный пароход ещё был на ходу, но доживал свой век.
В составе миссии было два официальных лица - от Маньчжоу Го был Пу Жэнь и от Японии Тодзё Хидеки. Помимо этого постоянно присутствовали, но не имели официального статуса ещё пара японцев - какой-то журналист и владелец радиовещательной компании. По крайней мере так они всем представлялись. С японцами удалось создать рабочие деловые отношения, но разное происхождение и мировоззрение не могли дать большего.
Пу Жэнь сидел в баре и пил чай. Чай чёрный, индийский, противный. Здесь не было достать зелёного китайского или японского чая. Хотелось вина или на худой конец ликёра. Но нельзя. "Духовное трезвение начинается с трезвения телесного. Уклоняйся от соблазнов" так наставлял его духовник. Тем более близилось Рождество, а значит ещё не закончен Рождественский пост. Да и без этого Пу Жэнь понимал, что пить спиртное это просто опасно. Он знал, что спиртное очень сильно влияет на азиатов. Пьяные разговоры могут навредить всей миссии. И если японцы могли себе позволить допускать такие ошибки, то ему, маньчжуру такое недопустимо. Спиртного с официальных и полуофициальных встреч было избыточно.
Близится главный праздник в году, а праздновать не с кем. Японцы этот праздник не принимают. Многочисленные англичане и американцы, живущие по григорианскому календарю уже отпраздновали. А где-то в багаже лежали стеклянные Вифлиемские звёзды и ангелочки, купленные с надеждой на предстоящий праздник.
Настроение было совсем не праздничное. В голову Пу Жэню лезли мысли о том как надоели эти японцы... Бросить бы это всё и жить бы своей частной жизнью где-нибудь в Аргентине. Или пусть даже в Сиаме. Зря тогда с Машей не уехал... Не было бы в жизни всего этого. Теперь уже поздно. Сейчас сбежать это предать сестру, императора и свой народ. Как-то не по-христиански это сбегать. Путь выбран и нужно следовать ему...
Внезапно мысли Пу Жэня прервались. Он увидел кольцо. Серебряное кольцо с огромным кабошоном бледно-розовой шпинели. Шпинель с чёрной точкой внутри, расположенное ближе к вершине. Кольцо на чёрном бархате перчатки, надетой на женскую руку. Быть того не может! Это кольцо он узнал бы из миллиона. Это кольцо он дарил в Петрограде 1915 года на помолвке с Евдокией, русской аристократкой. Казалось это была прошлая жизнь. Тогда Пу Вэй, друг отца и глава фракции монархистов, провёл большую работу.
- Япония вступила в войну на стороне Антанты, - так Пу Вэй убеждал отца, - Германия обречена. Больше всего по условиям мира получит Россия. Значит и больше всего усилится. Что получит Япония? Циндао? Архипелаг Бисмарка, и то, если англичане отдадут. А Россия - смотри на карту. Силезия, Балканы, Чехословакия. Это всё промышленные регионы. Босфор и Дарданелы - выход в Средиземное море. И с этой мощью обязательно возьмут реванш у японцев. Русский царь поможет нам восстановить монархию, вернуть династию Цин.
Отец в то время рассуждал по-своему:
- Англичане с французами будут мешать усилению России. Столь шикарно не получится, но в целом, да, Россия после войны станет мировым лидером. Восстановить монархию может не получится, но войти семьёй в русскую систему дворянства вполне. Гантимуровы же вошли. Уважаемый род. Сколько татарских или монгольских родов пошли русским Путём и все стороны довольны этим. И ты, Пу Жэнь, иди эти Путём. Примешь русского бога, женишься, получишь образование. Всё будет хорошо. Я выбрал для тебя Технологический институт, там будешь учиться. Мои люди подберут тебе невесту из возможных вариантов. Это кольцо подаришь ей. Согласно русским обычаям. Не знаю как там устроено всё. Сам узнаешь их обычаи.
Найденная в России невеста Евдокия, она была на пару лет младше и не была против помолвки с азиатом, считая что на всё воля Божья и родителей. Через неделю после крещения Пу Жэня они обручились перед фамильными иконами Лопухиных. Тогда же Пу Жэнь и подарил ей то кольцо со шпинелью. Свадьба была назначена после окончания обучения в институте.
