|
|
||
Вакансия стажёра в челябинском отделе 1С. Пятница, вечер, обычная публикация. В понедельник в рот ногам: 80 откликов. Так описывал свой HR-эксперимент в августе 2026 года Иван Белокаменцев, программист 1С с восьмилетним опытом найма стажёров. Цифра выглядит как ровно то, о чём уже два года говорят на каждом IT-конференц-форуме: рынок перегрет, на одно место приходят тысячи, вход для молодых закрыт, компании выбирают из бесконечной очереди.
История "тысячи резюме на вакансию" стала универсальным объяснением. Ей закрыли разговоры о зарплатах, о заморозке найма, о сокращениях, о непрозрачности отбора. HR показывает таблицу откликов, разработчик кивает, руководитель подписывает бюджет. Никто не задаёт следующий вопрос.
Ворона из истории Белокаменцева рассыпается по стадиям. Из 80 откликов 50 прошли формальный фильтр. Из 50 на встречу пришли 24. Из 24 курс по 1С начали 14. До финального очного собеседования дошли 11. Воронка отсеяла 86% кандидатов без единого отказа с стороны работодателя. Реальный конкурс составил 11 человек на 2 места, а не 80. И это на вакансии, где предложений в Челябинске на тот момент не было вообще.
Под похожей воронкой живёт почти весь российский IT. Верхний уровень скрывает нижний, а дефицит прячется за видимостью избытка. В статье разберём, какие ниши в 2026 году имеют реальный недобор кандидатов, почему направление не равно конкуренции, и где "за забором очереди" на самом деле никого нет.
По данным LinkedIn, общий найм в технологической сфере в 2026 году держится на 20% ниже допандемийного уровня. hh.ru отмечает другую тенденцию: компании фокусируются на удержании и найме под конкретные задачи, а не на росте штатной численности. Открытая позиция чаще означает замену ушедшего, а не расширение отдела. В такой логике каждый открытый слот дороже, и работодатель дольше выбирает.
World Economic Forum в исследовании 2026 года зафиксировал сокращение начальных вакансий в США на 35% за последние 18 месяцев. Microsoft заморозила найм в крупных подразделениях, за исключением направлений, связанных с Copilot. Подобная избирательность распространилась на российский рынок: junior-вакансии в DevOps встречаются реже, чем в разработке, а позиция "Junior с опытом от 3 лет" превратилась из анекдота в нормальную формулировку.
Цифра "тысяча откликов" возникает из двух эффектов. Первый - снижение порога подачи резюме. Сейчас откликнуться на вакансию можно в один клик, без сопроводительного письма, без звонка, без переписки с рекрутером. Кандидат рассылает резюме по 50-100 вакансий за день. Это не выбор, а спам. Второй эффект - массовый выход на рынок выпускников курсов и вузов. По данным hh, на одну junior-позицию в 2026 году приходится до 200 откликов в первые 48 часов после публикации. Но активная часть откликов - это рассылка вслепую, а не целевой выбор работодателя.
Реальный конкурс измеряется не числом откликов, а числом кандидатов, прошедших отбор. Воронка Белокаменцева - норма, а не исключение. По её нижнему уровню и нужно считать дефицит. Там, где до финала доходят 5-10 человек на место, нет перегрева. Есть недобор - потому что часть из них ещё должна пройти оффер, и часть откажется.
Короткий код ниже показывает упрощённый расчёт реальной воронки. Это типовой шаблон, который используют рекрутинговые отделы для оценки положения на рынке - не по "валу откликов", а по конверсии в финальный оффер.
import pandas as pd; df = pd.read_csv('vacancy_responses.csv'); qualified = df[df.meets_formal_criteria]; attended = qualified[qualified.came_to_interview]; solved_task = attended[attended.solved_test]; offers = solved_task[solved_task.offer_sent]; accepted = offers[offers.offer_accepted]; print(f'Откликов: {len(df)} / Офферов принято: {len(accepted)} / Конверсия: {len(accepted) / len(df) * 100:.1f}%')
Скрипт не делает ничего сложного. Его задача - не считать кандидатов, а считать долю тех, кто дошёл до конца. Когда эта доля опускается ниже 3-5%, цифра "тысяча откликов" превращается в три-пять реальных кандидатов. И здесь начинается другой разговор.
В 2023 году в журнале EPJ Data Science вышла статья Иоганна Вакса "Digital traces of brain drain: developers during the Russian invasion of Ukraine". Вакс использовал данные GitHub о геолокации активных разработчиков, фиксируя изменения с февраля 2021 по ноябрь 2022 года. К ноябрю 2022 года 11,1% российских разработчиков указали новую страну, против 2,8% в сопоставимых странах региона. Ещё 13,2% скрыли свою локацию. Итого 27,8% не удалось геолоцировать в России - в четыре раза выше регионального бенчмарка в 7,8%.
