Сысоев
Борозда. Часть 3. Гл. 27-34
Самиздат:
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь|Техвопросы]
|
|
|
|
Аннотация:
Синь Бу наконец возвращается из китайского заточения, койоты за небольшую мзду перенимают контрольные функции у куниц, межпланетные черви приземляются на несколько дней чтобы набрать водички в Инзере, Фаддей крушит подпольную самогонную лабораторию, головорезы строят школу... - вот-вот начнётся Просвещение.
|
27. Койоты
Если бы мне в Поднебесной не корячился конкретный срок за убийство Ли Сина, ей-богу пешком бы ушёл домой от этих лупатых, до того они пустой и бестолковый народ: глазищи выпучат и пялятся на не понятную им действительность, и им, наверное, нравится даже, что всё не в фокусе, типа такой прикол... Многие, вероятно, даже не знают, что если прищуриться, то всё видится резко, остро - как оно и есть на самом деле в мироздании. Да что говорить... кто не живёт по Конфуцию, всё равно живёт зря, только попусту переводит ресурсы. И дело с Ли Сином обошлось бы, может, причинением вреда по неосторожности, но Ю Ань жив, и случись делу дойти до суда, как он тут же явится, чтобы настучать на меня по полной за то что я увёл у него Синь Бу... хотя когда это было? седые уж оба, а всё таит на меня злость, стручок, и доказательства умысла наверняка у него собраны в особой сохранной папке, маймуно виришвило... А что умысел? Ли Сину тогда по всему раскладу было не жить - влез своим скользким носом куда не просили, пронюхал до него не касающееся и тут же попытался надавить на ливер: дескать, все вы теперь у меня в руках, разбойники, да я вам... и так далее в том же духе. В общем, попутал берега китаец, такое у нас тоже случается.
И вот теперь я по заданию лупоглазых бреду по лесной тропинке на встречу с койотами, и что из этой встречи выйдет - знает один Аллах, если он вообще существует, поскольку в наших летописях есть упоминания о Магомете, а вот об Аллахе как раз ничего и нет, такой удивительный исторический факт.
Конечно, с собой у меня оружие... - но вдруг они уже всё пронюхали и следят за мной из-за кустов? Как кинутся - и пальнуть не успеешь как следует, как раз объедят ляжки, как раньше сомы во впадинах, не к ночи будь помянуты.
...Вспомни говно - вот и оно. Стоят... целая свора. Или даже стая... Потом допишу, не до того сейчас...
С койотами в целом всё получилось. Едва их завидев, я выстрелил в воздух для острастки, животные тут же поджали свои хвосты и принялись рычать с подвывом, как простые собаки.
- Спокойно... - проговорил я вежливо. - Есть один вопросик перетереть.
Честно говоря, у меня вообще не было уверенности, что койоты окажутся говорящими: народ они заокеанский, кто их знает, как там у них пошло дело с инопланетными и с цивилизацией. Да и как они добрались до наших мест, тоже загадка: не на плоту же приплыли через океан, как исторический скандинав Тур Хейердал? Наверняка тут без речек и их козней не обошлось.
Но опасения мои оказались напрасными.
Едва я вкратце изложил животным расклад, пообещав в качестве награды поставки из Трёхгородья списанных беглых кенгуру, как какой-то зверь покрупнее выступил вперёд.
- Койоты народ беспонтовый, - начал он с заметным испанским акцентом. - Койот сказал - койот сделал. Хвосты как у бобров нам без надобности, мы и своими довольны. Конечно прижмём вам куниц, да и с контролем территории что-то придумаем. А за кенгуру от души благодарочка - это питательное мясо, диетическое. И ничего что некоторые среди них вампиры - на качестве мяса это не сказывается.
"А они молодцы, - подумалось мне. - Едва появились у нас в регионе, а уже навели справки про кенгуру".
- Тогда желаю здравствовать, - завершил я наши тёрки.
- Доброго здоровья, - хором ответили животные. - От души, братишка...
И я, поглядывая то и дело через плечо на стаю наших новых союзников, отправился восвояси.
