Аннотация: рассказ в исполнении Надежды Грецкой (Варвары)ЗДЕСЬ
Стою в очереди за пенсией. Подходит соседка моя, из квартиры этажом выше, Ангелина. Разговорились.
- Ну что, - спрашиваю, - пьет Сергей?
- Да, не просыхает уже два дня. Шалаву свою привел и квасят вдвоем. - жалуется Ангелина.
- Сволочи. А может, комнату им в коммуналке купить? На другом конце города, и пусть пьют, хоть зальются.
- Ой, Анечка, он же, нехристь, пропьет хатку-то и опять ко мне явится! Так же две хатки пропил, пока в тюрьму не угодил! Ой, нехорошо так про сына - но хоть бы он уже помер поскорее. Сил нет уже с ним маяться!
- А вы ему ящик водки купите. Нажрется да и помрет. - вступает в разговор полноватая женщина нашего с Ангелиной возраста.
Симпатичная такая женщина. моложавая. Глаза добрые, лучистые.
Говорю:
- Да не помрет. Такие, как этот Сергей - живучие.
- Ой, я так мужа своего убила. Сработает.
Оторопели обе. Смотрим на нее. Говорит так спокойно - и о чем?!
Наконец реагирую, невольно приглушая голос:
- Да ну что вы такое говорите!
- Как есть говорю. Убила. И не стыжусь совсем того. Хотите, расскажу? - и не дожидаясь согласия, начинает.
"Было мне тогда лет тридцать. Уже двое деток. Сирота я была, родители умерли, тетка только в другом городе. Брат на Севере тогда служил.
И муж пьяница. (Чтоб ему на том свете покоя не было! Господи, прости, что скажешь!) Причем когда замуж за него шла, хороший был парень, веселый, красивый, все подружки завидовали мне. А потом работу потерял. Да и запил. Дружки у него появились, собутыльники. Сидят весь день, "козла" забивают и пьют. Так и спился.
И ладно бы просто пил! А то и буянил во хмелю, и бил меня. И на детей руку подымал. Алинка, дочка моя, пять лет, тогда заикаться начала - напугал он ее, тварь такая. Да и сыну, Лешке, доставалось, он меня защищать бросался. Короче, не жизнь, а мучение. Ни разменять квартиру, ничего. А у тетки тоже жить негде - семья большая.
Вот однажды звоню тетке, реву:
- Опять эта скотина на ребенка руку подняла! Ну сил моих уже нет. Убить его, что ли? Да детей с кем оставить? Если в тюрьму попаду?
Тетка Мария умная у меня была. Померла давно уже, царствие ей небесное.
Говорит:
- А ты ему ящик водки купи. Пусть пьет. А сама детей бери да ко мне приезжай, погостить.
Ну поговорили, потом я закрутилась, да и забыла об том разговоре.
А однажды муж мой так меня довел, мол:
- Дай выпить! А то убью! - что взяла да и купила ему ящик.
Выговорила в сердцах:
- На, жри, что б ты сдох уже, скотина! - взяла детей, да и к тетке уехала.
Приезжаю через неделю - все. Окочурился. Причем за два дня до моего приезда. И, главное, не ел ничего - смотрю в холодильник - еда нетронутая. Я ж ему и борща сварила, и пельменей налепила - алкаш, конечно, но живой же человек. Как уехала я, увидел ящик водки и засел пить, видимо.
Ну вызвала милицию, пришли двое. Один постарше, другой помоложе. Тот, что постарше, Алинку на руки взял, тетешкает. И Алинка ему улыбается, а я думала, вообще улыбаться разучилась.
Страшно мне. Но против правды не попрешь, да и совесть замучила, все ж таки какой ни есть скот - а нельзя так, грех на душу брать. Говорю:
- Это я его убила.
- Да что вы говорите? Пиши, Петя, несчастный случай. - командует тот, что постарше, напарнику. - И как же вы его убили?
- Да вот, - говорю, - Ящик водки купила.
- Да? И сама в рот заливала? И за руки держала, что б мимо не пролилось? - улыбается милиционер Алинке. Смотрю я на них, потом на Алинку, Лешку - Лешка тут же стоит, трясется весь, сказать что-то порывается, думает, небось, что мать сейчас в наручники закуют, да в отделение поведут.
Говорю:
- Да нет, не заливала. Купила, поставила в комнате, да и уехала к тетке, что б его пьяную рожу не видеть.
- Ну вот и славно. От водки сгорел товарищ. Пьющий был. Пошли, Петя. А вы, гражданочка, язык не распускайте и ни в чем себя не вините. Вон у вас дети какие славные.
Погладил Алинку по волосам, Лешке чуб взъерошил. Да и ушли.
...А с того ящика еще и на помины водка осталась.
Вот. Квартиру я ту продала сразу же после поминов, да в Харьков переехала. На работу в проектный институт устроилась. А через год и замуж вышла. За хорошего человека. Сотрудник мой, непьющий, добрый, и детей моих полюбил, как родных. Потом еще мальчика родила. Так и живем душа в душу уже много лет. Дочка замужем, второго ребеночка недавно родила. Сын тоже устроился хорошо, он умный у меня, школу с золотой медалью окончил, институт с красным дипломом. По научной линии пошел, докторскую скоро защищать будет. А младшенький, Виталик, программист хороший, в банке работает. Девочка у него серьезная. (Улыбается.)
А могла всю жизнь покалечить. И себе, и деткам. Ладно, пойду я. Очередь моя вроде бы подошла. Сейчас пенсию получу да деду селедочки куплю. Очень мой дед селедку уважает. Да и внука скоро привезут."
Очухались от рассказа мы с Ангелиной, пенсию получили. Идем домой.
Говорю:
- А что, может, рискнешь? Заживешь, наконец, как человек.
Ангелина думает. Переваривает рассказ, видимо, еще.
Потом говорит:
- Да нет, не буду я грех на душу брать. Лучше свечку в церкви за ту женщину поставлю. Дай ей Бог счастья и здоровья.