Сысоев
Авокадо (Тантра)

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Домоуправ Хромов и его былая подруга-домохозяка ездят по городу по несложным делам. И разговаривают - ни о чем...



  Ерофим Сысоев
 
  Авокадо
  (Тантра)
 
  - Рептилоидам пора уже вносить поправки в конституцию... - проговорила Люська, когда они с Хромовым уселись за столиком в кафе на пешеходке. - Если они в нас, конечно, вообще заинтересованы.
  - Что за поправки? - без выражения поинтересовался Хромов, не отрывая взгляда от бедер движущейся к ним по залу официантки.
  - Чтобы плохих всех изолировать, - пояснила его спутница. - А то через десяток поколений мы все тут друг друга передушим.
  Официантка подошла к столику, улыбнулась по очереди даме Хромова и ему самому, уверенным движением положила перед каждым меню в толстенной папке под крокодилью кожу и двинулась дальше по своим делам.
  - Теперь ты на жопу ее будешь глазеть?.. - ядовито поинтересовалась Люська, открывая в меню раздел утреннего буфета.
  - Как ты всё замечаешь... - недовольно крякнул Хромов. - Раньше у тебя этого не было.
  - Чего - этого? - переспросила его собеседница.
  - Этого... - непонятно пояснил Хромов. - Цинизма, к примеру. - Он потер себе переносицу. - Чутья на всякую дрянь... Ты была... ты была как нежная незабудка...
  - А ты налетел, растлил, развратил... и пристрастил к дзен-буддизму, - басом хохотнула она, не переставая листать страницы. - Как Настасью Филипповну.
  - Я не пристращал... - насупился Хромов. - Так что за поправки конкретно должны принять рептилоиды?
  - Не принять, а протащить тайно, через свое лобби. Чтобы всем казалось что это мы сами о себе позаботились.
  "Ночи были теплы и непроглядны, - вдруг представил себе Хромов, - в черной тьме плыли, мерцали, светили топазовым светом огненные мухи, стеклянными колокольчиками звенели древесные лягушки. Когда глаз привыкал к темноте, выступали вверху звезды и гребни гор, над деревней вырисовывались деревья, которых мы не замечали днем. И всю ночь слышался оттуда, из духана, глухой стук в барабан и горловой, заунывный, безнадежно-счастливый вопль как будто все одной и той же бесконечной песни"*.
  - Как сын? - вырвал его из полузабытья Люськин голос.
  - А что сын? - моргая, переспросил он.
  - Ну, где он сейчас?
  - У бабушки, насколько я знаю...
  - А ты не хочешь... - начала Люська, подняв брови, а затем тут же сделала участливое лицо.
  - Послушай, с чего ты взяла, что тебе позволено задавать такие... щекотливые вопросы? - фыркнул Хромов.
  - Ну, извини. Если бы я была нормальной, я бы предложила тебе взять его себе... Жалко Зинаиду. Нормальная была баба.
  - И ничего не нормальная. Просто тараканы у всех разные. Была бы нормальная - вызвала бы тогда врача. И была бы сейчас жива.
  - Ну, тоже верно... - легко согласилась Люська. - Вообще не представляю себе... Это их у тебя уже четверо? Они дохнут просто как мухи, эти твои бабы.
  - Да. Похоже... И лежат потом в ряд на моем мысленном подоконнике. С задранными кверху лапками.
  Они снова замолчали, вернувшись к только что принесенному завтраку - омлету с беконом для него и фруктовому салату для Люськи. "Кафе-дель-Соль" умеет порадовать своих посетителей.
  "Сперва К. гнал по черноземной колее вдоль шоссе, - думал дальше Хромов, занятый омлетом, - потом, когда она превратилась в сплошной серый поток с пузырями, свернул на шоссе, задребезжал по его мелкому щебню. Ни окрестных полей, ни неба уже давно не было видно за этим потопом, пахнущим огуречной свежестью и фосфором; перед глазами то и дело, точно знамение конца мира, ослепляющим рубиновым огнем извилисто жгла сверху вниз по великой стене туч резкая, ветвистая молния, а над головой с треском летел шипящий хвост, разрывавшийся вслед затем необыкновенными по своей сокрушающей силе ударами. Лошадь каждый раз вся дергалась от них вперед, прижимая уши..."
  "Молния... рубиновым огнем? - прервал сам себя Хромов. - С хера ли рубиновым?"
  - Это поэтому ты подписался на эти свои... командировки? - снова заговорила Люська.
  - Может быть и поэтому. Там по крайней мере смерть входит в условия задания. А значит в ней есть хоть какой-нибудь смысл.
  - Ты уже многих убил? - сдавленным голосом продолжала она, разглядывая дынные дольки у себе в тарелке. Сливочно-шоколадная подливка разлилась среди фруктов муаровой жижей и теперь отливала по краю прибора голубоватым.
  - Ты что-то сегодня совсем распоясалась, Люся... Какое тебе собачье до этого дело?
  - Ну, извини. Сама не знаю что я вдруг так разболталась...
  - Ешь как следует, - нахмурился Хромов. - Приятный аппетит...
 