28. Письмо
"Дорогая мама, посылаю тебе это письмо с водяной крысой ондатрой по имени Песяндра, но это неважно - не очень уверена, что она до тебя доберётся, поскольку бассейны здешних рек связи с твоим бассейном не имеют, и если речная связь действует и через океан, то как в твой бассейн будет добираться крыса, я не представляю, в океане она вероятно сдохнет от холода, если, конечно, ничего не придумает и не передаст моё письмо через кого-то еще, через какую-нибудь селёдку... а всё это оттого, что у меня подозрения насчёт кодов Инзера, правильно ли она передает сигналы или же мутит, извиняюсь, воду, мне это достоверно не известно, не знаю даже, в курсе ли ты, что она при всей своей незначимости, маловодности и бесперспективности, как ты всегда про нее говорила, перепоясалась теперь еще и плотиной, причём по ее полному собственному согласию - уж не знаю, это какие-то у нее особые чувства в папе или же заговор и ренегатство.
Электричества она вырабатывает на удивление много, хватает на весь регион, так что правление даже велело заглушить пока что реактор пришельцев - видимо, желают сохранить ядерное топливо на чёрный день, поскольку патронов атома у дяди Фаддея осталось разве что дюжина, все мужские руководители региона любят промчаться на штрафовозке с ветерком, а без атомного патрона на ней не разгонишься...
В общем, тока от Инзерки выходит столько, что порой они опускают концы с током в воду и делают пар, не знаю уж, насколько это полезно и безопасно - хотя бы для их допотопной техники, которую они теперь всю мастерят сами, полагаясь на мудрость куниц и своих учёных, которые все сидят у них в подвале под поселковой управой и охраняются шайкой местных головорезов с пилами в руках, готовых в любой момент оттяпать любому голову или что-то еще, что попадётся им под ножовку. Одна надежда, что пилы свои они скоро, наверное, растеряют или же приведут в негодность каким-то иным способом, а пил больше на складе нет, это я знаю точно.
Я очень скучаю и брожу всё время по чаще. Матильду арестовали свои же, якобы за связь с котами, что, конечно, в большой мере правда, и держит ее взаперти в своём подземном книгохранилище.
Остальные куницы обнаглели до больше некуда, особенно некие Понтекорва и Монтекарла, которых папа даже пускает на заседания правления, якобы у них теперь биократия.
От папы вообще толку нету, он мало что понимает, а новых событий я, по правде сказать, боюсь и больше всего хочу опять к тебе, в твоё русло, или по крайней мере к тебе в бассейн. Ну что я забыла тут с Симом и Белой, не говоря уже о бесперспективной Инзерке, в которую погружаюсь, честно говоря, с отвращением?
Нава рассказывает, что на правлении наконец решили прижать куниц к ногтю силами койотов и дядя Ю отправился с ними договариваться. Платить койотам собираются беглыми кенгуру.
На этом писать кончаю. Надеюсь, до скорой встречи - твоя любящая дочь Ручеек".
29. Шнапс
Со своей картофельной самогонкой куницы справились на удивление быстро - не то что с карбидом.
- Где вы взяли оборудование? - строго спросил Фаддей Корву и Карлу, когда те доложили о своих успехах. - Ну... все эти змеевики, реторты, дистилляторы? И нет ли в вашем продукте опасного метанола?
- Метанола нету, откуда... - уверенно ответили оба животных.
- В общем так... - поднялась с места Евпраксинья. - Продукт этот обещает большие перспективы, но качество его должно быть стабильно и на высоте.
- То есть без контроля химика из ученых, - продолжил Фаддей, - ни капли самогонки не должно уйти в массы.
- А значит следует пристроить к конторе цех по производству шнапса, - подхватил я, любуясь внутренне на вытягивающиеся мордочки куниц, - и сделать отпуск напитка населению монопольным, как было при царе Горохе.
- Каком горохе? - забеспокоилась Понтекорва.
- Был такой царь в древности... - пояснил Мин Ю. - Придумал спаивать население монопольной водкой.
- И шнапс отпускать жителям только по талонам, - заключила начальница женских гражданок, снова усаживаясь на место. - И только за хорошее поведение.
- Правильно, - закрыл я дебаты. - Нава! Всё это пиши в протокол...
- А как же мы? - совсем скисли куницы-изобретательницы.
- У нас биократия, - пояснил я снисходительно. - Ваша свобода предпринимательства не должна портить свободу сограждан оставаться трезвыми и мыслить ясно.
- И не наносить себе травм и повреждений в пьяном угаре, - прибавил китаец. - Лечить теперь некому, инопланетное иго кончилось...
- И это не говоря о том, что от пьяных родителей родятся дети-дебилы, - насупился Фаддей. - Вы об этом подумали?
- Нет, - сознались куницы.
- Ну, то-то же, - примирительно произнёс я. - Можете пока быть свободны. И да... готовьтесь сдать в общее пользование своё книгохранилище. Завтра Мин Ю с двумя учёными отправится к вам на инвентаризацию.
