Двое суток вагон не проветривается,
Трое суток никто не ест.
Люди жмутся друг к другу, как сельди.
Отсутствие даже стоячих мест
Давит стотонною глыбой
На головы едущих личностей,
А воздух-то, воздух-то, воздух...
Как канализацией спёрт от вторичностей.
Каждый гений. То вовремя, то не вовремя
То наверняка не признанный.
Проезжает мимо станции смерти
На суровую линию жизни нанизанный.
На время пути все блокнотики - тлен,
Прах, пустота и мракобесие.
А ведь только с утра, красота и мечта
Что-то весили.
Но за время пути подросли все собачки,
Зазнобило полярников, вырвало лётчиков,
А моряки и зэка застонали от качки.
Ожидая суровых "обходчиков".
Людей едущих в город поливают из шлангов
Тёплой водой. И в тёмное время суток
В вагоне отчётливо слышен делёж меж собой
Металлических "уток".
И вот сквозь невидимый хаос огней,
Пролетевших за крашенной сталью,
Раздаётся прощальный гудок-соловей,
Он протяжный, печальный...
Пассажиры поспешно пакуют мешки
И желают друг другу удачи.
Кто-то вспомнил случайно чужие грешки,
Кто-то плачет...
Но состав, не сбавляя упрямого хода,
Пролетает над Обью и слышно,
Как несутся по кровью забрызганным рельсам
Чьи-то чувства, и проблески смысла...