Пу Жэнь очнулся от воспоминаний. Обладательница кольца быстро ушла. Даже не успел разглядеть её лица.
- Не знаете как зовут ту даму? - спросил Пу Жэнь у бармена. Бармен-англичанин скривил лицо, но всё же ответил, что эту немку зовут Мария. Потом добавил:
- Кино наверно пошла смотреть. Там сейчас показ фильмов начнётся. Сегодня фильмы про любовь будут.
"И снова Мария" мелькнуло в голове Пу Жэня.
Показанные фильмы короткого метра у Пу Жэня вызывали смешанные чувства. Но в общем они сводились к тому, что всё показанное на экране не правда. Так не бывает и так не должно быть. Эти канокартины напоминали своей глупостью "Анну Каренину" как набор инструкций чтобы быть несчастными. Глупости это всё. Больше его интересовала правда о кольце. Кто владелица кольца, и как оно у неё оказалось? Что это за Мария? В голове крутились разные мысли. Пу Жэнь не заметил как объявили антракт. Зажгли тусклый общий свет. Опять дама мелькнула и пошла на выход.
"Надо её дождаться у входа в зал, будет второй акт показа" - подумал Пу Жэнь.
Вокруг сновали другие пассажиры. Было многолюдно. Ближе к концу антракта в холле возле кинозала стало пустеть, зрители уже стали занимать свои места, появилась она. Это она! В этой даме Пу Жэнь узнал свою невесту Евдокию. На руке в свете электрических ламп бледно, но настойчиво тлела розовая шпинель.
С ума можно сойти! Прошло больше двадцати лет с тех пор как она пропала. Та зима 1917-1918 года выдалась страшной. Петроград обезлюдел. Разгул банд анархистов, революционной матросни и просто уголовников делали жизнь в городе невыносимой. Это очень походило на Нанкин 1911 года, когда в империи Цин случилась революция. Пу Жэнь помнил тот разгул бандитизма. Но в Петрограде ситуацию усугублял холод. В ту зиму в Петрограде остановился подвоз дров и угля. Люди замерзали в своих постелях. Начался голод. А с улиц неслись пьяные залихватские крики:
- Запирайте этажи, нонче будут грабежи!
В ту зиму Пу Жэнь понял, что если надеть старьё, то для бандитов был похож на классово-близкого китайского рабочего. Студенческий угол также не вызывал особого интереса налётчиков. Бедно-холодно, но зиму можно было пережить. Совсем другое дело семья Евдокии. Как-то в один из дней Пу Жэнь зашёл проведать семью Евдокии и застал в её доме ужасное. Дом был разграблен. Слуги родители Евдокии и слуги убиты. Один только истопник с рассечённой головой грустно сидел на лавке, взирая на разорённый дом. Самой Евдокии в доме не было. Ни живой, ни убитой.
Потом дом преобразовали в общежитие для рабочих. Один топник оставался служить дому. Топил печь и всё вздыхал про себя. Пу Жэнь приходил к истопнику, спрашивал о том, слышал ли что об Евдокии? Может вернулась или весточку какую передавала. Но истопник ничего не знал. Зимой 1920 он сильно простудился и умер. У Пу Жэня надолго засели слова истопника с последней встречи с ним:
- Что жил, что не жил, печку топил, небо коптил...
Сейчас у Пу Жэня в голове копошился рой мыслей. Узнает ли она его? Почему она живёт под другим именем. Захочет ли возобновлять знакомство? Замужем она? Осталась ли у неё воспоминания о том периоде? Тётушка Мэйджун, жившая в Пекине, во время революционных событий чуть не сошла с ума, после чего пристрастилась к курению. А ведь они с Евдокией примерно одного возраста были на момент революций... Мысли и голове не умещались и готовы были взорваться. Главное не действовать прямо, но удержаться в такой ситуации было сложно. Не в состоянии сдержать себя, наплевав на приличия, Пу Жэнь подошёл и начал разговор на немецком:
- Мария, позвольте представиться, Пу Жэнь Айсин-Гиоро, сейчас направляюсь в Соединенные Штаты с дипломатической миссией...