На куниц было больно смотреть.
- Слушайте... - вдруг обратилась к ним Евпраксинья, обычно игнорировавшая фауну. - А у вас мальчики-то хоть есть какие-то в вашей породе? Ни разу еще не встречала куницу-мужчину.
- Есть конечно, - скривилась Понтекорва. - Куда же без этого?
- Но они у нас все какие-то дохленькие, так что толку от них никакого, - поддержала ее Монтекарла.
- Понятно, - закивала головой женская начальница.
Мрачные и понурые, звери неуклюже сползли со стульев и подались вон из комнаты заседаний.
- Тишина, сограждане... - произнёс я зловещим шёпотом, едва дверь за ними закрылась, и поднял кверху ладонь. - Слушаем в окошко про что они там будут тереть...
Откровенный разговор не заставил себя ждать. Едва выйдя на крыльцо конторы, Корва с Карлой принялись шипеть и лаять.
- Козлы! - протявкала одна. - А я еще хотела пригласить к ним выступить актрису Меми Дур из столицы...
- Неблагодарные! - согласилась вторая. - Хотя где эта столица и есть ли она вообще? Или врут всё, как обычно, чтобы похвастать своей значимостью.
Дальше разговора стало не слышно - животные удалились от конторы на заметное расстояние, направляясь по своим дневным делам.
- Небось помчатся теперь прятать самые важные книги, - процедила им вслед Евпраксинья.
- С койотами связь следует оживить, - обратился я к китайцу. - Куницы деморализованы, самое время напустить на них еще одно горе.
- Будет исполнено, Троша, - бодро ответил Мин Ю. - Поедем на периметр, чтобы без лишних глаз, явимся с охраной на штрафовозке и привезём им авансом пару кенгуру, как обещали. Раз у них мясо диетическое, как они выразились.
- Пошли тогда к ним кого-нибудь прямо сегодня, - проговорил я. - Договорись о скорой стрелке. И надо посадить штрафников-гусарцев плести клетки - это тоже сегодня. Посадим в клетки с десяток самых активных из куничьего племени - и сломим возможное сопротивление.
- То есть предотвратим, - поправил меня Фаддей. - А койоты проследят за дальнейшим.
- Членам правления без оружия не ходить, - объявил я, поднимаясь. - Тебя это тоже касается, Евпраксинья.
- Слушаюсь, батюшка, - закивала женская начальница, тоже вставая, и мы, попрощавшись на крыльце до вечера, побрели каждый в свою сторону.
...На вечерней планёрке ничего нового не обсуждалось, мы даже поболтали с коллегами о прошлых временах, немного пошутили и посмеялись.
- Может, выслать Синь Бу кого-то навстречу? - заботливо поинтересовался я у китайца, когда все поднялись, собираясь уходить.
- Кого, Троша? - с какой-то грустью спросил он. - А главное - куда? Мы же без понятия, какой дорогой она идёт. А посылать навстречу куниц было бы сейчас политической близорукостью.
- Это факт, - согласился я. - Эх, пропала Матильда! Она бы не подвела...
Домой я добрался в этот вечер засветло.
Девчонки, очевидно, были еще на речке, Мурзик сидел столбом на крыльце - но что-то странное было сегодня и в его позе, и в повадке: он вытягивал шею, поводил лопатками... в общем...
- Ты что, подавился, животное? - насмешливо спросил я его. - Опять жрал запрещённую утку?
Мурзик нахмурился и затряс головой.
- Такое впечатление, что ты сейчас снова заговоришь... - предположил я.
- И заговорю, - вдруг ответил кот не своим голосом.
- О! - хлопнул я себя ладонями по ляжкам. - Чудо, граждане! Говорящий кот!
- Напрасно радуешься, - проговорил кот со знакомой мне с прежних времён презрительной интонацией. - Пришельцы приближаются. Через неделю максимум будут здесь. Два парсека осталось лететь всего-то...
- Каких еще парсека? - удивился я. - Парсек - это год лёту для света. Они что же, преодолели Эйнштейна?
- Задрали вы уже, двуногие, со своим Эйнштейном... Тоже мне фигура...
- И чего теперь делать? - расстроился я.
- Тебе, наверное, ничего, ты только руководил, - ответил кот. - Да и те ли это пришельцы, что были раньше, я пока не соображу.
- Ты уж как-нибудь напрягись, животное, - подбодрил я его. - А то старые оккупанты, небось, Фаддея начисто распылят за его подрывную работу.
