Струков Роман
Крест животворящий

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:


 " - Вот что крест животворящий делает!"
 "Иван Васильевич меняет профессию"
 
 
 Николай Евгеньевич Кольцов по прозвищу Химик никогда не считал себя выдающимся человеком.
 Да, было время, когда он жил на широкую ногу - к нему постоянно приезжали разные люди, он и не был знаком с половиной из них; знакомые знакомых, как правило; обсуждали какие-то свои дела, иногда спрашивали житейского совета.
 Николай Евгеньевич в меру своего скромного опыта давал советы или высказывал суждения; а уж прислушивались к ним или нет - его интересовало мало.
 Потому что обычно прислушивались.
 Не иначе как из-за того что когда-то давно Кольцову довелось поработать в школе учителем химии - откуда и пошло его прозвище.
 И на разные непонятные вопросы, которые иногда задавали ему служивые люди он только непонимающе разводил руками.
 Вовка Косой? А лет ему сколько? Тридцать?
 А, это, наверное, Володя Малышев, я ж его, оболтуса, с пятого класса в 102 школе помню... Наверное, заходил по старой памяти, навестить учителя? Что, с каким-то Лешей Птахиным? А, ну так тоже, там же учился, только в другом классе и на год старше его.
 Группировка? Не знаю о чем это вы, господин капитан, вот разве что о внеклассных занятиях по химии? Да, вёл, не стыжусь! Способствовал внедрению химических знаний в молодые умы. И кто же виноват, коли Союз распался, и ученики мои вместо фабрик и заводов моей Родины по свету рассеялись, аки евреи?
 А хотите я вам фотографии своих выпускных классов покажу?
 Глаза пожилого человека мокрели, и служивые люди чувствуя себя неловко (или, напротив, озверев вконец) удалялись, от просмотра старых школьных альбомов отказавшись - ибо владели куда более свежими фотографиями подросших учеников - причем ученики те изменились настолько разительно, что бывший учитель зачастую их и не признавал, или путал.
 
 Из школы он ушёл давно, однако воспитанники не забывали - то участок под дачу организуют, то стройматериалов для двухэтажного дома подбросят, то площадку перед домом на 32 машиноместа помогут заасфальтировать.
 Однако же, времена те прошли давно, да Николай Евгеньевич тому и рад был - гостей было много, площадка перед домом редко пустовала, и постоянно на ней разыгрывались какие-то события - то петарды рваться начнут, то в какой-нибудь машине полупустой бензобак вдруг взорвется, или просто кому-то плохо внезапно станет.
 Гостей поубавилось, внук подарил деду Николаю ежедневник с надписью "Я пережил девяностые!"; а сам Кольцов вовсю занялся дачей - тем паче, что с заднего крыльца прямо через шесть оставшихся соток (ещё десять занял сам дом) открывался доступ в лес с грибами.
 К грибной же охоте Николай Евгеньевич приважен был с детства.
 Да и проблемы с поисками не было - сразу за забором была у него заветная полянка.
 От дома было недалеко - казалось бы, выбрали бы сразу; но на грибы Николая Евгеньевича никто не посягал, сам же он, оказавшись владельцем этакого заповедника, охотился за отдельными экземплярами под конкретные цели - в кастрюлю, либо на сковороду.
 
 Денек выдался многообещающе дождливым, и Николай Евгеньевич решил по быстрому пробежаться до полянки.
 Из одежды - всего ничего, тапочки, трусы-семейники, вполне похожие на шорты-бермуды, да майка, которую сейчас зовут алкоголичкой, а раньше носили спортсмены.
 Кольцова это несколько забавило - не иначе, как те, кто начал заниматься спортом во время оно к нынешним временам все уже спились.
 Наглядная иллюстрация тщеты любых человеческих усилий.
 И вот в тот самый момент, когда Кольцов уже вышел на саму поляну, под ногами у него что-то треснуло, будто наволочка разорвалась, и он ухнул в затхлую темноту.
 
 Приземлился Николай Евгеньевич на ноги, не устоял, упал на бок, на осыпавшуюся вместе с ним кучу земли.
 Вволю поматюкавшись, и выяснив, что никто его праведное возмущение не разделяет, но и не осуждает, принялся осматриваться.
 Яма.
 Сквозь пролом вверху, в который Кольцов и провалился накрапывает явно усиливающийся дождик.
 Темно, хоть глаза выколи.
 Жутковато - что за яма? То ли ловчая, специально на Химика выкопанная, и сейчас сверху камни посыпятся, как на учебном пособии по первобытнообщинному строю, то ли могила, то ли коллектор канализационный (хотя откуда ему в лесу взяться?).
 Темно же!
 Не вставая с места Кольцов сел по-турецки и вытянул руку вправо. Пустота. Потом вытянул руку влево - стена. Кирпич.
 Судя по всему, кто-то когда-то затеял тут строить погреб. Но не закончил - и было это не иначе как ещё до войны; потому что лесок вокруг вырос уже немаленький.
 Николай Евгеньевич осторожно принялся ощупывать место вокруг себя - осторожно, потому что темно, и кто знает, на какой гвоздь или осколок стекла можно налететь.
 Потом осторожно встал на четвереньки и исследовал яму.
 В ширину метра три, в длину метра четыре. До потолка погреба не допрыгнешь - метр или полтора, если судить по высоте быстро темнеющего от наступающих сумерек просвета.
 Пол - в полужидкой грязи, пальца на два, и непонятно - то ли кирпичом или камнем выложен, то ли глина.
 Стены-то явно кирпичные.
 И холодно - так, что зубы стучат.
 Кольцов попытался сунуть руки в карманы, и выяснил, что карманов нет.
 И всего имущества, выходит, - трусы, майка, да нательный крестик.
 И самое плохое - то что за то время, пока он исследовал яму, воды в ней явно прибыло.
 