- Откуда вам известно моё имя?
Но словно не слыша вопроса Пу Жэнь продолжал:
- Известно ли вам имя Евдокия?
Лицо собеседницы слегка подёрнулось, расширились зрачки, отчётливо услышал глубокий вдох и последовавший сбой ритма дыхания.
- Я знаю много Евдокий. Это распространённое русское имя.
- Евдокия из Петрограда. Вам знакома такая?
Собеседница с деланым равнодушием ответила
- Петроград город большой. Наверняка там много Евдокий.
В России Пу Жэнь только в официальных бумагах пользовался своим маньчжурским именем. В студенческой среде или в семье Лопухиных он предпочитал крещальное имя Евгений или если проще Женя. Студенты и молодое поколение родственников Евдокии чаще называли Женя-китаец. Это полузабытое имя произвело сильный эффект на собеседницу. Лицо перестало выражать деланное безразличие, забегали глаза. Она помнит. Всё помнит. Сомнений не было. Но откроется ли? Признается ли? И перейдя уже на более привычный русский язык продолжил:
- Женя-китаец это я. А вы Евдокия. Евдокия Лопухина.
Собеседница вздрогнула, явно был виден испуг.
- Я не желаю больше об этом разговаривать - грубо на немецком ответила Мария. Развернулась и быстрым шагом пошла прочь.
Пу Жэнь пошёл было догонять её. Но на третьем шаге одумался. Не надо компрометировать даму. Вполне возможно, наше публичное знакомство сейчас может нанести вред её репутации. Надо признать, теперь у неё своя жизнь, а у меня своя.
Началась вторая часть кинопоказа. Пу Жэнь машинально зашёл в зал. Мелькание кадров на экране совершенно не занимали его внимания. Он был поражён неожиданной встречей и не мог перестать думать о произошедшем. В середине сеанса в кинозал зашла одинокая дама. Пу Жэнь в её силуэте узнал Евдокию. Теперь он её узнал бы даже в темноте кинозала. Зачем она вернулась? Неужели ей так интересны эти фильмы? Может я не так понял её уход?..
Показ закончен. Зажгли свет. Евдокия не оглядываясь встала и ушла. "Что же, значит так и должно быть" -смирился Пу Жэнь и посмотрел на часы. Часы показывали час ночи. Вот, оно и Рождество!
Утром Пу Жэнь решил найти Евдокию чтобы наконец поставить точку в несостоявшемся знакомстве, чтобы не осталось недосказанность.
- Мария, - обратился к ней по-немецки, - с праздником!
- Простите, каким праздником? - удивилась она.
- Праздник сегодня, Рождество Христово, - ответил Пу Жэнь и протянул ей стеклянную Вифлеемскую звезду, - простите, что начал вчера этот разговор. Не надо было это делать. Такая страшная ночь перед Рождеством случилась.
- А я рада вчерашней встрече, - ответила Мария, улыбнулась и приняла подарок, - хоть очень сильно хотела забыть свою старую жизнь. То, что было в Петрограде...
- Да, это было ужасно. Я помню эти годы, - с пониманием ответил Пу Жэнь, - вы не против пройтись по палубе пока не стало сильно людно?
- Расскажи, как у тебя жизнь сложилась? - спросила по-русски Мария.
- Да что рассказать... Столько всего произошло... Я три года тебя ждал в Петрограде. Но никаких вестей не было. Хотел идти искать. Но куда? В Эстонию? Финляндию? Крым? Или в окрестностях Петрограда по деревням и поместьям? При том что вообще не ясно было жива или нет. Выживал и доучивался тогда как мог.
- Чему учился?
- Химия угля. Маньчжурия богата залежами угля, это основа современной промышленности. Но сейчас отправили с дипломатической миссией для международного признания Маньчжоу Го.
- И как?