  "Через полчаса он вышел из избы, отвел лошадь во двор, поставил ее под навес, снял с нее уздечку, задал ей мокрой накошенной травы из телеги, стоявшей посреди двора, и вернулся, глядя на спокойные звезды в расчистившемся небе. В жаркую темноту тихой избы всё еще заглядывали с разных сторон слабые, далекие зарницы. Она лежала на нарах, вся сжавшись, уткнув голову в грудь, горячо наплакавшись от ужаса, восторга и внезапности того, что случилось. Он поцеловал ее мокрую, соленую от слез щеку, лег навзничь и положил ее голову к себе на плечо, правой рукой держа папиросу. Она лежала смирно, молча, он, куря, ласково и рассеянно приглаживал левой рукой ее волосы, щекотавшие ему подбородок...
  Он без сна слежал до того часа, когда темнота избы стала слабо светлеть посередине, между потолком и полом. Повернув голову, он видел зеленовато белеющий за окнами восток и уже различал в сумраке угла над столом большой образ угодника в церковном облачении, его поднятую благословляющую руку и непреклонно грозный взгляд. Он посмотрел на нее: лежит, всё так же свернувшись, поджав ноги, всё забыла во сне! Милая и жалкая девчонка...
  Когда в небе стало совсем светло и петух на разные голоса стал орать за стеной, он сделал движение подняться. Она вскочила и, полусидя боком, с расстегнутой грудью, со спутанными волосами, уставилась на него ничего не понимающими глазами.
  - Стёпа, - сказал он осторожно. - Мне пора.
  - Уж едете? - прошептала она бессмысленно".
  - Кто этот Стёпа, Хромов? - ввернулась в сознание Люська. - Откуда он там вдруг взялся?
  - А? - не понял он вопроса.
  - Не думала, что тебя настолько растащит от Бунина... Ты что же - вот так наизусть можешь шпарить и дальше? - Брови ее задрались кверху, на лбу некрасивыми дугами собрались морщины.
  - Поела? - мрачно осведомился он. - Тогда поднимаемся. - И он помахал рукой официантке. - Как твои сиськи?..
  - Ты опять за свое?! - тут же вспыхнула Люська.
  - А что такого? - не растерялся Хромов. - Обычный светский вопрос женщине... Что ты вообще нынче такая манерная... как какая-нибудь Гапа Мещерякова.
  - Ты совсем обчитался Буниным, Хромов?! - в голос завопила она. Головы остальных посетителей как по команде повернулись к ним. - Какая еще Гапа?
  - Мещерякова... - повторил Хромов.
  - А полное имя у ней какое? - взвилась Люська. - Агапа?! Ты хочешь меня обидеть?!
  - Всё, всё... - примирительно поднял руки Хромов. - Пошутил... По-товарищески.
  - Ну то-то же... - тут же сбавила тон она. - Вообще-то я замужем. - Люська нахмурила брови. - Если ты вдруг позабыл...
  - Невелико достижение, - фыркнул он. - И когда это чему-либо мешало?.. - Они гуськом, лавируя между столов в зале, направились к выходу, к машине.
  "Темнело по вечерам только к полуночи, - вспоминал Хромов, усаживаясь за рулем поудобнее. - Стоит и стоит полусвет запада по неподвижным, тихим лесам. В лунные ночи этот полусвет странно мешался с лунным светом, тоже неподвижным, заколдованным. И по тому спокойствию, что царило всюду, по чистоте неба и воздуха, всё казалось, что дождя уже больше не будет. Но вот я засыпал, проводив ее на станцию, - и вдруг слышал: на крышу опять рушится ливень с громовыми раскатами, кругом тьма и в отвес падающие молнии..."
  - Опять молнии у него... прям наказание какое-то, - проворчал Хромов вполголоса, снова возвращаясь к реальности.
  - Что ты там опять бормочешь? - недовольно скривилась на пассажирском сиденье Люська.
  - А как это вообще ощущается, - начал он, внезапно раздражаясь, - быть замужем за ничтожеством?
  - Он не ничтожество... - возразила она. - Он мастерит, вырезает из картона чудесные замки...
  - Ага... В то время как ты наставляешь ему рога - с этим своим Павликом. Или не с Павликом.
  - А вот это вообще не должно тебя интересовать! - Она нахмурилась и задышала чаще. - По крайней мере у меня есть муж и я не таскаюсь по чужим странам чтобы убивать там ни в чем не повинных людей.
  - Это враги, - кратко урезонил ее Хромов. - У всякого государства бывают враги.
  - Да и никто другой, кажется, замуж меня не звал, - не слушая, продолжала она. - Вам ведь всем нужно только одно - разлапить пошире ноги у женщины. Включая и твоего Бунина... Кто наверху - тот и прав.
  - Это не мой Бунин! Меня от него тошнит.
  - А меня тошнит от тебя, от этих твоих мух на подоконнике с задранными лапками.
  - Время такое, - раздумчиво согласился Хромов. - Рептилии у руля, вот всех и плющит. Или тебе хоть одна из них была симпатична?
  - Нормальные были женщины, каждая по-своему, - скривилась Люська.
  - Ага. И каждая изводила меня ревностью, желая чувствовать себя неотразимой и единственной... Но такое на деле крайне редко встречается. Неотразимых всех давно уже расхватали рептилии... Ну что, мир?
  - Мир... - тут же согласилась она и слегка оттянула на плече ремень безопасности. - Зайдем в гастроном? Мне нужно купить авокадо. Запаркуйся... - вон там впереди есть местечко.
  - Хорошо. И напоминаю для забывчивых - про брак у нас с тобой речи тогда вообще не было...
  - Да знаю я, знаю... - огрызнулась Люська и полезла вон из машины.
  - Дверь придерживай! - рявкнул в ответ Хромов. - Стукнешь соседа, плати за тебя потом. Кто мне прожег дырку в сиденье своей сигаретой?!
  - Это было три года назад... - дерзко возразила Люська.
 