 Всё, что Николай Евгеньевич знал о великих побегах, гласило: чем раньше состоится побег, тем более вероятен успех.
 От ППСников сбежать легче, чем из отделения, а из отделения - легче, чем из СИЗО.
 Так что засиживаться в яме он всяко не собирался. Но вот как вылезти?
 Подпрыгнуть не выйдет, он не заморский зверь Бэтман.
 Кричать?
 До дома - недалеко, метров пятьдесят, да вот только дом - большой, окна - стеклопакеты, сквозь которые даже рычание моторов тяжелых грузовиков с соседнего завода железобетонных изделий не пробиваются, а жена телевизор если и не смотрит, то всегда включает для фона.
 Соседи далеко, да и... нехорошо они думают о Николае Евгеньевиче, вряд ли кто подойдет.
 И даже в милицю не факт, что позвонит кто-нибудь; учёные, причем им же, Кольцовым и учёные.
 Конечно, жена может его уже и ищет; так что попробовать стоило, а вот надеяться, что это поможет - нет.
 Где-то Кольцов слышал, что свист распространяется гораздо дальше криков, так что минут пять он изображал дворового шпанюка, выводя трели на разный лад.
 Одновременно двигался по яме - в надежде найти хоть верёвку, хоть палку.
 Но погреб был пуст; тут не было даже полок, а древесная труха, которой хватало на звание палок претендовать никак не могла.
 Возникла мысль свить верёвку из одежды, но весил Кольцов больше ста килограммов, так что эту мысль пришлось оставитьь. Да и закрепить верёвку наверху всё равно бы не удалось. Не говоря уже о том, что с этой самой одеждой тоже было негусто.
 Можно было бы надеяться, что удалось бы всплыть поскольку погреб заполнялся водой; но бурая, хлюпающая и вязкая взвесь с гораздо большей вероятностью утянет его в себя как в болото.
 Не говоря уже о том, что смерть от переохлаждения вероятна даже более быстро, чем от утопления...
 Николай Евгеньевич, подошел к стене и посмотрел в сумеречное, сочащееся дождём небо.
 Не ливень, слава богу, но через несколько часов при таком раскладе он - труп.
 Мысли Кольцова обратились к небу, и рука сама легла на нательный крестик.
 
 И тут он понял, что швы между кирпичом - старые и растрескавшиеся, и, пожалуй, если вынуть несколько кирпичей из стены, то он сможет выбраться из пролома.
 Ну или хотя бы - будет за что держаться, когда уровень воды превысит его рост.
 Ту часть креста, котрую он держал в кулаке, пришлось обернуть майкой, чтобы она не так врезалась в руку. И взяться за дело.
 Первый кирпич он вытащил на уровне своего лица через полчаса.
 В перекуры он начинал высвистывать сигнал "SOS" - он не помнил только, это "три коротких, три длинных, три коротких", или наоборот, поэтому свистел и так и этак.
 Второй - на уровне пояса, через час.
 Вода уже дошла до уровня колен, но Кольцов не обращал на это внимания - ему, несмотря на вес и годы, приходилось изображать из себя обезьяну, вынимая два кирпича на уровне вытянутой руки.
 
 Когда Кольцов постучался в дом, открыла испуганная жена. За её спиной маячили два человека в форме.
 - Нашёлся! - воскликнула она, на шею, однако, бросаться постеснявшись. Николай Евгеньевич посмотрел в зеркало, и хмыкнул. Открой ему его внук - так ведь за зомбю принял бы. С последующими выводами из 12 калибра.
 - Сержант Иванов, - откозырял тот полицейский, что повыше. - С вами всё в порядке, гражданин Кольцов?...
 
 Когда полицейские вышли из особняка Химика, они направились не к машине, а к тому самому погребу.
 Напарник Иванова заглянул в глубокую яму, заполненую водой уже на две трети.
 - Ох и глубоченная! Ты ему веришь, что он кирпичи крестиком-то вынимал? А то может его прессануть кто решил, а он нам тут сказки Венского леса рассказывает?
 Вместо ответа Иванов вытащил из кармана смятый лист начатого было по привычке протокола и начал читать вслух: "На пропавшем находятся (со слов жены) - трусы семейные с надписью иностранными буквами "Гладиатор", майка спортивная белая (с пятном от компота на животе) и крест нательный, желтого металла полкилограмма весом (вместе с цепочкой)".
 
 
 Примечания. 1. Сигнал SOS - SOS (СОС) - международный сигнал бедствия в радиотелеграфной (с использованием азбуки Морзе) связи. Сигнал представляет собой последовательность "три точки - три тире - три точки".
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"