Едва поняв, что задумал темный маг, д'Аранж расхохотался во все горло. Хитрый и изворотливый Слэг-штрих: проныра и ловкач, маг и мошенник. Лорд-Протектор не хотел убивать молодого колдуна, особенно после всего, что уже пришлось сделать для его поимки, однако, пока тот находился в окружении слуг двойников, просто так его пленить не мог. А теперь Слэг-штрих перехитрил самого себя, и тем самым развязал Лорду-Протектору руки.
Не веря собственным глазам, первостепенный волшебник наблюдал как большая клякса темного мага, стала расползаться на три поменьше, каждая из которых отправилась по своему маршруту. Вернее, отправились лишь две, одна двигалась прямо на него, другая быстро перемещалась, чтобы зайти в тыл. Третья осталась, где была, обязанностями третьего двойника было контролировать оборудование, обеспечивать координацию боя и отвлекать внимание д'Аранжа от маневров первых двух... В принципе, теперь бой продолжал лишь этот третий, остальные как бы выходили из схватки и должны были стать для первостепенного мага невидимыми. Все правильно, в астрале это так и выглядело, как если бы они прекращали вражду. Но они не прекращали сражаться, они делали лишь тактическую паузу в противостоянии. Кто другой может и попался бы на эту уловку, но не д'Аранж. Теперь он был еще и боевым магом, если помните. Смысл происходящего был для Лорда-Протектора, прозрачен как стекло.
Разделившись, Слэг-штрих рассчитывал смутить смотрителя, напав одновременно со всех сторон, и, в нужный момент, навязав бой сразу на несколько направлений. Хитро, однако, маневр этот имеет смысл, только если у противника нет системы наблюдения, пусть даже и такой несложной какой сейчас приходилось пользоваться д'Аранжу. С ней же, это короткий и прямой путь к поражению.
Темный маг допустил непоправимую ошибку. Мечтая победить, он, вместо этого, стал доступен и уязвим. Объективно более сильный, чем сорганазельский выскочка, д'Аранж теперь становился не только доминирующим но и безраздельным хозяином положения. Все что теперь ему оставалось, это на основе данных, легко ( теперь это тоже становилось возможным ) считываемых им с астральной карты, вычислить где настоящий его противник, маг, а где его двойники из прикрытия. Вообще-то пользовались то магией все трое, однако д'Аранж сразу раскусил наивный трюк с амулетами лже-присутствия. Живую магию от заложенной в предмет он легко мог отличить, по крайней мере, на таком уровне, какой был доступен оппоненту. Нет-нет, замысел молодого мага, конечно, мог сработать, но, для его успеха в противостоянии со д'Аранжем, потребовалось бы гораздо более изощренное колдовство.
Впрочем... Хранитель быстро изучил данные всех трех. Потом еще раз, теперь уже гораздо более тщательно, и еще... и, озадаченно потер ладонью подбородок.
- Любопытно, - пробормотал он. - Так кто же из вас, все-таки настоящий, а?
То что Лорд-Протектор определил как работу с дублирующими амулетами, на самом деле ею не было. Темный маг действовал иначе, гораздо тоньше и искушенней. Каким то образом он смог спроецировать свою магическую суть на слуг, так что теперь все они, в астрале, выглядели совершенно одинаково и распознать где сам Слэг-штрих, а где его дублеры, не представлялось возможным. Вот так вот.
Д'Аранж взволнованно улыбнулся. Он то уже готов был разочароваться, настолько все показалось ему просто.
Собственно, если вдуматься, то и это тоже ничего не меняло. Все финты темного колдуна, лишь ненадолго продлевало агонию и лишь еще больше подслащивало вкус победы над умным, а значит сильным и интересным противником. Хранитель Парка сразу отметил, что такое распыление ауры сильно ослабляет Слэга-штрих, следовательно, и боевая мощь неофита падала. Возможность передавать магическую силу двойникам, требовала от "темного", существенных затрат.
И вообще, единственным несомненным плюсом такой тактики в данной ситуации было то что темный маг мог использовать ассистентов как своеобразный живой щит, и, оставаясь в относительной безопасности, сражаться через них. Впрочем, здесь появлялось столько нюансов, сводящих такое преимущество практически до нуля, которыми Лорд-Протектор Парка мог ( и собирался ) воспользоваться, что принимать ее в расчет было просто несерьезно.