  Они взяли тележку и вкатились внутрь магазина.
  "Мда... - думал Хромов, шагая вдоль полок с фруктами. - Раньше персики были как персики. А сейчас говно одно на прилавках - твердые как камень, недозрелые, типа как средство от запора. И запаха никакого... И так везде. Живем в эпоху лжи... - Он покрутил головой, отыскивая взглядом свою спутницу. - Бога забыли, совесть засунули себе в... дальний карман, в рюкзак".
  - Красота спасет мир, Хромов... - добавила масла в огонь она, появляясь из овощного ряда с авокадо в обеих руках. - Смотри, какие хорошенькие! Как огуречики... только в форме лампочек.
  - Ага, спасёт... - недовольно проговорил он в ответ. - С чего бы... Апокалипсис грядет, православные. Реки обратятся в кровь. Всадник бледный, конь у него бледный - хорор и трэш везде, куда ни возьми.
  - Как вообще получился этот ребенок? - как обычно не слушая, поинтересовалась Люська. - Вы что, не предохранялись? Она замужем, он какой-то нерусский. Как он тебя тогда не убил?
  - Я всё это уже рассказывал...
  - Но я не понимаю психологически!..
  - Они долго хотели ребенка. Муж был физически бесплоден. Комплексовал, они жили подолгу врозь, он давал ей волю без края. Впрочем, это наполовину мои догадки. А потом она, вероятнее всего, просто вынула спираль. Ведь два года до этого никаких деток у нас не было...
  - То есть ты оказался типа донором?
  - Типа того...
  - Давай на выход, - проговорила она. - Если тебе, конечно, ничего тут не нужно.
  - Мне вообще ничего не нужно, - патетически провозгласил Хромов. - Ты всё, что возможно, для этого сделала. - И они с двумя авокадо в тележке двинулись в сторону кассы.
  "Тут на мосту фонарей нет, и он сухой и пыльный, - бормотал на ходу Хромов. - А впереди, на взгорье, темнеет садами город, над садами торчит пожарная каланча. Боже мой, какое это было несказанное счастье! Это во время ночного пожара я впервые поцеловал твою руку и ты сжала в ответ мою - я тебе никогда не забуду этого тайного согласия. Вся улица чернела от народа в зловещем, необычном озарении. Я был у вас в гостях, когда вдруг забил набат и все бросились к окнам, а потом за калитку. Горело далеко, за рекой, но страшно жарко, жадно, спешно..."
  "Сильней всего человека накрывает когда рушатся его представления о незыблемом, - думал он дальше. - То есть сидит человек на больничном дома с острым бронхитом и уже пятый день принимает антибиотики... и тут вдруг к ночи у него начинает дергать зуб, а наутро выскакивает флюс в полщеки - и это в то время как он считал себя уже почти что стерильным из-за назначенного ему лекарства. Или жена, на которую он потратил десять лет жизни и привычно считал глупой, хотя и полезной курицей, даже овцой, вдруг заводит себе любовника, а потом и вообще снимается с места и уезжает с новым избранником прямиком в столицу, поскольку у того кто-то из одноклассников выбился в большие шишки и теперь набирает себе лояльную команду".
  - Как у тебя сейчас с Машей? - снова влезла в его размышления Люська.
  - Что с Машей? - удивился он. - У нас лесбиянкам теперь в поселке зеленый свет: их к нам откуда-то понасыпалось уже чуть ли не половина. А что? Строиться дальше некуда - болота кругом. Да и денег в бюджете кот наплакал, застройщик основное построил и свинтил - тютю; теперь я за всё отдуваюсь, только успевай поворачиваться. А так они поживают себе друг с другом по-лесбиянски - ни пьянок тебе, ни мордобоя. Нашла она себя в этой нише... респект и зеленый свет. С мужиками у нее вообще всё по-левому выходило. Я навещаю ее иногда - если возникают какие-то технические вопросы.
  - Ну что... классно...
  - Одни плюсы... - согласился Хромов.
  - Ну а когда они состарятся? Как оно тогда будет? Не думал об этом? Просто интересно...
  - Кто состарится?
  - Ну, эти твои жительницы в поселке.
  - Ну что ж что состарятся... Новые на их место насыплются.
  - Ты знал, кстати, что трамвай, дырокол и даже авокадо - всё это изобрели лесбиянки? Так по крайней мере утверждают их идейные вожаки.
  - Нет... - озадачился он. - Про трамвай не знал... Прикольно.
  - Вообще это счастье, конечно, что у нас с тобою вот так... - мечтательно проговорила Люська. - У тебя бесконечные бабы... у меня муж... И в то же время...
  - В то же время что? - заинтересовался Хромов. - В любой момент можно без предисловий перепихнуться?
  - И это тоже, - по-прежнему мечтательно подтвердила она. - Но и не только это...
