Карпуха сто лет так не удивлялся. Это была уникальная маршрутка. Он понял это едва только в нее зашел. На самом видном месте - справа от водилы - красовалась надпись:
"ПРАВИЛА ПОВЕДЕНИЯ:
1. Дверью не хлопать.
2. Семечки есть вместе с шелухой.
3. На украинской мове говорить только шепотом!
ШТРАФ
за нарушение пунктов 1 и 2 - 10 гривен,
за нарушение пункта 3 - высадка на месте!
С уважением водитель маршрутки - Пехота С.Н."
Тут же под правилами был запрещающий знак с перечеркнутым апельсином. А в салоне прямо над окнами тянулась строчка из БГ: "Люди, стрелявшие в наших отцов, строят планы на наших детей!", - получившая в Украине, давшей приличный крен в сторону национализма, новый смысл.
"Ну, водила, ну молодчага! Вот так протест! - подумал Карпуха, усаживаясь на боковое сидение и с удовольствием оглядывая салон. То здесь, то там были признаки резкого неприятия хозяином этой машины всего того, что еще недавно вызывало у многих щенячий восторг. - Как это он умудряется еще спокойно колесить по улицам Киева? Я думал, только я - боец. А тут такая глыба! Да еще и фамилия у него боевая - Пехота!"
Впрочем, Карпуха обратил внимание, что люди в маршрутке практически ни на что не реагировали. Усталые после рабочего дня, тихо и мирно они возвращались по домам. Из динамика неслась песня: "В черном тюльпане, с водкой в стакане..." Да еще водила говорил по мобилке, явно чем-то возмущаясь. Карпуха прислушался.
- Нет, ну не гады?! Уволить лучшего врача за отказ писать отчеты на мове! Ну это же бред. Жаль, что меня там рядом не было, я бы им... Ну не плачь, дорогая, всё - не надо перед ними унижаться. Мы еще поборемся. И я ведь ещё работаю - не пропадем. Они, думают, если сами вышиванки на себя понатягивали, то и из других теперь можно таких же уродцев сделать. Не выйдет! Ненавижу...
"Наверняка бывший афганец, - подумал Карпуха с ноткой уважения. - Сейчас мало осталось тех, кто способен сопротивляться, как они. Да еще вот так вот - вызывающе и в одиночку". Карпуха продолжил разглядывать салон. Прямо над своей головой он заметил стишок:
ОПАСНЫЙ ЦВЕТ!
На солнце посмотришь и - слезы тотчас,
Оранжевый цвет не полезен для глаз.
Даже деревья подобный наряд
Скинуть с себя поскорей норовят.
И если металл покрывается ржой,
То прок от него уже небольшой.
Лишь осы такой выбирают раскрас,
Мол, мы ядовиты - не трогайте нас.
Оранжевый - это "оранж", диоксин.
Ты никогда не заигрывай с ним.
С другими ж цветами дружи без боязни -
От прочих цветов ты не станешь проказным!
Карпуха мысленно усмехнулся, а потом задумался и стал смотреть в окно.
- Мне у метро "Шулявская" остановите!" - крикнул кто-то из пассажиров.
"МЕСТА ДЛЯ ВЫШИВАНОК"
Карпуха заметил их сразу - когда они еще только подходили к машине. Их было двое - один здоровый, розовощекий и упитанный, другой маленький, бледный и худой. Но от того, что оба были в вышиванках и с оселедцами на бритых головах, они казались близнецами. Приняв у них деньги, водила сухо сказал:
- Проходите скорей и садитесь, но только - в самом конце!
Карпуха оглянулся и увидел, что на задней стенке над последними сидениями была привинчена металлическая табличка: "Места для вышиванок!" Вошедшие, не обратив внимания ни на строгий тон водилы, ни на табличку, весело попадали на указанные места, достали по бутылке пива и принялись обсуждать какие-то приемы из боевого гопака. Песня из динамика стала звучать значительно громче.
Карпуха усмехнулся про себя: "Боевой гопак! - придумают же. Тоже мне - мирная нация, когда даже танцы - и те у нас боевые. Хуже нас, пожалуй, только кавказцы - те прямо с ножами и саблями танцуют. Чтоб враг их врасплох не застал. А на Россию, как обычно, все шишки валят, хотя там, насколько я знаю, отродясь не было ни боевого хоровода, ни калинки-малинки с лимонками".