Д'Аранж усмехнулся про себя. Отважившись на рискованный обходной маневр, Слэг-штрих вновь сыграл грамотно, но... Но, не так виртуозно как было нужно, чтобы победить первостепенного мага. Не думает же этот юноша, что сумеет переиграть мага высшего уровня?
Впрочем, и про немедленный триумф д'Аранж более не думал. Слэг-штрих уже удивлял его, и сегодня, и днем раньше, так что волшебник стал относиться к молодому коллеге с невольным уважением. Даже может быть с легкой опаской. Темный маг хоть и был слабее, но уже неоднократно демонстрировал, что воинской смекалки ему не занимать. И что он наверняка способен еще на что ни будь. Лорд-Протектор ухмыльнулся. Ладно. Если, неизвестный молодой волшебник собрался продемонстрировать еще какой-нибудь фокус, то он, д'Аранж Утонченный, готов пойти ему навстречу и досмотреть представление до конца.
Основных комбинаций, как нетрудно догадаться, было три, по числу мест, где мог оказаться "темный", но ведь и у каждой из них было несколько вариантов развития. Причем распознать их можно будет лишь, когда начнется бой. Сейчас с уверенностью можно было сказать только то что, черный маг это один из четырех, нет, теперь уже трех, оставшихся капюшоноголовых - остальное оставалось под пеленой тайны.
Да-да. Любопытно, но, как ни крути, все пока зависело от "темного" мага. Что же именно он избрал, можно было лишь предполагать, причем, так как д'Аранж, к сожалению, не знал степени в какой Слэг-штрих мог передавать энергию дублерам, то и все его догадки имели лишь умозрительную ценность. Получалось что, так или иначе, но действовать в полную силу Лорд-Протектор мог, лишь предоставив первый ход противнику. А для этого требовалось, что бы до поры до времени все шло по задуманному им ( темным ) плану. Это привносило определенную толику опасности, однако д'Аранж согласился рискнуть. Парк все равно придется восстанавливать, а так он хоть получит удовольствие от битвы.
Упорно игнорируя перемещения мага диверсанта и ударной группы, Лорд-Протектор вяло переругивался через астрал с, посылавшим в него одно за другим несложные заклятья "отвлекающим капюшоноголовым". Что бы как-то ускорить процесс и сократить утомительное ожидание д'Аранж даже немного ( так что бы это не сильно бросалось в глаза ) помог противнику. Для этого он отозвал и перемешал свои патрули, которые, крадущемуся в джунглях первому капюшоноголовому пришлось бы долго обходить. Теперь диверсант, в принципе, мог вставать в полный рост и выходить на позицию хоть бегом. Что-то подобное, но, разумеется, не столь откровенно, д'Аранж хотел проделать и на пути Эскорта Смерти... Впрочем, те уже и сами не таились. Перли словно на парад.
Никого из своих солдат, включая сюда даже Марисабель, волшебник в новые планы противника и, естественно в свои собственные, посвящать, не стал. Это добавило бы им нервозности, что могло быть подмечено, и, в свою очередь, послужить причиной излишней подозрительности у противника. А д'Аранж предпочел бы, что бы тот до самого последнего момента пребывал в относительной безмятежности.
Вообще, единственное, что Лорд-Протектор предпринял, это стал собирать племя "черных" на ударных позициях, да и это больше для отвода глаз, чем с намерением устроить настоящий бой. Волшебник не сомневался, что даже окрыленные успехом дикари разбегутся, едва лишь встретятся с настоящим боевым подразделением, но ведь не делай он вообще ничего, это выглядело бы очень подозрительно. А так получалось в самый раз. Все равно они ему были нужны лишь как средство отвлечения основных сил противника, да и то кратковременного. На большее дикари просто не годились. Разве что под ногами путаться.
Конечно, он еще мог их использовать как средство уничтожения сорганазельцев, и мятежных "белых", но это лишь после того как обезвредит темного мага.