  - Всё было бы вообще замечательно, если бы мы с тобой были нормальные люди, - без выражения проговорил Хромов. - Я бы, к примеру, работал технологом на каком-нибудь предприятии... а у тебя не было бы инвалидности по психиатрии.
  - Мы такие, какие есть, дружок, - нахмурилась Люська. - И этого уже не изменить.
  - Да, - согласился он. - Разве что только вмешаются рептилоиды.
  - Не обнадеживайся... - ответила она. - Уж наверное не в этой жизни. Придется и дальше самим тянуть лямку, без рептилоидов. Сбыча мечт отменяется. Ты, кстати, можешь попробовать писать триллеры - ну, чтоб отпустили призраки убитых.
  - Хорошая мысль... - согласился Хромов. - А то и правда снится порой всякая дрянь.
  - Ну вот... - одухотворилась Люська. - И мрачность твою как рукой снимет.
  - А что муж? - перевел стрелку он.
  - Объелся груш... - в тон ему ответила Люська. - Ходит себе на службу и вроде бы всем доволен. Он вообще-то хороший...
  - Кто б сомневался...
  - А что у Маши было не так с мужиками? - снова вернулась к общей знакомой Люська.
  - Ну что... - Хромов задумался, припоминая. - Она же в IT, программистка какая-то. И вот однажды ее услали на целый год в Пермь...
  - О! - заинтересовалась она. - Мотовилиха... Уральская балетная школа...
  - Да, - согласился Хромов. - И еще дубак постоянно. Она тогда три дня выдержала в гостинице, а потом сняла мужика и поселилась у него...
  - Молодец какая. И что?
  - Весь год у него жила типа жены, а потом договор кончился и она без слова просто свинтила домой обратно. Зачем ей по месту жительства чел из Перми?
  - Тоже верно, - согласилась Люська.
  - А он как-то напрягся, нашел ее по соцсетям, приехал, сломал ей руку и сильно разбил табло...
  - Круто... - покрутила головой Люська. - Срослось?
  - Что? Рука? - не понял он. - Да, срослась. Факт, что челу этому ничего не было, он паспорта нигде не показывал, ехал на попутках, а в Перми числился в отпуске на даче, ну или в деревне. Менты по ее заявлению особо рыться не стали, так и заглохло дело за недостатком улик. Такая вот ей шарахнула карма.
  - Ну да... - согласилась она. - Нарвалась на бойца в своем роде.
  - Так уже в следующее лето она сняла себе мужика уже здесь, чтобы жить на заливе и близко было купаться. А в сентябре опять свинтила, не сказавши ни слова. Но этот пока ее не нашел.
  - Тут, наверное, действует закон больших чисел, - предположила Люська. - "Если каждому давать - поломается кровать", как говорят британские ученые.
  - К чему это ты? - удивился он.
  - Один раз изменила - ты несчастная женщина. Сто раз - это уже совсем другая женщина...
  - Так она вроде никому и не изменяла. Но в целом согласен... - задумчиво проговорил он.
  "Солнце притягивает Луну вдвое сильнее, чем Земля, - думал Хромов дальше. - А Луна притягивает каждого из нас в десять тысяч раз сильнее, чем партнер, лежащий рядом в кровати. И даже если прижаться вплотную, то Луна всё еще в тысячу раз сильнее. Есть к чему ревновать... Какие уж там измены..."
  - Ты знал, что в подлодке вообще не укачивает? - затеребила вдруг его локоть Люська.
  - Подлодка какое-то мутное слово... - проговорил он. - Семантически ирритирующее. Типа лодка большая, а подлодка поменьше. Как полковник и подполковник. Или лещ и подлещик...
  - Да, верно, - согласилась Люська. - Не замечала. Ты молодец...
  - А английское слово вообще ни в какие ворота... субмарина. Это буквально выходит "подморка", типа под морем такая вся... Вот тебе и британцы.
  - Продавщицы в последнее время в магазинчиках как заколдованные... - вдруг не в тему забормотала она. - Беру авокадо, говорю ей что-то, а она тут же переспрашивает то же самое, как будто в ступоре... И так же на почте. Вчера захожу в маленький филиал. Ни одного посетителя. Мне, говорю, посылочку к вам сюда занесли - и даю листок со всеми данными, на компе распечатанный. А тетка такая: "Да? Не может быть... Как ваша фамилия, адрес?.." А фамилия с адресом на листке в самом верху аршинными буквами напечатаны. Вот о чем они на работе грезят? Неужели всё о рептилиях?
  - Вообще такого раньше не было, это правда, - согласился Хромов. - И взгляд был живой у них, без ступора, и какой-то интерес к окружающему... Скучно живем... Как мушки какие-то сраные...
  - Корпорации нас давно одолели, - поддержала Люська. - Скоро лишних вообще будут на котовые консервы перерабатывать.
  - Причем лишние будут идти на убой типа как добровольно, - хмыкнул он.
 