Отхлебнув из горла "Львовское" пиво, тот, который был крупнее, вдруг вальяжно крикнул:
- А чого це у нас в маршрутцi пiснi на "языку" чужої - навiть ворожої - держави лунають? Маестро, постав Бурмаку або Скрипку!
Визг тормозов огласил ближайшие окрестности. Машина остановилась в том же ряду, где ехала, и через секунду в салон вышел водила - в руках у него была гнутая монтировка. Задетое им радио сбилось на другую волну:
"Комбат батяня, батяня комбат,
Ты сердце не прятал за спины ребят..."
Глаза водилы налились кровью, а один даже начал нервно тикать.
- Кто заказывал на мове? - спросил он, направляясь к последнему сидению. Пассажиры, и так офигевшие от внезапной остановки, теперь и вовсе обомлели.
"По-моему, это уже перебор! - подумал Карпуха, поднимаясь со своего места, - жаль водилу - посадят же!" И преградил ему дорогу.
Водила хотел было оттолкнуть невысокого Карпуху, но тот не только устоял, но и сумел даже сделать шаг вперед. От неожиданности водила опешил.
- Ты что на пути стал? - возмутился он.
- А путь у тебя в никуда - чего кидаешься на пассажиров?
- Те двое уже не пассажиры, а хромые пешеходы, не веришь?
- Верю, потому и спрашиваю - что они тебе сделали, чтоб им ноги ломать?
- Что сделали?! Я скажу щас, что сделали, - водила опустил монтировку. - Я киевлянин в десятом поколении. Я в этом городе родился и вырос. Отсюда четверть века назад меня отправили на войну. Сюда же я потом и вернулся - без обид и претензий - хотя награды мои звенят не на груди, а в металлоискателях. В этом же городе я пропахал всю жизнь. И после этого мне, всякая приблудная шваль, надевшая вышиванки, будет указывать, на каком мне языке музыку слушать? И говорить, что я им что-то должен в своем родном городе?! Сколько? Пусть назовут цену! И я вот прямо сейчас с ними рассчитаюсь!!! Отойди в сторону.
Но Карпуха не шелохнулся.
- Дружище, - сказал он, - здесь вряд ли найдется кто-то, кто к тебе относится с большим пониманием, чем я. Но ты, брат, сейчас не прав. Они ведь тоже имеют право - и на ношение вышиванок, и даже на то, чтоб попросить тебя найти песню на мове, это ж и их город.
- Так пусть ведут себя, как люди! Ты слышал - как они попросили?
- Плохо попросили - согласен, но ведь и ты тут не слишком добрые правила понаклеивал.
- А плевать мне! Это моя машина - собственная, и какие хочу, такие правила и устанавливаю. Потому что я - один, а на их стороне против меня машина государственная, забившая в Законы и Указы, что я им всем что-то должен! За всё, что им померещилось. За недоразвитую мову, за убогую историю, и даже за голодомор! Ну так пусть возьмут, если получится, но сам, добровольно на блюдечке, я им ничего не принесу! Потому что я - Человек, а не нитка в вышиванке. И эта моя маленькая правда перевесит всю их соборную брехню. Дай дорогу!
- Нет, - ответил Карпуха. - Стой. Ты всё правильно сказал, да только спрашивать надо с тех, у кого власть, а не с этих вырядившихся арлекинов. Тебя, брат, просто очень допекли. Давай успокаивайся, в тюрьму, что ли, хочешь? Нужно ехать. Мы ж посреди проспекта встали - сигналят нам все, слышишь?
- Да, водитель, поехали! - заговорили пассажиры. - Хватит нам и так политики!
Водила дернул головой, как бы отряхивая наваждение, развернулся и молча сел за руль. Маршрутка тронулась.
ФАКТОР СДЕРЖИВАНИЯ
- Вкрай москалi оборзiли! - вдруг снова подал голос здоровяк в вышиванке, осмелевший от полученной поддержки. - Дома вiн у себе... Окупант - вiн навiть у десятому поколiннi все одно залишається окупантом.
- Что? - обернулся Карпуха. - Ты что только что сказал?
- А то! - продолжил тот. - Життя вже немає українцям вiд п`ятої колони!
- Э-э-э... - протянул Карпуха, вставая и одновременно делая знак водителю, чтоб не вмешивался, мол, сам с ним разберусь, он - мой. - Так ты, я вижу, не просто так вышиванку напялил? Это ты в знамя обернулся и с предъявами полез. А я тебя было за человека принял...