Получилось точно так, как д'Аранж и предполагал. Только что считавшие себя непобедимыми варвары, рассеялись, едва блеснул заколдованный металл солдат Эскорта Смерти. Против тщательно заговоренных эскортников, дикарям приходилось сражаться так, словно никакой магии не существовало, а к этому они не были готовы. Слэг-штрих не мог прикрыть всех своих воинов, но уж над сорганазельской то гвардией постарался на славу. Латников оставалось уже всего-ничего, но темный уплотнил их защиту настолько, что та в значительной мере нейтрализовала чары д'Аранжа, а в простом бою с настоящими солдатами у "сильных черных" были примерно те же шансы что у стаи обезьян против шипастого бронезавра.
Впрочем, часть работы вандалы выполнили. Завязали войско врага на "опаску", так, что оно уже не могло свободно сманеврировать. Вот здесь то и настало время самого хранителя Большого Парка явить настоящую мощь.
С изяществом и быстротой молнии и, одновременно, завораживающим величием урагана он быстро развернулся во всю ширь и свалился на врага словно наковальня. Первым тяжесть его чар познал "диверсант"... с него начать было легче, а д'Аранж был не из тех, кто ищет сложные пути там, где можно обойтись простыми. Человек в капюшоне крадущийся в тыл Лорда-Протектора успел сделать лишь одно поднять голову, когда ему почудилось шевеление в атмосфере, после чего дистанционный удар смотрителя напрочь вышиб из него дух. Террорист-одиночка охнул и повалился без чувств.
- Ну, что ж, - проговорил д'Аранж, когда выяснилось, что это был не настоящий Слэг-штрих а один из его дублеров. - Отрицательный результат тоже результат...
Отвлекшись лишь, для того что бы послать команду "черных", подобрать капюшоноголового ( те его, не долго думая, взяли да и прирезали ) и попутно объяснить Марисабель что он имел в виду под отрицательным результатом, д'Аранж атаковал наступавшего с эскортом.
"Что-то близко они уже", - отметил чародей, однако времени для всего, что было задумано еще хватало, и он продолжил. Походя, словно паровой каток, прошелся по отряду латников, и...
...и, сразу же сменив направление удара, обрушился уже не на него, а на третьего капюшоноголового. Такой маневр оказался совершенно неожиданным для врагов, и Слэг-штрих недосчитался, теперь уже последнего, своего двойника. Оценив, состояние распластавшегося в шатре на отдаленной поляне человека, как беспамятство, но при этом, совершенно не уловив падения уровня магии, д'Аранж вернулся к предводителю эскорта. Все теперь для него стало ясно.
Однако, не менее ясно все стало и для "темного" мага. Менее чем за пять минут лишившись и прикрытия и такого, на первый взгляд, замечательного плана он понял что теперь его единственный шанс это максимально эффективно использовать войско. Эскортники и без того шагавшие довольно скоро, буквально сорвались с места и бросились вперед. Некоторые, смертники, побросали все кроме личного оружия и побежали. Их задачей было любой ценой отвлечь д'Аранжа до подхода основных сил. Которым, кстати, тоже предстояло умирать, но уже что бы дать возможность самому колдуну атаковать смотрителя.
Жестокая и на редкость результативная тактика. Даже готовый ко всему, д'Аранж немного растерялся и на какое то время совершенно упустил инициативу. Он как раз готовился к завершающей фазе рейда по астралу где его целью был молодой волшебник когда сосредоточенность старого мага разрушило грубое вмешательство на обычном физическом плане. Чародей просто не мог не отвлечься, когда перед ним появились какие-то безумные люди и набросились на него с оглушительными воплями.
Но это были пока еще не сорганазельцы, а "белые" дикари. Какая то их группа сбилась с дороги и случайно выбрела прямо к престолу "владыки зла", благо что вся охрана самим же д'Аранжем была расформирована и переведена в ударную группировку. Размышления вандалов оказались недолгими. Они видели чародея занятого каким-то важным и, несомненно, требующим всего его внимания, делом, а в руках у них было волшебное оружие, которое, как пообещали "безликие шаманы" могло его поразить. Стоит ли удивляться тому что оружие было немедленно пущено в ход.
Естественно без толку. "Капюшоноголовые" жрецы явно не рассчитывали всерьез, что кто-нибудь из дикарей сможет провести на д'Аранжа успешную атаку. Не настолько всерьез, что бы снабдить их действительно сильной магией, а то оружие, которым его сейчас попытались достать, не смогло преодолеть и первого уровня защиты. Стрелы, даже самонаводящиеся, просто отклонялись в стороны.