Качественный состав уехавших важнее количественного. Вакс показал, что подтверждённые мигранты в среднем делали 418 коммитов за два года, а оставшиеся - 301. На долю 11,1% уехавших приходилось 14% всех коммитов и 20% всех зарубежных связей российских разработчиков. Это статистическое доказательство того, что уехали не случайные люди, а активная часть сообщества.
Российское государство в декабре 2022 года оценивало отъезд до 10% IT-специалистов. Цифры Вакса - 11-30% в зависимости от метода подсчёта - согласуются с этой оценкой и даже превышают её по части активного ядра. Принимающие страны получили приток, который для Грузии, Армении, Кипра и Черногории составил от 42% до 94% от их предыдущего числа активных GitHub-разработчиков.
Сокращение верхушки создаёт асимметрию. Снизу поток выпускников курсов и вузов растёт. Сверху - опытные специалисты либо уехали, либо заняты на текущих местах и не выходят на открытый рынок. По данным Хабра, медианная зарплата DevOps-инженера в России в 2026 году держится в районе 220-250 тысяч рублей, но вилка внутри одного грейда огромная: Senior получает 300-550 тысяч, Lead и SRE - от 400 до 850 тысяч. Нижняя граница junior-позиции начинается от 70 тысяч. Это не диапазон здорового рынка - это разрыв между дефицитом и профицитом.
Когнитивная асимметрия рынка в том, что "тысяча откликов" и "дефицит кандидатов" существуют одновременно. Первое измеряет вход в воронку, второе - её выход. Любой разговор о рынке труда в IT, который начинается с верхней цифры и заканчивается на ней, ничего не сообщает. Реальная конкуренция - это число квалифицированных кандидатов на реально открытую вакансию. И здесь картина резко меняется.
В статье Слёрма о зарплатах DevOps в 2026 году прямо сказано: junior-позиция в DevOps встречается на рынке заметно реже, чем в разработке. Вход в профессию чаще происходит через смежные роли - системное администрирование, backend-разработку - с переходом уже на позицию Middle. Это означает, что нижний уровень DevOps практически не имеет собственного потока молодых специалистов.
Верхний уровень, наоборот, испытывает结构性ный дефицит. По данным Хабра и hh, медиана Middle DevOps в Москве в 2026 году достигла 315 тысяч рублей. Senior - 366-490 тысяч, по отдельным вакансиям до 850. Lead/SRE - от 400 до 650 и выше. На эти позиции вакансии открыты месяцами, и компании конкурируют уже не зарплатой, а условиями: удалёнка, гибкий график, технологический стек, бюджет на обучение.
Три навыка, которые сильнее всего двигают зарплату вверх, по данным рынка 2026 года. Первый - уверенное владение Kubernetes и контейнерной оркестрацией. Второй - переход к платформенной инженерии (Platform Engineering), где инженер не настраивает готовые инструменты, а проектирует внутренние платформы для команд разработки. Третий - автоматизация процессов с использованием AI-агентов и инструментов. Особо ценится владение языком Go, потому что на нём написаны Docker, Kubernetes и Terraform. Инженер, способный писать кастомные операторы Kubernetes, переходит из категории "настройщика" в категорию "разработчика платформы".
Параллельно возникла специализация FinOps - управление затратами на инфраструктуру. Это направление появилось как ответ на рост облаков: когда инфраструктурные счета компании превышают десятки миллионов в месяц, экономия 5-10% через правильную политику ресурсов становится самостоятельной зарплатной позицией. FinOps-специалистов в России 2026 года готовит, по сути, одна-две образовательные программы. Вакансии растут быстрее, чем кадровая база.
Ключевое наблюдение: ниша, в которой junior почти не появляется, а senior уже занят, не имеет "естественного" пополнения. Молодой специалист не может "дорасти" до Senior DevOps через два года курсов. Он должен пройти реальную эксплуатацию, поработать с инцидентами, поработать с архитектурой, попасть в команду, где его менторит сильный инженер. В условиях, когда сильные инженеры уехали или заняты, цепочка передачи опыта разорвана. Это и есть тот самый "дефицит без очереди".
Отдельная и хорошо оплачиваемая специализация на стыке DevOps и информационной безопасности - DevSecOps. Спрос на неё, по данным Хабра, стабильно растёт последние годы. В России это направление усилилось после принятого в 2022 году закона о критической информационной инфраструктуре (КоАП 187-ФЗ) и ужесточения требований к защите персональных данных (152-ФЗ).
