Догорят купола свечами
Будет долго вдали тлеть малиновый звон
И придут зимними ночами
Песни, что похожи на стон.
"Холодеет душа. От мороза
Выстывает до дна.
Кто сказал - жизнь пошлейшая проза
И течёт, как вода?
Всё застыло в немом изумлении
Под крыши в снегу.
Так подкинь же в печурку поленья.
Я застыл, не могу.
Зачернели кресты на погосте.
У луны и у господа всё на виду.
Я зашёл ненадолго к вам в гости,
Не тревожьтесь, я скоро уйду.
И остынет душа на морозе
До самого дна.
Кто сказал - жизнь написана в прозе
И течёт, как вода?
Всё покроется льдом в изумлении,
Всё утонет в снегу,
Так подкинь же в печурку поленья.
Я застыл, не могу.
...И нахлынет прогорклая память,
Вспомним длинный этап и нетопленный край.
Будет греть нас далёкое пламя
И дорога, ведущая в рай.
Зачерствела душа на морозе,
Вся промёрзла до дна.
Кто напишет про жизнь нашу, в прозе,
Что текла, как вода,
Что прожили мы в годы забвенья
По горло в снегу.
Так подкинь же в печурку поленья.
Я застыл, не могу.
Коченеют тела под снегами,
Что ж помянем их, наших друзей.
Ведь с поры той с босыми ногами
Бродят души средь белых полей.
Хоть застыли они на морозе,
Не забыли ни дня.
Били как их на первом допросе -
Кровь текла, не вода!
Как топили их без сожаленья
В бредовом, горячем, кровавом снегу...
Так подкинь же в печурку поленья.
Я застыл, не могу..."
Угли гаснут, свеча догорает.
И плывёт издалече заутрени звон.
Возвращается, не умирает
Поколение лагерных зон.
Души их, как на вечном морозе,
Все промёрзли до дна.
И пытает на вечном допросе
Их шальная зима,
Что накрыла всё без сожаленья,
Утопила в снегу.
И кидает нам в память поленья -
Горсти снега в пургу.