Кто другой, враз бы образумился, но только не эти. Запас ярости оказался слишком велик, что бы дикари согласились вот так просто уйти, и они бросились врукопашную.
- Я ими займусь, - пообещала Марисабель.
- Только слишком не увлекайтесь, - попросил д'Аранж, пытаясь вернуться мыслями в астрал.
Нападавших было пятеро, но Гранде это не беспокоило. Еще меньше за Марисабель волновался Лорд-Протектор, уж если она сумела справиться с тремя эскортниками то теперь-то и подавно победит. А даже если и не она сама, то наложенные им на нее, непосредственно перед боем, дополнительные боевые чары. Строго говоря, девчонка могла сейчас вообще не сражаться с дикарями, на них хватило бы и защищающего ее колдовства.
Гораздо больше он теперь переживал за себя. Стрела пробила тулью шикарной шляпы и застряла в ней словно перо. И из-за испорченной вещи волшебник расстроился.
- Снайпера хреновы, - проворчал д'Аранж, отбрасывая стрелу и убеждаясь, что до конца схватки ( Слэг-штрих был уже чересчур близко, что бы отвлекаться еще и на штопку ) больше ничего поделать с этим не сможет.
Но уж такова сущность, процентно анимированных чар. Всякий объект и всякое явление они воспринимают лишь в том контексте, в котором это затрагивают их предназначение. Так, защитные заклинания обращали внимание исключительно на то, что, в силу совокупности всех своих параметров, считая сюда не только вес, размер, плотность форму но и скорость перемещения, направление вектора перемещения, положение в пространстве относительно охраняемого ( в данном случае д'Аранжа ) могли ему угрожать. А для определения этого, они прогоняли их через модулируемые тестовые испытания, и если угроза подтверждалась, принимали меры. Если же нет, то нет.
При этом, если магом не были применены дополнительные ( достаточно объемные, между прочим ) настройки то все остальное, эти заклинания трактовали как несущественное и игнорировали. Например, жизнь и здоровье волшебника их волновали, а вот, целостность его костюма, уже нет.
( Жители индустриально развитых миров наверняка не раз видели фэнтези-кинокартины, в которых маг выползает из огня, или какой-то другой агрессивной среды, почти голый, но совершенно невредимый. Кто-то считает что это классический недосмотр сценариста и режиссера, однако на самом деле это никакая не ошибка. Так оно обычно и бывает, и магнаты видеоиндустрии ( сами частенько маги ) в этом прекрасно разбираются. Примечание автора. )
Эх, знал бы д'Аранж тогда, что Марисабель, подумала что это или его магия дала сбой... или вражеская сила стала превозмогать возможности чародея, но про себя решила, что пора бы ей вплотную обратиться к обязанностям его телохранителя. Вероятно, будь у них побольше времени и в первой же беседе это недоразумение оказалось бы развеяно, однако времени у них уже не оставалось.
Лейтенант действительно легко справилась с дикарями, однако их место практически тут же занял арьергард эскортников. Эти тоже были без брони, однако вооружены в отличие от, до сих пор, пребывавших в каменном веке варваров, превосходными стальными клинками. И вот тут то Марисабель пришлось поработать в полную отдачу. Сразу несколько человек наседали на нее со всех сторон, а один отправился прямиком к д'Аранжу.
- д'Аранж, - отчаянно закричала Марисабель, поняв, что сама она к нему уже не успевает. - Берегитесь.
Волшебник открыл один глаз, посмотрел на бегущего к нему солдата, и с тяжелым вздохом открыл второй. Осуждающе, дескать "ну что же его никак не оставят в покое", покачал головой. Присмотрелся к воину.
Марисабель истово взмолилась каким то, неведомым даже ей самой ( бравая лейтенант была законченной атеисткой ) богам, что бы д'Аранж сумел продержаться хотя бы пару минут. Физически он, как это можно было понять из примера со сломанной им стрелой, наверняка был не слабее противника, может быть даже и сильнее, но вот опыта рукопашного боя, ему могло и не хватить. А ведь решающий фактор в таких вопросах именно опыт. Кроме того, солдат был вооружен.
Сама лейтенант с удесятеренными отчаянием силами набросилась на окруживших ее солдат. Может быть, она сумеет выкроить время и помочь чародею?