  Они заехали по пути за мясом в небольшой магазинчик.
  Знакомый Люськин мясник Фима, морщась и крутя носом, рубил свинину. Некошерно - но у Фимы детки: девочку водят на балет, а мальчика на пейнтбол. Планируют потом сразу в Оксфорд...
  Немного постояли с Фимой и поговорили о пустяках.
  - Стреляет уже как Сильвио... - с гордостью сообщил Фима о сыне.
  - Это который ел у Пушкина черешенные косточки? - заинтересовалась Люська.
  - Он самый, - подтвердил Фима. - В тире сажает одну пулю в другую...
  - Сильвио плохо кончил, - нахмурился Хромов. - Прибился к фанариотам, а те возбудили этеристов и принялись свергать турецкое иго. Ну и пропал пацан... видимо, подстрелили.
  - Жалко... - без выражения заметила Люська.
  - Вот видишь, - вскинулся Хромов, - Сильвио ты жалеешь, а меня нет. И никто не называет его продажным наемником и не объявляет в розыск.
  - Но ты, мне кажется, служишь всё-таки не вполне бескорыстно, - не собиралась сдаваться она, нахально разглядывая дорогущие хромовские ботинки. И, помолчав, добавила задумчиво: - Представьте, всё это писалось двести лет назад - ну, "Повести Белкина". А с турками воз, можно сказать, и ныне там - во всяком случае в том что касается Кипра.
  - Пассионарность у турок высокая... - разъяснил Фима. И, улыбнувшись, продолжил: - Вы заезжайте. Баранинка послезавтра будет кошерная.
 