- Многое что не удалось воплотить, но коксующиеся угли для металлургии, перегонка угля на искусственный бензин вполне, - с жаром вывалил Пу Жэнь, - не говоря об энергетических углях... Или об успехах на дипломатической ниве?.. Италия признала нас, Германия готовится. Великобритания... Как бы сказать... Я пришёл к выводу, что доклад Литтона был для разжигания войны Японии против Гоминьдана. Англичане много могут говорить, но им нужна война в Азии. Сейчас направляемся в Америку. Но мы только занимаемся зондажом перед переговорами более высоких лиц. Наверное знаешь, что мы в ужасном положении. Маньчжурия по сути марионетка Японии. Они контролируют всё... Будем надеяться на милость Божию, что у Маньчжурии получится пройти через эти все испытания.
Помолчали. Пу Жэнь тихо произнёс.
- Виноват я перед тобой... Ждал тебя три года в Петрограде. Потом уехал домой в Харбин. Там женился. На русской эмигрантке. Но уже овдовел. Детей нет...
В этих словах промелькнули пожалуй, лучшие семь лет жизни Пу Жэня. Маша... Наверное не передать словами то счастье, которое было у него. Cестра Такэути Вэньда тогда перестала дразнить и требовать наследников роду отца. Пу Жэнь и Маша познакомились уже в Харбине на каком-то эмигрантском празднике, и через пару месяцев поженились. Её глаза и улыбка буквально сводили с ума. Даже по прошествии нескольких лет Пу Жэнь не мог насытится своей супругой. После Мукденскго инцидента когда в Маньчжурию пришли японцы он предложил жене:
- Уедем, Маша, отсюда. Тут грядут тяжёлые времена.
- Женя, надо бороться за свою страну. Я не хочу чтобы и ты потерял свою Родину.
И он стал бороться как смог. В прямом противостоянии победить японцев было невозможно. Да и стоило ли? Уйти от японцев чтобы попасть под власть китайцев с их бесконечными гражданскими войнами? Единственное что видилось рациональным это усилить Маньчжурию экономически, и уже потом политически, увеличить уровень свобод пусть и под японским надзором. Где-то читал, что крупную страну с сильной экономикой очень сложно эксплуатировать для внешних сил. У граждан будет расти самосознание, желание прав и свобод. Но если давить эти движения, то внешние хозяева недополучат прибыль. Очень тонкая грань, но надо следовать этим путём. Надо развивать экономику. Тем более японцы сами дают инвестиции на это. Уголь - основа промышленности, и это то с чем Пу Жэнь умел и любил работать. Промышленность даст профсоюзы, объединение граждан Маньчжоу Го. Надо поддержать профсоюзное движение где это будет возможно. Это будет первой ступенькой в борьбе за подлинную независимость. Но прошёл год или чуть больше.
- Женя, я тебя не узнаю, - каком-то заявила Маша, - ты стал совсем как японец.
- Да, Маша. Как у вас говорится "с кем поведёшься, от того и наберёшься". Ты же говорила сама, что надо бороться за свою страну. По-другому сейчас это смерти подобно.
- Ты очень много работаешь...
- Да, мы же остались здесь. Путь выбран, надо следовать ему.
- Женя, ты меня любишь? - спросила Маша в другой раз.
- Конечно, Маша, я должен тебя любить.
- Совсем как японец стал...
Взгляд Маши вскоре изменился. Улыбка стала другой и почти исчезла. Появился другой запах.
- Маша, у тебя кто-то другой появился?
- Нет, Женя, ты что?
Через несколько дней Маша созналась в связях с каким-то бывшим полковником, ныне державшим какую-то лавочку в Харбине.
Древние латиняне говорили "Quod licet Iovi, non licet bovi" (Что позволено Юпитеру, то не позволено быку). Но это действует и в другую сторону: что позволено быку - то не позволено Юпитеру. Пу Жэнь давно понял, что у императора тяжелая жизнь. У него нет личной жизни. Совсем. Вся личная жизнь это дела государственного значения. Родственники его круга могут себе позволить личную жизнь. Но правильную. Все ошибки, такие как разводы и измены тяжело сказываются на положении в обществе. Особенно при японской власти и на фоне скандалов с императрицей Вань Жун. Эти скандалы полностью уничтожали и без того крайне низкий престиж династии.