Однако, как показала практика, волновалась и торопилась она совершенно напрасно. Солдат, может быть, и одолел бы мага в поединке, однако как раз излишняя спешка его и подвела. Торопясь напасть на невооруженного и, как казалось, беззащитного волшебника, воин совершенно не смотрел под ноги, и в самый ответственный момент обо что-то там споткнулся и упал... напоровшись прямо на собственный клинок.
Кажется, волшебник даже и не понял, чего избежал. Выражение лица д'Аранжа оставалось совершенно спокойным. ...Вплоть до того момента, когда из зарослей не появились, и не стали выбираться на площадь бойцы уже основного, ударного отряда темного колдуна. При виде их Лорд-Протектор недовольно скривился. Опять они забегали вперед и не давали ему сделать свое дело тихо и спокойно.
Марисабель покончившая, с последним из противников тоже обнаружила, что врагов лишь прибыло. Причем, сейчас это были не вооруженные одними лишь палашами, неприкрытые броней камикадзе, нет, теперь ей предстояло встретиться с, полностью экипированными, воинами самого зловещего подразделения врага. И их было больше, чем она могла справиться или хотя бы попытаться это сделать. Много больше. Но И еще больше их стало, когда из-за каждого куста появились остальные "белые сильные". Очевидно, дикари следовали параллельно эскорту в надежде поучаствовать в разбое. Всего на поляну их вышло около пятисот человек. С эскортом, получалось все шестьсот.
А потом зашевелились и стали подниматься только что убитые ею сорганазельцы... Д'Аранж принюхался к астральным потокам. Да, так и есть. "Темный" маг не только баловался психотропами, но и не побрезговал анимировать тела погибших солдат. И недавних покойников и тех кто пал в драке с хвощами. Теперь Слэг-штрих гнал в бой мертвецов.
- Бежим! - крикнула Марисабель, поспешно отступая к магу.
- Вот еще, - буркнул тот, оглядываясь по сторонам.
Марисабель тоже оглянулась и увидела, что с разных сторон площади на плиты выступают "черные сильные". Этих тоже оказалось немало. Даже больше чем белых и эскортников, вместе взятых. Волшебник что-то крикнул им, и они хором прокричали ответ.
- Вообще-то, я рассчитывал, что это произойдет не у нас на глазах, - признался д'Аранж. - Но, боюсь, я ошибался.
Девушка догадалась, что волшебник имеет в виду, но ее волновало совершенно иное.
- Как бы ЭТО не произошло у нас на головах, - пробормотала она, пристально следя за сближающимися недругами.
Волшебник хохотнул.
- Эт-то точно, - согласился он и тут же вновь погрустнел, оглянулся окрест, печально вздохнул и добавил. - Эх. Сейчас всю площадь мне заляпают.
С этим Марисабель, хоть ее и волновало совсем иное, не могла не согласиться. Все кто сейчас собрались на площади горели желанием проливать кровь. Даже в глазах зомбированных солдат эскорта, остававшихся вполне индифферентными, появилось нечто вроде огонька. Возможно это "темный" маг, что бы воины сражались лучше, вернул им часть сознания... только-только лишь бы хватало для куража. А может, один жрец был не в состоянии, контролировать такую кучу народа и к ним постепенно возвращалась собственная воля.
Так или иначе, но начавшийся бой был яростен и жестоко весел. Две волны человеческих тел сошлись на древних плитах и вмиг залили их свежей кровью... целой рекой крови. Сотни... нет, теперь уже больше тысячи ( к тем и другим постоянно подходило подкрепление ) ненавидящих друг друга воинов сцепились не на жизнь, а на смерть. В ход пошло все что оказалось под рукой. Оружие, магия, сами руки... убивали даже зубами. Марисабель то там то тут видела, как лесные воины рвали друг друга на куски и тут же начинали пожирать еще трепещущее мясо.
Азарта добавило то что сражались все теперь не из укрытий как раньше, а на открытой площади и не простым старым оружием а колдовским. Новизна такого стиля воевать, ударила в головы вандалов словно хмель, и опьянило лучше, чем самый сильный из их наркотиков. На верную смерть бросались с упоением, не помышляя о собственной безопасности, а мечтая лишь о смерти врага. Нисколько не уступали дикарям и зомбированные сорганаельцы. Половина из них была под таким мощным внушением, что ничего человеческого в их сознании не оставалось, вторая половина была мертва еще до того как началось генеральное сражение, а оживление тел, на душу не распространяется.