  ...Они ехали теперь в направлении предместья вдоль унылых бесконечных фабричных заборов.
  - А-аа! - внезапно вскинулся за рулем Хромов. - Ичь гюрюм шыкидым...
  - Опять войну вспомнил? - участливо поинтересовалась Люська.
  - Да... Бывало, сидят боснийцы пленные на земле, руки за спиной связаны, и вдруг один какой-то вот так заорет в голос...
  - Отчаяние. Чего тут особенного? - проговорила она. - В больничке в гинекологии тоже у нас, помню, вот так в голос принималась вопить, мол, "течет молочко по вы-ымечку... С вымечка по копытичкам...
  - Да-да! - перебил он ее. - "С копытичек на сыру землю...". Знаем такое, читали в школе...
  - Не в школе, а в детском саду, - поправила Люська. - Инфантилизм какой-то долбаный...
  - И еще было, помнишь? "Как из гардеропа высунулась жоп..."
  - "А? Что? - тут же подхватила она. - Да ничего: жёлтые ботинки".
  - Правильно... - заулыбался Хромов. - Ты знаешь много стихов, молодец... А что ты делала в гинекологии?
  - Закровила внезапно не по-детски, - пояснила Люська. - А лечащий доктор мне такой: "если, мол, желаете упиваться своей депрессией и будете продолжать выплевывать в унитаз прописанные вам таблетки, лечение окажется неудачным и мне придется вас усыпить...". Как долбаный ветеринар!
  - И что ты? Перестала упиваться?
  - А куда денешься?! - нахмурилась она. - А вдруг и вправду усыпит? Добавит в капельницу пентабарбитала побольше - и тю-тю Люсенька... поехала на погост...
  - Да-а... - согласился Хромов. - Дела... Как это говорят: из реаниматоров его за живой и веселый нрав перевели в простые аниматоры - теперь он шутит и приплясывает, так сказать, профессионально... С погостом это была бы, конечно, большая травма для твоей матери.
  - Матери-лохматери... - передразнила Люська. - Ты просто не знаешь, что это такое, когда ребенок родился больной, когда он не оправдал ожиданий, как она мне всегда говорила. И запрещала кашлять в квартире, даже в уборной. Дескать, у нее нервы...
  - Круто... - проговорил Хромов. - Досталось тебе... Но вообще всё это погрешности социума, а не отдельных людей. Материнский инстинкт проявляется далеко не у каждой, это научный факт. В старое время такую мать подменяли ближайшие родственники, а сейчас что? Все разбрелись по однушкам-хрущовкам, сеют рознь и чинят произвол. А потом удивляются, откуда берутся маньяки.
  - Или психи, как я, - согласилась Люська.
  - Вообще всё в социуме далеко не так просто, как нам обычно кажется. Видала в любом почтовом киоске открытки? - все в блестках, типа я супер-модель... Но красивых людей совсем не так много. Что делать в этом тренде людям обычным, некрасивым? Повеситься и убиться об стенку? Или возьмем всего лишь чуть-чуть пошире: представь - женская красота с точки зрения лебедя. Ноги какие-то безмерно длинные, непонятно для чего - бегать, что ли? Пальцы без перепонок, сиси непонятные, от которых только лишний вес. А главное - нету крыльев. Ну куда лебедю без крыльев?! Абсурд...
  - Согласна. Вот у меня на всем теле только глаза получились более-менее...
  - И это деление на юпи и лузеров, постоянный раздражитель для латентных психов. Лузеры сбиваются в группы и мочат юпи, чтобы те дали им хоть сколько-то ништяков. А юпи типа соглашаются: "Берите канешна. У нас этих ништяков вообще сколько хочешь". Ну где тут справедливость, я спрашиваю.