- Это факт, - важно согласился Мурзик. - Или отправят жить в Кузьмолово. - И он грозно шлёпнул хвостом по крыльцу.
- ...Ты слышал, что беглые кенгуру якобы перевозят теперь в желудках горох? - спросил меня утром китаец, с которым мы первыми подошли к зданию конторы.
- Куда перевозят? - удивился я.
- За холмы, - пояснил китаец. - Там запрет на горох еще действует, якобы некому было его снять. Или просто руки не дошли...
- Теперь и не дойдут, - невольно проболтался я.
- В каком смысле не дойдут? - тут же прищурился Мин Ю.
- Инопланетные на подходе, - хмуро ответил я. - Мне Мурзик сказал.
- Снова заговорил наш боевой товарищ? - улыбнулся китаец. - Ну тогда и впрямь скоро следует ждать гостей.
- Захватчиков, Ю, захватчиков, - тут же рассердился я.
- Кто знает... - продолжал, улыбаясь, он. - Может быть, это наш единственный шанс... оказаться среди разумных.
Ю поднял вдруг ладонь козырьком к глазам и стал всматриваться вдаль, на дорогу, идущую с холмов.
- Это кто еще там?
Я тоже прищурился. По дороге в сторону Трёхгородья неторопливой китайской походкой двигалась Синь Бу, переодетая мужчиной.
30. Донг фанг фан хонг
- Донг фанг фан хонг, - произнёс наконец Мин Ю, разглядев и узнав свою боевую подругу. - Мазл тов! Алеет Восток...
- Чего? - из вежливости поинтересовался я.
- Всё, Троша, совсем не так просто, как оно кажется, - печально проговорил китаец. - Поднебесная - многотысячелетняя цивилизация, там накопилось столько шлаков, что их уже не вычистишь...
- Ну, например, какие? - поддержал я беседу. Мы неторопливо шагали по дороге к холмам навстречу Синь Бу.
- Я с младых ногтей был на партийной работе, затыкал грудью дыры в бесконечном партийном строительстве, - продолжал он. - И родители мои из деревни, мелкие крестьяне-собственники, плодили всю жизнь каких-то кур, карпов в пруду, садовых улиток... Настрогали мне дюжину сестёр и братьев, которые все тоже в конце концов оказались в партии.
- А Синь Бу? - поинтересовался я.
- Она из наследников мандаринов, голубая кровь, - пояснил Ю. - И увёл я ее в своё время у конкретного мажора из министерских деток, до которых мне было как до Луны. Ты думаешь, она сидела сейчас за какие-то ужасные преступления? Или за активную оппозицию? Нет, это он мстит ей за ее тогдашнее пренебрежение.
- Жесть... - проговорил я.
- И всё это прекрасно укладывается в наши философские схемы, наработанные тысячелетиями. Никому не придёт в голову осуждать его, он как бы реализует философию действием, этакая достоевщинка - преступление и наказание.
- То есть выбрать себе другого - это у вас преступление? - удивился я.
- В какой-то мере да, - кивнул он. - Сделать движение в ущерб статусу своего страта - это практически преступление. За которым следует наказание...
- Так ты поэтому здесь?! - догадался я. - Чтобы не вариться в этой сомнительной философии?
- Ты догадлив, - грустно улыбнулся китаец и тут же продолжил: - Не скажу, что мне здесь у вас - или уже у нас - что-либо особенно нравится... скорее наоборот. Но это всё-таки лучше, чем всю жизнь озираться на наши социальные догмы.
- Давай наберём ей по ходу немного цветочков, - предложил я.
И мы разбрелись в траву по обе стороны дороги собрать Синь Бу по букету полевых цветов.
- ...Здравствуйте, Степаныч, - радушно поздоровалась революционерка, когда мы наконец сошлись втроём на полдороге к холмам. - Привет, Ю... - И она что-то зачирикала по-китайски.
- ...Ну и как вы тут? - улыбнулась Бу, снова обращаясь ко мне. Мин Ю отошёл чуть в сторону и шагал теперь рядом, погруженный в свои мысли.
- Вегетируем, матушка, - ёрничая ответил я. - Граждане, как обычно, буянят и дерутся, детки растут, кенгуру в основном разбежались, а по округе теперь бродят койоты.
- Романтично, - скептически заметила Бу.
- Они тут как в прошлом три братских народа, - непонятно пояснил китаец. - Уланы - великоуды, кирасиры - малоуды, а гусары - белоуды. - И он захихикал, сощурившись, своей китайской шутке.