Ни малейших изменений в тактику д'Аранжа появление ходячих мертвецов не вносило. Он предвидел такой маневр и заранее снабдил оружие своих воинов дополнительными свойствами. Теперь "черным сильным" было все равно живой у них противник или ходячий труп, магия уничтожала и тех и этих. Естественно если удавалось пробить защиту цели, а с этим пока было не так гладко как хотелось. Слэг-штрих мог полагаться лишь на эскорт, и всеми силами уберегал его от дальнейших потерь. Впрочем, это тоже не имело ни малейшего значения. Д'Аранж знал что противник постарается защитить своих солдат, и принял меры.
...стрелы пересекали расстояние между армиями с противным, вяжущим слух свистом. Одни оставляли за собой дымный след от реактивных ускорителей, другие наоборот излучили впереди себя узкий луч поводырь... третьи использовали и одно и другое, и ничто не могло укрыться от реактивных дротиков с лазерным наведением. Ничуть не меньше были смертоносны заклинания типа бумеранг, когда всякий брошенный во врага предмет, возвращался в руку воина метателя. Кстати, эти приспособления оказались губительны как для противника, так и для самих бумерангеров. Д'Аранж совершенно не учел того что у "сильных" не было времени попрактиковаться с "бумерангами", и оружие, возвращаясь, поражало уже своих. Впрочем, у темного сложилась такая же ситуация, "сильные белые" много попадали по своим, доставалось даже эскортникам.
Это то что касалось перестрелки. В рукопашном бою все дикари дрались одинаково плохо ( ну не учили их этому что поделать ) и обычно стоили друг друга. Если воины сходились один на один, то исход поединка равновероятно мог сложиться как в пользу "белого" так и "черного" бойца. Вот только честных боев было до неприличия мало.
"Черная гвардия" пользуясь, полученным после маневров в лесу численным преимуществом, наседала на своих антагонистов и азартно сводила их живую силу к нулю. Зато у "белых" были превосходные союзники, Эскорт Смерти. Эти, правда, тоже не особенно могли похвастать опытом открытых боевых, действий, все-таки их обычный стиль базировался на тех же методах партизанской войны, что и деятельность варваров, но они были намного лучше организованы, лучше вооружены, и прикрыты магией более плотно, так что сметали всех кто имел неосторожность оказаться у них на пути. Кроме того, дикари испытывали ужас от противостояния с зомби. Мертвецы не были полностью неуязвимы, несколько стрел д'Аранжа останавливали любого, но дикарям все равно становилось не по себе и они не могли сражаться против Эскорта в полную силу. Вскоре эскортники, хоть их и осталось всего ничего, прорубили в армии Лорда-Протектора огромную брешь и стали вплотную приближаться к самому чародею.
Однако и теперь, при виде неумолимо наступающего врага, д'Аранж продолжал хранить завидное хладнокровие. Он лишь однажды показал, что замечает надвигающуюся угрозу, когда вновь велел Марисабель спрятаться за его спину и не высовываться. Девушка решила, что раз волшебник так в себе уверен то лучше ему не перечить и подчинилась. Действительно, гораздо большую пользу она могла принести, удерживая под контролем его тыл. Мало ли что, все-таки война.
Неожиданно ей на миг вспомнились слова Морина о необходимости победы любой ценой... А вслед за этим и слова самого д'Аранжа о недопустимости побеждать за его счет.
Площадь, тем временем, забурлила, словно котел с колдовским варевом. Сквозь шум сражения Марисабель, услышала, что маг забормотал заклинания. Звучало это так зловеще, что даже творившийся вокруг кошмар померк перед новым кругом ада готовым разродиться на поле боя. Резонанс от слов на неизвестных Гранде наречиях и языках отзывался даже в земле. Сами камни загудели в такт волшебной речи, сонм неуспокоенных душ отозвался на призыв боевого чародея. Разнеслись стоны демонических сил, ставших заложниками кровавой древней магии, в воздухе над полем боя засветились руны.