Параллельный дефицит - специалисты по АСУ ТП (автоматизированным системам управления технологическими процессами) и SCADA-системам. Это низкоуровневая разработка для промышленных объектов: электростанций, нефтегазовых терминалов, металлургических комбинатов, атомных станций. Статья на Хабре "Пытка тишиной" описывает работу инженера по моделированию систем электроснабжения собственных нужд АЭС. Это не веб-разработка, не мобильные приложения, не ML-пайплайны. Это код на Fortran и C, работающий с физическими процессами в реальном времени.
В ВУЗах России инженеров АСУ ТП готовят факультеты автоматики и вычислительной техники, но выпускники часто уходят в классический IT - там зарплаты растут быстрее, а среда выглядит престижнее. Промышленный сектор остаётся на голодном пайке. На фоне разговоров о дефиците разработчиков вообще, дефицит разработчиков промышленного уровня почти не упоминается, потому что у него нет агрессивной HR-рекламы и нет массовых курсов.
Сходный дефицит - в смежной области тестирования промышленного и встроенного ПО. Хабр-хаб "Промышленное программирование" и "Тестирование IT-систем" показывают разрыв: число вакансий по промышленному тестированию и security-аудиту АСУ ТП в несколько раз превышает число активных кандидатов. Это направление, где "тысяча откликов" физически не существует, потому что рынок кандидатов измеряется десятками, а не тысячами.
Вакансия стажёра в челябинском отделе 1С, с которой началась эта статья, была единственной в городе на момент публикации. Это не статистическая аномалия, а нормальное состояние рынка 1С. Платформа 1С покрывает значительную часть корпоративного сектора России: бухгалтерия, склад, торговля, ERP, отраслевые решения. По данным реестра российского ПО, который в августе 2026 года проанализировала юрист Ксения Сальникова, 1С-Софт входит в топ-10 правообладателей по числу зарегистрированных продуктов.
Парадокс в том, что 1С-разработчиков одновременно "много" (на рынке есть десятки тысяч) и "мало" (молодых стажёров почти нет). Белокаменцев в Челябинске нашёл 24 человека, готовых прийти на встречу, и 11, готовых довести дело до финала. Для сравнения, на junior-вакансию frontend-разработчика в том же городе приходит в разы больше. Но frontend-вакансий десятки, а стажёрских вакансий 1С в 2026 году в Челябинске - ноль.
Сходная картина в нише юридического сопровождения IT-аккредитации. Реестр российского ПО за 2025 год вырос на 5344 записи, в 2026-м темп сохраняется. Срок рассмотрения заявки вырос с 32 дней в 2022 году до 45 дней в 2026-м. Сальникова прямо указывает: "Закладывайте время. Полтора месяца - оптимистичный срок". Юристов, способных одновременно разбираться в праве IT-аккредитации и в технических классах ПО, на рынке единицы. Это полностью низкоконкурентная ниша.
Немодные домены концентрируются там, где нет хайпа. Базовые системы документооборота, отраслевые системы здравоохранения, финансовые бэк-офисные системы, системы для бюджетных учреждений. Из 32 071 записи в реестре российского ПО 22,9% - класс 12.20 "Информационные системы для решения специфических отраслевых задач". Это ниша, где работает значительная часть IT-сектора России, но которая не появляется в заголовках. Вакансии тут открыты долго, зарплаты на Senior-уровне держатся в верхней части рынка, а "тысячи откликов" нет.
По данным Mentorpiece Vacy Index за август 2026 года, число вакансий с требованием тестирования AI-приложений растёт третий месяц подряд. Это первая зафиксированная серия такого рода. Параллельно растёт спрос на инженеров AI-инфраструктуры: специалистов, способных разворачивать и поддерживать LLM-сервисы в проде, работать с эмбеддингами, векторными базами, RAG-системами, агентными пайплайнами.
Тестирование AI-приложений - это не классическое тестирование. Помимо проверок UI и API, тут нужно работать с галлюцинациями, с prompt injection, с нестабильностью ответов LLM, с версионированием моделей. Anthropic в марте 2026 года опубликовал исследование по влиянию AI на рынок труда. По их данным, 68% наблюдаемого использования Claude приходится на задачи, теоретически полностью выполнимые LLM, но в категории Computer & Math реальное покрытие - около 33%. Это значит, что две трети технических задач пока остаются за человеком. Их нужно проверять, тестировать, валидировать. Специалистов, которые умеют это делать систематически, на рынке почти нет.