- Не выдумывай, - одёрнула Ю его боевая подруга.
- И да... - вспомнил я. - Мурзик обещает скорое прибытие пришельцев.
- Жив еще курилка! - тепло улыбнулась Бу.
Так, болтая о том и о сём, мы вскоре добрели до Трёхгородья. Китайцы вдвоем отправились к новой избушке Ю, которую выделило ему правление в связи с возвращением боевой подруги, а я зашагал прямиком в контору, чтобы не упустить что-нибудь важное из наших текущих событий.
31. Пришельцы
Наутро на летучку в контору помимо обычного состава правления явились и Бу, и Мурзик. Мы все расселись по местам, немного похихикали о пустяках для разгона, а затем я велел Наве найти протокол о куничьих клетках и о новом статусе койотов и зачитать его вслух, чтобы освежить в памяти правления эту щекотливую проблематику.
- Щас явятся... - вдруг на полуслове перебил Мурзик начавшую чтение протокола Наву.
И тут действительно что-то страшно загрохотало, облачную дымку в небе прорвало яркое светящееся пятно, а еще через пару минут у нас на выгоне, напустив вокруг огня, дыма и вони, приземлился на крепкие лапы, выдвинувшиеся из боков, закопченный космический корабль.
- Это не те пришельцы, - с видом знатока процедил Мурзик. - Радуйтесь.
Люк возле обгорелой кормы корабля отхлопнулся, и наружу из межпланетного судна полезли какие-то белые черви толщиной с руку.
- Укачало наверное при посадке, поползли на волю блевать, - ядовито заметил грубый Фаддей. - Молодцы, берегут своё космическое имущество.
Мы гурьбой высыпали на крыльцо.
- Я же говорил что не те, - выставил кот трубою свой хвост.
- Приветствуем вас, земляне! - раздался ниоткуда и как бы отовсюду раскатистый механический голос. - Мы пришли с миром...
- Врите, врите, сучары, - вполголоса проворчал десантник. - Так мы вам и поверили.
- Просто у нас кончился водород... - продолжал голос. Черви тем временем расползались от корабля в разные стороны. - И мы решились набрать у вас немного водички. В пределах разумного... Водород от нее сейчас отщепим, а кислород весь вам оставим, не бойтесь. Окислителя у нас еще до жопы.
- До жопы... - эхом повторила Евпраксинья. - Лексика как у гопников.
Открылся еще один люк, и из него сам собой полез к реке внушительных размеров рубчатый шланг.
Инзер обмелел буквально за день, а инопланетные разбойники всё еще сосали из реки воду.
- А ничего что у нас электростанция встала? - поинтересовался Фаддей с утра на летучке. - Может, этих пришельцев тоже следует подорвать?
- Высокий разум это всегда высокая гуманность, - глубокомысленно проговорила в потолок Евпраксинья.
- Зато Инзерке наука, - нашёл в ситуации позитив Мин Ю. - Теперь небось раздумает разливаться...
Синь Бу сидела пока молча, прислушиваясь и присматриваясь к нашей пёстрой жизни.
Эта глава получится, наверное, самой короткой.
Наутро следующего дня мы обнаружили, что шланг от реки в межпланетный корабль снова втянут, а все прочие люки закрыты. Внутри корабля что-то неприятно ворчало.
- Разогревают котёл, - с видом знатока астронавтики проговорил Мурзик.
И действительно, едва мы успели рассесться по местам за столом заседаний, как за окнами грохнуло, задребезжали стёкла и вся округа осветилась, несмотря на ясное утро, ослепительным светом. А еще через секунду корабль пришельцев, напустив пыли, гари и пламени, полез вверх, в голубую даль неба, уверенно набирая скорость.
- Вишь как шикуют на нашем водороде, - процедила Евпраксинья. - И, главное, "здрасьте" формально вроде бы было, а вот "до свидания" зажали.
- Хамы кругом в космосе, - поддакнул Фаддей. - Хороши бы мы сейчас были, если б еще выставили им прощальное угощение: суфле горохового, картофеля жареного, копчёного сома...
- Червям не всё ли равно что жрать? - скривился Мин Ю. - Пусть летят себе с богом и не рассказывают в галактике лишнего о нашем гостеприимстве. - Услышав о боге, Синь Бу чуть отодвинулась от своего боевого товарища.
- Да, некрасиво получилось, - согласился я. - Надеюсь, они никого тут нам не оставили и черви все снова забрались в корабль.