д'Аранж был неукротим и безжалостен, точнее стал таким, под влиянием боевых чар. Он мгновенно просчитывал ударные комбинации, расставлял суперпозиционные ключи, перенаправлял потоки основной и дополнительной магистрали... Со всех четырех перстней на левой руке волшебник начал метать во врагов поражающие заклинания. Поочередно: электрический, огненный, психотронный и гравитационный удар. Среди дикарей любой из них вызывал потери. В лучшем для него случае варвар валился без сознания и выбывал из списка первоочередных целей, пропадая в милосердном забытье. Д'Аранж стрелял метко и почти всегда попадал куда хотел что, даже учитывая мощную моральную и религиозную подготовку, могло вызвать скорое бегство орды полуголых предателей.
Совершенно иная картина сложилась в отношении сорганазельцев. Воины Сорганазеллы, и в физическом и в моральном плане, удары держали стойко. Этим они немного озадачили д'Аранжа, вынуждаемого, мало того, что тратить на каждого из них изрядное количество энергии, порой комбинируя все четыре вида атаки, что бы добиться желаемого, так еще и ни малейших следов надвигающейся паники не показывая. Это наводило на мысль о бое до последнего солдата. Или до первой, совершенной Лордом-Протектором, ошибки.
Электричество стекало по зануленым доспехам в землю, как вода в песок; огонь опалял исправно, но так как был рассчитан на поверхностное поражение, а не на проникающие, и уж тем более не на бронебойные эффекты, то легко удерживался все теми же доспехами. Что же касается атак на сознание, то здесь первостепенного мага и подавно ожидал провал. Души воинов, даже тех кто еще был жив, давно принадлежало не им самим, а посылающему их на смерть колдуну. И живые, и мертвые они были зомби, и все что д'Аранж мог с их парализованной волей сделать, это внести небольшую дезориентацию. В этом случае солдат начинал путаться в направлении движения, а, порой и в собственных конечностях. Иногда еще получалось ненадолго, всего на несколько секунд, вывести того или иного вояку из под власти темного мага и солдат начинал сражаться уже на стороне Лорда-Протектора. Однако Слэг-штрих, явно пользуясь, какими то талисманами, загодя нацепленными на солдат, все старания д'Аранжа легко, можно сказать, оскорбительно легко, сводил на нет.
А вот гравитационные удары, защита против которых не то что бы чересчур сложна, однако требует индивидуального подхода, технически невозможного при таком количестве подопечных, оказались неожиданно эффективны. Слэг-штрих мог прятаться за толпой оболваненных вояк, мог маскироваться под каре одинаково одетых ассистентов, но фехтовать с Лордом-Протектором Парка на шпагах силовых полей, как равный, он явно не мог. Почувствовав слабину, д'Аранж вовсю стал пользоваться именно этим обстоятельством, и вскоре был вознагражден.
Лишенные и собственных естественных рефлексов и магического прикрытия против таких атак солдаты, начали нести огромные потери. Нет, гравитационный удар не убивал их... по крайней мере, не всегда. Если сравнивать его с чем-то, то это может быть, самым обыкновенным ударом. В грудь, лицо, пах, да куда угодно, только вот удар этот невидимый. И отразить его нельзя. Можно лишь уйти с линии атаки, но это в том случае если знаешь, как она пролегает, что без помощи мага, или недоступной зомби интуиции, опять же было невозможно. Можно перекатиться, когда отлетаешь на несколько метров, увернуться от сучков, в которые тебя бросает невидимый противник или еще как-нибудь. Но, напоминаю, естественных рефлексов воины были лишены из-за тотального мозгового контроля со стороны темного мага и никак не могли себя защитить. И догадаться отступить, пока не поздно, тоже.
Скорее всего, будь на месте их главнокомандующего действительно молодой волшебник, он бы так и отступил. А еще вернее, просто бросил бы своих людей и попытался скрыться подобру-поздорову. Собственно д'Аранж потому на первых порах и относился к битве спустя рукава, что ожидал чего-то подобного, и больше следил за перемещениями мага-оппонента, чем собственно за полем боя. Однако в Большой Парк вторгся жрец темного храма и этот зловредный тип отступать не собирался. С непоколебимой решимостью он был готов сражаться до конца. Слишком многое оказалось поставлено на карту, и теперь единственное что фанатика устраивало, это победа. Вот он и посылал войска в огонь, теряя солдат десятками и нисколько с этим не считаясь.
"Можно подумать, он задался целью облегчить мне зачистку", - предположил недоумевающий Лорд-Протектор Большого Парка, могучим ударом повергая наземь сразу троих.