- Ты мне больше не жена, - объявил Маше Пу Жэнь, - деды и отцы за такое вешали. Или топили. Монголы оставляли в степи в деревянном ящике. Страшно подумать что делают японцы. Не хотел бы это делать... Не было бы японцев дал бы тебе развод, но не сейчас. Это был твой выбор. Ты меня предала. Я подумаю как всё обустроить в лучшем виде. Нужно время. Пока запрещаю тебе покидать дом. Слугам дал распоряжение об этом.
Это был их последний разговор. Вечером он нашёл уже её холодное тело. Было объявлено о скоропостижной кончине, тело быстро закопали.
- Каким именем тебя лучше называть? - после взятой паузы спросил Пу Жэнь.
- Лучше тем, которое сейчас. Мария. Той Евдокии больше нет.
- Ты замужем?
- Не вышла замуж. Не до этого было. Вот, кольцо ношу, - указала она на кольцо с розовой шпинелью.
- Как нам быть с помолвкой? Столько лет прошло. Родителей, что нас сватали уже нет в живых. И я уже сочетался браком.
- Знаешь, я не самая лучшая пара сейчас. Уже не молода, сорок лет скоро будет. Седеть начала, - со вздохом указала на свои виски, - живу под чужим именем. Ни семьи, ни влияния.
- Я тоже не самая лучшая пара сейчас. Уже не молод. Тоже седеть стал. Овдовел. Страна моя, которой служу не в лучшем состоянии. С одной стороны японцы, которым можно впасть в немилость, с другой агенты Гоминьдана и коммунисты... Что касается имени... Имена меняются. У меня есть маньчжурское имя, есть ханьское имя, есть имя взятое при крещении. Что же теперь? Женщины и фамилию меняют при замужестве. Но одно осталось неизменным. Имя в крещении у тебя осталось тем же, что и было. Его не изменишь.
Снова помолчали. Пу Жэнь понял, что в какой-то момент перестал смотреть на свою собеседницу. Заглянул Марии в глаза. Глаза излучали спокойствие и умиротворение. "Она не такая как Маша" - поймал себя на мысли было Пу Жэнь и тут же осёкся. Теперь он не должен так думать. Уже нельзя думать про Машу. Нельзя их сравнивать. Дальше он должен любить другую Марию. Если она согласится на это.
- Мария, а ты чем занимаешься?
- Гаданием и астрологией. Когда летом восемнадцатого пришли известия о расстреле царской семьи... Знаешь, во мне как-будто что-то оборвалось. Я перестала быть прежней. Но почувствовала в себе дар что ли... Тогда была в Крыму. Потом Галлиполи, лагерь беженцев... Знаешь там какая была нищета и чувство безысходности! - глаза Марии увлажнились, казалось, она сейчас расплачется, - тогда ради куска хлеба я и начала гадать. Сначала офицерам-эмигрантам, используя старые карты. Представляешь, они плакали. Слушали и плакали. Офицеры, прошедшие Великую войну, потом Гражданскую... Потом Берлин. Эмигрантская среда Берлина была не лучше. Те, кто потерял всё: бывшие аристократы, офицеры, интеллигенты. Царство культа подсидеть друг дружку, обмануть и ударить в спину. Там открыла свой салон, вошла в общение с видящими другие реальности, или мистиками. Сейчас обращаются люди из правящих кругов Германии. Наверно не стоит называть их имена.
"Какая мерзость. Кто-то в эмиграции продавал тело. Сколько таких было в Харбине. Евдокия продала душу... В моём доме такого не должно быть. Но запрет тут не нужен. Надо ей объяснять. Тяжёлые испытания выпали и на неё, всю душу выжгли. Изуродовали. Она изменилась. И я изменился. Но назначенный Путь надо пройти до конца" - подумал Пу Жэнь.
- Мария, а что ты думаешь о подтверждении помолвки и заключении брака?
- Ты делаешь мне предложение? - улыбнулась она.
- Предложение было ещё в Петрограде. Двадцать лет назад. Сейчас жду ответа.
- Я согласна, - ответила Мария и глаза её блеснули.
Пу Жэнь предложил ей руку, Мария дала свою руку.
- Не хочу тебя больше терять. Договорюсь с капитаном, пусть зарегистрирует наш брак прямо на корабле. Венчание будет уже на берегу.