И мы перешли к обсуждению более актуальных событий.
32. Просвещение
- А может, это был знак? - вдруг спросил я Фаддея, когда мы брели с ним вдвоём обратно к конторе, окончив осмотр обгорелого и оплавленного грунта на месте старта пришельцев.
- Какой знак, Троша? - скривился он. - Куницы, кстати, начали доставку книг из своего хранилища.
- Они так по одной штуке год их будут таскать, - нахмурился я. - Надо подогнать им машину и загрузить всё разом.
- А складывать куда? - недовольно проворчал мой товарищ. - У нас вот всегда так: книгохранилище не построили, а книги уже тащат.
- Надо найти какую-нибудь пустую избу, - предложил я.
- Нет у нас пустых изб... - буркнул Фаддей.
- Ну значит следует уплотнить какого-нибудь вредного гражданина. Савраса вон распылили - что с его избой?
- Не знаю, - примирительно проговорил десантник.
- Ну так узнай! - рявкнул я.
- Потише, братишка, - тут же встал в боевую стойку Фаддей. - А то Трёхгородье останется без старосты.
И мы, оба насупившиеся, поднялись на крыльцо конторы, рассчитывая вплотную заняться обустройством книгохранилища.
...После отлёта инопланетных червей у нас на полмесяца зарядили дожди - видимо, червеобразные астронавты что-то нарушили при старте в хрупком равновесии атмосферы нашего региона, причём нарушили нашим же местным водородом, и природа теперь бесновалась: через два дня Инзер полностью набрала свой прежний уровень воды, генераторы на плотине крутились как бешеные, а на четвёртый день к обеду вода из реки уже полезла из берегов, подтапливая всё на своём пути.
- Тренируется, сучка шалавая, - процедила Евпраксинья, глядя из окна управы на разлив Инзерки. - Пусть только попробует до картошки нашей добраться...
- "У природы нет плохой погоо-о-ды, - глумливо затянул Фаддей старинную ковбойскую песню, примечательную и даже, как говорят, гениальную по своей философской глубине. - Каждая погода благодаа-ать..."
- Ага, - скривился китаец. - Мантра для имбецилов. Под нее кенгуру хорошо тренировать - чтобы строем ходили в любую погоду. Надо только еще в конце каждой строчки добавлять "ебёна мать" для убедительности.
Синь Бу снисходительно улыбнулась шутке Ю и шепнула ему что-то по-китайски.
- Э-э... - тут же отреагировала женская начальница. - Попрошу без секретов на заседаниях. Тайная дипломатия под запретом.
- Да мы же так... о своём... - попыталась оправдаться бывшая сиделица.
- О своём дома успеете нашушукаться, - проявила непреклонность Евпраксинья. - А мы тут все в правлении на службе и говорим только о служебном.
"Новое дело, - задумался я. - Евпраксинья - явная антисинитка..."
В дверях, постучав, показался какой-то тарас и, молча положив на край стола почту, тут же удалился.
Я принялся вскрывать конверты. Остальные пока молчали, роясь в лежавших перед ними сводках о местных событиях или попросту пялясь в окно на разлившуюся реку.
- Пишут, что Сим и Белая тоже разлились, - сообщил я собравшимся, пробежав глазами наиболее важные корреспонденции. - Уж разлив ли это по сговору или же просто из-за дождей - сказать трудно.
- Ну и чего они добились? - скривил нос китаец. - Детки все у нас в лагере на холме, лодок, чтобы подобрать возможных пострадавших утопленников, предостаточно, не говоря уже о ковчеге. А разливы, помню, и раньше бывали после сильных дождей.
- Как бы шахту нам не залило... - с опаской произнёс Фаддей. - Вместе с рельсами для узкоколейки.
- Теперь уже не зальёт, - заверил его я. - Дальше разливаться некуда, в смысле над уровнем моря. Выше жопы не прыгнешь, как это говорится. Проиграли речки, даже и котлован против них рыть не пришлось...
- Верно! - согласилась со мной Евпраксинья. - А за картофель мы с них впятеро спросим, если что.
- А-а, вот еще... - продолжал я, перебирая страницы почты. - В Центре объявились откуда-то космические собачки Белка и Целка. Якобы в позапрошлом веке их отправили на орбиту, то есть недалеко от Земли - но, видно, что-то пошло не так и они только совсем недавно вернулись из Галактики в ящике на парашюте, как наш герой-революционер Фаддей...
