Иногда, напившись, дядя Вова задвигал мне, каково это: есть макуху и хлеб с сухарями, на что я не терялся и отвечал, что с удовольствием попробую эти самые деликатесы, пусть принесёт, но в планы дяди Вовы вставать с лавочки за покрытым клеёнкой деревянным стволом под виноградными лозами не входило. Он собирался и дальше болтать про йогов (произносится с украинской буквой "г"), за жизнь, и всё такое. А сазанов было жалко, когда их клали в таз, почти без воды, потом у них, усатых, жабры открывались на сковородке, несмотря на то, что их почистили. Мечталось забрать сазана и поместить в надувной бассейн с черепахой, но кто мне позволит?
Так или иначе, плох тот рыбак, который не мечтает поймать сазана. Мечтал и я, но усидчивости и терпения для осторожной царственной рыбы не имел. И вот, однажды, дядя Коля показал мне как ловить сазана на закидушку...
Работа этой самодельной снасти глубоко меня поразила. Многометровая леска намотана на кусок широкой плоской рейки с вырезами на концах, придающими деревяшке форму сильно сжатых с боков крыльев бабочки. Конец лески с крючками и огромным грузилом со свистом раскручивается в воздухе, чтобы кусок свинца летел далеко, а сложенные друг на друга зигзаги лески разматываются сами собой, что казалось мне чудесным, совершающимся по неведомому физическому закону. Далеко-далеко на глубину улетает крючок закидушки. Дядя вставил в леску кусок камышины, расщепив ей волокна и сказал, что это для того, чтобы видно было, как леска лежит; закидушку закрепил меж прутьев решётки, которой покрывалась кладка.
- Встанешь в пять утра, - наставлял дядя. - Подсаку не забудь захватить! У Фурмановых рядом с вёслами лежит. Когда сазана притянешь к берегу, подсакой его цепляй и вытаскивай. Иначе уйдёт.
Однако, мне хотелось поставить закидушку самостоятельно. Я сорвал в конце огорода толстый початок кукурузы, снял с него зелёную обёртку, отковырял снизу самые крупные зёрна, которые наживил на крючки закидушки. Закидушку я разматывал аккуратно, тщательно следя, чтобы не случилась у лески борода, чтобы не зацепилась за решётки и доски кладки. Не удалось мне закинуть её так же далеко, как дядя, и тем не менее я остался удовлетворён. Темнело, но клопы водомерки продолжали прыгать по водной глади, на которой мальки оставляли изящные круги. Шелестели камыши с белыми паучьими коконами на листьях. Сладко пахло речкой. Комары кусали в руки, раздувались от крови, которую я размазывал по коже, прихлопывая наглых насекомых. Так, установив снасть, я отправился спать. Особенно радовало, что не надо сторожить сазана без звука и развлечений часами. Поставил закидушку - ушёл - вернулся, чтобы забрать сазана. Гениально!
Спал я чутко, то и дело нажатием маленькой круглой металлической кнопочки подсвечивая часы "Электроника" со стальным браслетом, оборачивающимся змеиным брюхом вкруг запястья. В половине пятого я был на ногах. Без пятнадцати пять шёл по огороду. Калитка, курятник, калитка, малина, свиньи и овощи, снова калитка, картофельные грядки, наконец - кукуруза, после неё - арбузы и люцерна, а дальше - лишь камыш и река. Шагаю по поросшей птичьим горцем тропе, в коридоре из высокой плотно посаженной кукурузы. Смотрю направо, на сторону Фурмановых. Днём туда, в кукурузу, из-под ног выпрыгивают прыткие ящерки. Сейчас всё мокро от росы, туман застилает даль. Вот и вёсла с удочками, тычки, среди них - подсака (крупноячеистый сачок на длинном шесте, обмотанный у основания синей изолентой). Я решил подсаку не брать. Вытащить сазана на леске, как если бы закидушка была удочкой, как-то более картинно выглядит, как в книге или мультфильме.
Оказавшись на кладке, я начал неспешно наматывать леску на закидушку. Леска шла с трудом, но шла, не как в случае, когда крючок зацепился за дно, и я быстро понял, что кто-то попался. Тогда я забыл про бороду и аккуратность и стал просто тянуть леску на себя, беспорядочно складывая её куски на кладке. Чем ближе оказывалась рыба, тем больше ощущал я упругое напряжение, которое она подаёт своими движениями на леску. Притянув добычу на мелководье, я увидел в зеленоватой водной толще сазана. Сердце моё учащённо забилось. Я принесу сазана домой. Меня оценят дядьки, бабушка. Мне позавидует отец. Меня обнимет и прижмёт к юбке мама. Я похвалюсь Димке Фурманову! Все будут есть моего сазана. Моего сазана посыплют мукой, подсолят и поместят на сковороду в подсолнечное масло. Мой сазан с кольцами лука окажется на столе под виноградными лозами. Косточки от моего сазана будут клянчить Мурка и Мурзик.
Я принялся вытаскивать сазана из воды. Рыба словно оцепенела. Красивая, тёмно-коричневая, с серебристым животом, с крупной окантованной чешуёй, с равнодушными глазами и короткими важными усиками. Это был не шибко крупный сазан, а теперь я бы сказал, что даже мелкий, но тогда он мне казался огромным и вожделенным. Леска натянулась от рыбины, величины, какой я не видывал на своих детских крючках. Сазан вышел из воды на две трети...
Тут сазан лениво передёрнул телом, оборвал леску и уплыл в камыши, утянув вместе с собой грузило. Ошеломлённый, некоторое время я не верил в случившееся. Я смотрел на обрывок запутавшейся узлами на кладке лески так, словно произошла какая-то ошибка...
Тщетно рассказывал я про сазана дяде. "Я тебе сказал подсаку брать?" - смеялся он. Мама говорила, что я всё равно молодец, но я ей не верил. А Димке Фурманову ушедший сазан был просто неинтересен. Сазан ускользнул безвозвратно.
Много раз потом я пытался ставить закидушку, вставать рано утром за сазаном, и всегда брал с собой подсаку, но сазан больше не попадался на мои крючки, что бы я на них не наживлял. Хотите верьте, хотите нет, а мне до сих пор досадно вспоминать того прекрасного сазана, которым так и не удалось порадовать близких.