Параллельно растёт спрос на специалистов по безопасности AI-систем. Habr-статья "Claude Code взломали просьбой пересказать сайт" описывает цепочку атаки, где агент, казалось бы, не нарушая прямых запретов, исполнил код атакующего. Безопасность LLM-агентов - новая область, где ещё нет сложившихся ролей, нет стандартных практик, нет проверенных специалистов. Рынок кандидатов измеряется здесь десятками на всю страну.
Сходная картина в интеграции LLM в бизнес-системы с учётом закона 152-ФЗ о персональных данных. Хабр-статья "LLM, персональные данные и 152-ФЗ" описывает типичную проблему российских компаний: как обрабатывать данные клиентов через LLM и не нарушать закон. Это стык трёх областей - ML, юриспруденции и системной инженерии. Людей, способных говорить на трёх языках одновременно, единицы. Зарплатные ожидания тут за последний год выросли на 40-60%.
Сальникова в анализе реестра российского ПО отметила любопытную деталь. ИИ-флаг в реестре проставлен всего у 3,9% записей - 1249 из 32 071. При этом разговоров про AI в публичной среде несоизмеримо больше. Возникает разрыв между хайпом и реальным количеством продуктов, которые серьёзно используют AI-функционал. Этот разрыв - точка концентрации дефицита.
Реестр также показывает географическую концентрацию: 50,2% всех записей - московские компании, ещё около 15% - Московская область и Санкт-Петербург. Оставшаяся треть размазана по стране. Это значит, что в регионах российский IT почти не существует как отдельный рынок труда. Местный кандидат либо уезжает в Москву, либо работает удалённо, либо переходит в смежные отрасли. Региональная разработка - отдельная низкоконкурентная ниша, особенно в промышленных центрах: Свердловская область, Челябинск, Пермь, Нижний Новгород, Татарстан.
Отдельная категория дефицита - специалисты по доступности ПО для людей с ограничениями. По данным реестра, флаг поддержки пользователей с ограничениями по зрению проставлен всего у 258 записей, по слуху - у 327. Оба сразу - у 117. Это меньше 1% реестра. При этом требования к доступности постепенно усиливаются и со стороны государства, и со стороны закупщиков. Ниша accessibility-инженеров в России 2026 года - практически пустая.
Наконец, есть отдельный дефицит на стыке IT и биотеха, IT и фармы, IT и материаловедения. Хабр-статья АстраЗенека "Как AI меняет фарму: опыт АстраЗенека в России и в мире" показывает, что фарма - отрасль с длинными циклами, где разработка препарата занимает 10-15 лет и стоит 1-2 млрд долларов. Из 10 кандидатов, дошедших до клинических испытаний, 9 не доходят до регистрации. IT-инфраструктура тут критична, но IT-специалистов, способных работать в валидационной среде фармы, единицы. Зарплаты в этой нише находятся за верхней границей типичных IT-зарплат.
Главный вывод не сводится к "идите в DevOps, там платят". Картина сложнее. Дефицит концентрируется на стыке двух факторов: специальности, где нет собственного потока молодых специалистов, и где старший уровень требует длительной практики, а не курсов. Именно такие ниши не имеют "тысячи откликов" - кандидатов там физически мало.
Выбор, основанный на хайпе, чаще приводит в переполненную часть воронки. ML, фронтенд, продуктовый дизайн, классическая веб-разработка - это направления, где на каждую вакансию приходят десятки и сотни откликов, где junior-конкурс реален, а Senior-уровень достижим только через годы практической работы в сильной команде. И даже там реальная конкуренция по нижней воронке - 5-10 человек на место, не "тысяча".
Выбор, основанный на дефиците, - это намеренный шаг в менее glamorous, но более узкие ниши. Промышленная разработка, АСУ ТП, 1С в отраслях, security промышленных систем, AI-инфраструктура с учётом регуляторики, accessibility, IT-юриспруденция, тестирование AI-приложений. В каждой из них рынок кандидатов измеряется десятками на регион, а зарплаты находятся в верхней части распределения.
Цифра "тысяча откликов на вакансию" - это не про рынок труда. Это про метрику, которую показывает HR-система. Реальная конкуренция измеряется числом квалифицированных кандидатов, прошедших воронку до финала. И в половине направлений, которые сейчас считаются "переполненными", цифра доходит до единиц. А в десятке направлений, которые не попадают в заголовки, цифра доходит до нуля.
Самый дорогой специалист на рынке - не тот, кого вырастили. А тот, кого не из кого вырастить. Эта формулировка Дениса из Prostoanalytics лучше всего описывает текущую структуру российского IT. Дефицит не там, где шумно. Он там, где тихо.
|