Десантник тут же набычился и молча одарил меня угрожающим взглядом.
- И еще... - взял я со стола последнее сообщение. - Бобруйск-Удэ достроен, бобры ликуют. На развилке к нему поставили указатель "Вэлкам курва ту Бобер-Суперсити".
- Не могут без понтов животные, - подала наконец голос Синь Бу. - Пора и вправду вводить Просвещение...
- И в первую очередь ввести определённую иерархию видов, - подхватила Евпраксинья. - И снова вернуть индекс социальной значимости, как было при проклятых.
- Правильно, - согласился Фаддей. - Конечно все животные равны, но некоторые... как бы это сказать... более равны чем другие.
- Это как у Джорджа Оруэлла в "Ферме животных", - вдруг влезла в разговор Нава.
- А ты откуда знаешь такие вещи, егоза? - тут же подхватился наш десантник.
- Да уж знаю, - ответила Мофина девочка и лучезарно заулыбалась со своего секретарского места.
- Без неравенства никуда... - согласился Мин Ю. - Один вон таблицей умножения владеет назубок, а второй до семи досчитать без ошибок не может - где же тут равенство?
- Можно всех подтянуть принудительно до определённого уровня, - предложила Синь Бу. - Но потребуется масса времени... годы.
- Да и желают ли они подтягиваться? - внёс я резонную ноту в этот оптимистический трёп. - Давайте вернемся к Просвещению через недельку. Всех попрошу подготовить к этому сроку небольшие письменные цидульки с предложениями.
И мы стали подниматься со своих мест.
- И тебя это тоже касается, Нава... - добавил я. - Писать-то умеешь? - И я по-доброму улыбнулся нашей протоколистке.
- Хахаха, - без улыбки на лице деревянным голосом ответила Нава. - Очень смешно, гражданин староста...
- ...Тебе не бывает порою тоскливо от бессмысленности наших трепыханий? - вдруг безо всякого видимого повода спросил Фаддей. Мы неторопливо брели с ним после вечерней планёрки в сторону плотины, собираясь вдвоём осмотреть на предмет возможного использования помещения на пасеке, на которой вместо моего товарища давно трудился один способный юноша из кирасировских.
- Что ты имеешь в виду? - автоматом переспросил я, не поняв вопроса, да и не расслышав его как следует, ибо пребывал в тот момент в своих собственных мыслях.
- Понимаешь... - продолжал Фаддей, - у нас как будто бы нет плана.
- Ну? - подбодрил его я. - Планов у нас как раз полно.
- Это херня, а не планы, - тут же разозлился десантник. - Такие планы при оккупантах были у каждого: накрутить динаму до нормы, чтобы не попасть на штрафы в шахту к вагонеткам, к примеру. А потом улечься на бок в избушке, ну или максимум сходить ночью в запретку за утками, рискуя попасть под охранное поле и навсегда облысеть.
- Китайцы вроде лечат лысых Луной... - вспомнил я.
- Да знаю я! - фыркнул Фаддей. - Ты что, Троша, вообще не врубаешься в тему?! - он остановился и вдруг схватил меня за плечо. Исподний найк под его лапищей затрещал по шву. - Зачем мы живём?! - Фаддей хмурился и страшно вращал глазами. - Чем мы лучше кенгуру?!
- Ты наелся, что ли, чего-то запретного? - осторожно поинтересовался я, высвобождая плечо. - Что это тебя пробило на философию?
- А то! - грубо ответил мой товарищ. - ...Что если мы живём "низачем", зазря, как тупые животные - то лучше я завтра с утра соберу-ка свои манатки и отправлюсь пешком в Парголово. Небось с Енисея пешедралом сюда дошёл - дойду и дотуда.
- И что ты, Федя, собираешься там обнаружить? - скривил я обидную гримасу. - Неужели смысл жизни находится в Парголово?..
Фаддей снова остановился и перегородил собою тропинку к плотине.
- Вот тут ты прав, братишка... - мрачным голосом проговорил он. - Ничего такого в Парголово, конечно, нет.
- Жить надо, Федя, здесь и сейчас, - спокойно ответил я. - И не заноситься как... - Я на секунду задумался. - ...Как речки. Им, вероятно, тоже что-то такое грезилось, какая-то власть влаги над сушей, а что из этого вышло? Пшик. - Я тоже остановился посреди тропки и принялся жестикулировать. - Это даже океану не удаётся, не то что речкам... Жить надо в текущих реалиях, - продолжал я. - И если вдруг они расширяются - ловить момент и кидаться в этот пролом, чтобы не упустить шанс.