  - Верно... - согласилась она. - И с ретилоидами твоими тоже наверняка непросто. Вот на изображении в чате затяжки, и все думают, что это спутник как раз корректирует орбиту, или что там у него еще... А может, и спутников-то никаких нету на самом деле! И вся связь идет через мозги рептилий, засевших в канализации. - Люська нахмурилась, удерживая на коленях пластиковый пакет с мясом и авокадо. - Да и космоса нет никакого: обтянули Землю по кругу органзой с фонариками типа звезд и разводят трудящихся, чтобы оправдать инфляцию. А мы, дураки, верим...
  - Такое возможно, факт... - согласился Хромов. - Или вот в целом с историей биовида... - Он, руля одной рукой, потёр себе переносицу. - Человек как биовид проделал огромный путь, эволюционируя от обезьяны. Что-то типа двух миллионов лет хомо эректусу, не помню точно. И при этом у Сильвы...
  - Твоя соседка-чернушка этажом выше? - уточнила Люська. - Видела ее недавно в городе...
  - Она самая... Так вот... Сильва вообще не имеет волос на теле. Даже подмышками и кое-где еще у нее лишь лёгкая пружинистая мелкозавитая поросль - так же как и на голове. На волосяной покров обезьяны это и близко не похоже. И тут же, где-нибудь в Малой Азии, встречаются женщины, у которых не только руки и ноги заросли шерстью, но и вся спина меховая, как у медведя. Вот как это следует понимать?
  - Ну, может быть обезьяны, из которых выросла негроидная раса, как-то исторически вымерли и сегодня больше не встречаются, - предположила Люська и, достав из пакета мясо, принялась его нюхать.
  - Откуда же тогда взялась Сильва?.. - уныло спросил сам себя Хромов.
  - Черная раса самая древняя, - уверенно заявила его спутница. - Но сейчас постепенно стараются доказать что это ошибка.
  - Рептилии и стараются, - хмыкнул Хромов. - Кому же еще... Вон, слышала, морякам на походе стали добавлять в пищу синтезированные на фабрике Е-белки - типа они компенсируют рядовому составу тяготы длительного воздержания. А у матросов от них такие сны, что находиться ночами в спальных помещениях свежему человеку реально страшно, так они там стонут и мечутся, наши несчастные матросики - тискают всю ночь подушки и всё что попадается под руку. Приятель у меня журналюга, недавно выпросил допуск себе на подлодку, типа писать репортаж. Насмотрелся там на всю оставшуюся жизнь.
  - Подлодка мутное слово... - возразила в пространство Люська. - Типа как подлещик...
  - Так это еще поход был коротенький, - продолжал Хромов, не слушая. - В смысле до первого всплытия: приятеля через две недели уже сняли наверх, на какой-то кораблик. Где-то посреди Тихого океана, ближний свет...
  - "Ближний свет" по-нерусски будет "ultima thule", - блеснула эрудицией Люська. - Или, выражаясь иронически, "за три звезды" - как любят говорить астрономы.
  - А туляремия тогда что? - забеспокоился он, останавливаясь на красный сигнал светофора.
  - Это другое... - важно заметила она. - Зайцы болеют, кролики. Водяные крысы.
  - Водяные?
  - Не водяные... А водяные крысы. Я же тебе говорю: это другое.
  На светофоре включился зеленый.
  - Или токсоплазма. Коты от нее сатанеют, а их владельцы перестают строить социализм.
  - Или кастенеда, - добавил Хромов.
  - Костоеда, чудила... Она давно уже лечится.
  - Шучу, - кратко пояснил он. - Журналюга мой собирает такие вот оговорочки. Типа "Квасобланка". Или "Охлакома".
  - Хороший юмор, чистый, - поддержала его Люська, закручивая мясо обратно в полиэтилен. - Типа как "Вождь ирокезов Миннету".
  - Вот что я ценю в тебе, Люся, - улыбнулся Хромов, - так это твою девичью непосредственность.
  - Ага, - гыгыкнула она. - "Лена Вожделенова - маньяк целомудрия"... Как тебе?
  - Никак... - удивился Хромов. - Зачем нам такое?
  - А "художопник с мольбертом на мысе Писунда"?..
 