- Так мову ж треба вчити, це ж ясно, як два пальця об асфальт!..
- Отличная идея! Вот с твоих пальцев щас и начнем! - и крикнул водиле: - Ану-ка, съедь на обочину и включи погромче музыку!
Герой в вышиванке заволновался.
- У чому справа?
- Учить тебя будем - культуре поведения в полиэтническом обществе.
- А чого мене "учить"?
- А того! Прав водила - зря я тут за вас вступился. Раз вы не видите в нас человеческих личностей и быкуете, значит, и мы имеем право на достойный и адекватный ответ - например, на проведение операции по принуждению к уважению наших прав. Братан, передай монтировку, пожалуйста!
Нацик дернулся, осел и, вдруг потеряв сознание, обмякший упал на руки Карпухи.
- Вот тебе раз! - Карпуха удивленно и даже разочарованно покачал головой. - Ну что за народ пошел - барышни кисейные, а не националисты... Вам бы не гопак, а канкан танцевать. Теперь вот доктор нужен. В салоне есть доктор?
Из середины маршрутки поднялся один пассажир средних лет.
- Я - врач.
- Что с ним? - спросил Карпуха, когда тот подошел.
Врач приподнял боевому танцору одно веко, потом пощупал на горле пульс.
- Ничего страшного - легкий обморок. Сурово вы с ним.
- А кто ж знал... - пожал плечами Карпуха. - Хорошо хоть второй вон молодцом держится, только немного бледный, как сама вышиванка. Как дела? - спросил он второго, сидевшего возле окна.
- Д-д-добре, - ответил тот, заикаясь.
В это время открыл глаза первый и обвел всех помутненным взглядом.
- Де я?
- Как это "де"? Ты - на выездных курсах изучения права и повышения чувства уважения к людям. Как тебя зовут?
- Тарас.
- Скажи, Тарас, эта страна такая же моя, как и твоя?
- Це моя країна.
Карпуха обернулся к водиле.
- И твоя теж, - быстро поправился нацык, видно, вспомнив, что с ним произошло.
- А русский язык - чужой для граждан Украины?
- Нi, рiдний.
- А водила обязан крутить песни на мове?
- Нi.
- Ответы правильные, - похвалил Карпуха примирительно. - Ну и вот, скажи мне - чтоб это понять, нужно было людей доводить до белого каления, наступая на их чувство достоинства? Нужно было, чтоб я нервничал, чтоб водила за монтировку хватался, чтоб ты сознание терял? А?
- Нi...
- Ой, вы нэ зовсим прави! - подала голос пожилая сердобольная пассажирка, сидевшая недалеко. - Люды в вышиванках - зазвычай безобидные, воны набожные и добрые.
- Очень добрые, - согласился Карпуха. - Утром пошли в церковь, помолились, а в обед проголосовали за фашистов. Вам, бабушка, давно пора понять: нарушение ваших прав начинается не тогда, когда уже дым из газовой печи валит и заняты все виселицы, а тогда, когда произносят - "Украина для украинцев".
- Да нэ прытягны, Бог, - ответила бабушка и перекрестилась.
- Это уж точно, - подтвердил доктор.
- Вам всё понятно? - спросил Карпуха своих подопечных и, получив от них утвердительный ответ, крикнул водиле: - Поехали! Хватит с них на сегодня - пусть хоть это переварят.
Но водила уперся.
- Пусть убираются - я их не повезу!
Карпуха развел руками и сказал:
- Хозяин - барин, ребята. Сегодня, видимо, не ваш день, да и век - не ваш. В вышиванках -на выход! И скажите мне спасибо, что не на вынос.
Нацыки, косо пялясь на водилу, прошли вперед и выскочили из машины.
- Зря ты их пожалел, - сказал водила Карпухе, трогаясь с места, - вряд ли они что-нибудь поняли. Немного монтировочки напоследок - всё же было бы не лишним.
- То есть, добро должно быть с монтировкой? - усмехнулся Карпуха. - Возможно. Но тогда, смотри, чтоб без особого применения. Чтоб как с атомным оружием - как фактор сдерживания.
Водила рассмеялся:
- Верно. И чем увесистей твоя монтировка, тем больше она сдерживает желающих тебя нагнуть.
- Именно так, - подтвердил Карпуха, кивая головой в такт песни.
"...Летят самолеты и танки горят -
Так бьёт ё комбат, ё комбат!"
И маршрутка помчалась дальше по улицам украинской столицы. Боевая маршрутка Пехоты.