Фаддей стоял, мигая, околдованный моим внезапным красноречием.
- И в этом плане у нас всё более чем в порядке: мелкие спиногрызы растут на холме под присмотром Ирины-Марины, лодок у нас полно, кенгуру ходят строем в любую погоду, койоты следят за порядком...
- Ну? - всё еще не понимал Фаддей куда я клоню.
- То есть в рамках объективных реалий мы сделали почти всё что возможно. Осталось только проложить узкоколейку... - и не по кругу, а в сторону Центра, к Мофе, чтобы в этой стройке были и смысл и перспектива.
- Понял, братишка... - скупо и как-то робко улыбнулся Фаддей.
- А когда Синь Бу введёт Просвещение, наши реалии изменятся, поскольку изменятся люди. И реалии подскажут нам новые задачи.
- А ты соображаешь, Троша, - совсем заулыбался мой товарищ. - Я думал ты какой-то ограниченный администратор, стручок чернильный...
- Стручки на подлодках не служат, - напомнил я ему, немного выпятив грудь.
- Да ясно, - закивал головой Фаддей. - Короче, из текущих задач актуальные: запрятать в надёжном месте на пасеке все куничьи книги и приставить охрану... - Он загнул на руке один палец.
- Здесь же пристроить самогонный цех... - продолжил я.
- Достать из шахты все рельсы и вагонетки... - наперебой подхватил он.
- И найти помещение для школы Синь Бу, - закончил я. - Но это уже где-нибудь рядом с управой.
Мы перешли Инзер по плотине и приближались теперь к пасеке.
- И приставить к сиделице Бу какую-нибудь шпионку, - решил оставить за собой последнее слово подрывник и десантник. - Вон хотя бы и Наву.
- А вот это верно, - согласился я. - Надо держать руку на пульсе - особенно в вопросах народного просвещения.
...Наутро мы сняли с охранных постов почти всех наших головорезов с пилами, привезли в штрафовозке из шахты целую гору пиломатериалов, и к вечеру в полсотне шагов от управы уже возвышался уютный барак в восемь окон, пускай пока и без крыши. Над дверью с его торца красовалась аккуратно выполненная Навой вывеска "Муниципальное учреждение школа пгт. Трёхгородье им. Синь Бу".
- Красота! - разулыбался Фаддей, и сам изо всех сил поучаствовавший в плотницкой работе. - Только знаешь, Троша, что я выяснил?
- Ну что? - легкомысленно поинтересовался я, довольный нашими строительными успехами.
- Стёкол на складе в шахте осталось два ящика. Ты не знаешь, нет ли у нас поблизости какого-либо стекольного заводика?
- Не шути так, придурошный, - нахмурился я. - Вот это проблема так проблема...
- Придумают небось учёные что-нибудь, - тоже довольно легкомысленно махнул рукой Фаддей. - Полистирол какой-нибудь из атомов, как в старые времена...
- Вот разве что из атомов, - сокрушённо согласился я. - А то будем стеклить окна рыбьими пузырями, как при царе Горохе.
Мы отпустили по домам наших охранников-работяг, сами поболтали еще немного о разных хозяйственных пустяках - и двинулись наконец в наступающих сумерках каждый к своему дому.
Неделя пролетела в обустройстве школьного здания и подготовке классов к занятиям, и вот однажды вечером мы собрались чтобы снова обсудить проблему Просвещения.
Что-то, вероятно, было в этот день не так с погодой - все расхлябанно вертелись на своих местах, обменивались шуточками, а кирасировская фракция даже затеяла плеваться бумажными катышками.
- Оо-осени хочуу-у... - вдруг в голос затянула сидевшая у окна Евпраксинья. - О-осении-и... Когда выпадет белый снег и опадут листыы-ы...
- Глисты? - ядовито переспросила Синь Бу.
- Прошу порядка, сограждане! - проговорил я строгим и громким голосом. - Давайте до того как обмениваться предложениями по Просвещению послушаем сперва нашего специалиста, так сказать узницу совести, женскую гражданку из Поднебесной Бу, филолога по образованию.
- Это чего такое? - негромко, но слышно удивился один из кирасировских слову "филолог".
- Мухоморы-то куничьи им как пришлись ко двору, - шепнул мне Фаддей. - И так-то звёзд не хватали с неба, а под мусцимолом вообще страх потеряли, чистые берсерки, как шведы какие-нибудь при Мазепе.