  Ему вдруг подумалось о вещах действительно значимых... - овощах, баранине, рисе... О картофеле, наконец - для тех кому дорог крепкий стул...
  - "Пропедевтика благости, вводный курс"... - не унималась Люська. - Марио Глицерини и Нунцио Мандарини, оба гандоньеры в Венеции.
  - А это надо будет послать приятелю... - смилостивился он и продолжил: - Подъезжаем, Люся. Вспомни о муже...
  Впереди действительно показалась, приближаясь, Люськина девятиэтажка.
 
  Еще через пару минут Хромов притормозил у подъезда.
  Муж уже стоял на балконе третьего этажа, вглядываясь в хромовскую машину, как будто заранее почуяв их приближение.
  - Не вздумай лезть целоваться... - прошипела Люська, отстегивая ремень. - И не смей подниматься в квартиру, даже если он позовет...
 
  - Люсенька! - приветливо помахивая ладошкой, завопил с балкона муж, когда они выбрались из автомобиля. - Ты просила напомнить за авокадо... А я как-то позабыл позвонить, прости... Здравствуйте, Хромов! Вы не зайдете?
  - Доброго здоровья! - мрачно ответил тот. - Нет, не сегодня, спасибо... Уже выбиваюсь из графика.
  - Спасибо что повозили Люсю... - Муж продолжал водить из стороны в сторону ладошкой, как это делают китайские статуэтки в дискаунтах.
  Хромов согласно покивал в ответ головою.
 
  Наконец Люська с пакетом продуктов скрылась в подъезде, а ее супруг исчез с балкона.
  Хромов снова уселся на водительское сиденье. Запустил двигатель, пристегнулся.
  "Муж пустил служить золовку в городскую уголовку", - вдруг всплыла у него в голове нелепая частушка.
  - Чушь какая... - пробормотал он и, поглядывая в оба боковых зеркала, тронул машину задом с парковки. Из-под пассажирского сидения выкатились, кувыркаясь и отсвечивая зелеными боками, два авокадо - случайно ли забытые Люськой или оставленные ею умышленно... - этого мы в точности теперь уже не узнаем...
 
  -----------------------------------
  * Здесь и далее цитаты из прозы И.Бунина.
 
 
 
  9
 
 
 
 

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"