Вокруг него уже скопилась такая куча тел, что следующим приходилось штурмовать сперва ее, что бы только увидеть мага... и тут же присоединиться к лежащим. При этом дикари и эскортники продолжали сражаться и между собой, и вскоре вся площадь оказалась завалена мертвыми и бесчувственными телами. Больше всего досталось "белым". Д'Аранж за все время общения, худо-бедно наловчился отличать одних от других и "черных" не трогал, разве что иногда, в азарте боя, а вот эскортники и Слэг-штрих беззастенчиво лупили всякого подозрительного.
Да-да, Слэг-штрих тоже вышел, наконец, на поле боя.
С первого же момента его появления стало ясно, что первоочередной и единственно-важной целью для него является д'Аранж. Нет, жрец не бросился в лобовую атаку, он поступил умнее. Начал маневрировать среди сражающихся, так что бы подобраться к смотрителю с неудобного для того направления и в самый неподходящий момент. Нельзя сказать, что этот процесс оказался легким, однако "темный" маг проявлял завидную настойчивость и сноровку, так что вскоре оказался примерно на нужном месте. Еще несколько шагов и...
Жрец недооценил Лорда-Протектора. Или посчитал, что первостепенный боевой волшебник выпустил противника из виду, или что еще, но выпад д'Аранжа капюшоноголовый бездарно пропустил.
- Получи! - торжествующе воскликнул волшебник, выбрасывая в сторону жреца руку с наводящимся по перстню специальным, особо мощным заклинанием оглушения.
Чары сорвались с кончиков его пальцев и обрушились на фигуру в капюшоне. Раздался странный хлопок и...
Д'Аранж недоуменно построил брови домиком.
"Ого?", - подумал он. - "Это что же получается? Что за напасть то такая сегодня?"
Вместо того, что бы осесть бесчувственной куклой, Слэг-штрих лишь помотал головой и продолжал сражаться. Прекрасное заклинание на которое д'Аранж потратил кучу энергии, не лишило черного мага сознания, как предполагалось. Скользнув по капюшону, оно просто отклонилось в сторону и рассеялось. Персональная защита вражеского мага оказалась на высоте.
Тем временем бойцы прикрытия подошли на чересчур "интимную" дистанцию, и д'Аранж уже не был на "все сто" уверен, что сумеет их удержать. Марисабель в бою великолепна, однако, против целой толпы врагов, одна она не устоит; а он, пытаясь действовать по-прежнему, оказать ей помощи не сможет. Как бы этого не хотелось избежать, но в отношении "темного" надо было что-то срочно предпринимать.
- Ну и черт с тобой, - пробормотал волшебник раздраженно. - Сам этого хотел!
...черный маг НАВЕРНЯКА НЕ ХОТЕЛ того, что для него напоследок подготовил Лорд-Протектор. Скорее всего, он ПРОСТО НЕ ДОГАДЫВАЛСЯ, на какие неприятные меры способны пойти волшебники уровня д'Аранжа Утонченного, когда что-то получается не так, как они того желают, ИНАЧЕ БЫ ПООСТЕРЕГСЯ, настолько безрассудно противостоять первостепенному чародею. А если бы точно знал, на что только что себя обрек, то, вероятно, несмотря на численное превосходство, предпочел бы капитуляцию, причем немедленную. Однако злодей ни о чем таком в азарте битвы, не задумывался. А следовало бы.
Представителями многих, практически всех, но, в первую очередь, таких как хиромантия и астрология, околомагических наук принято считать, что каждому человеческому органу соответствует какое-то из небесных тел. Так, головному мозгу якобы покровительствует Солнце, легким - Луна, сердцу - Венера и так далее... Но лишь первоклассным магам, вроде самого д'Аранжа, в полной мере известно насколько это соответствует истине. Широким массам приходится удовлетворяться поверхностным знакомством с этим предметом... сразу же хочется добавить - к счастью для всех нас.
ТЕ, КТО УЖЕ ДОГАДАЛСЯ, О ЧЕМ ПОЙДЕТ РЕЧЬ, НАВЕРНЯКА СО МНОЙ СОГЛАСЯТСЯ. Все прочие, как только об этом узнают, наверняка к ним присоединятся.
Итак, всякому органу соответствует его планета, и между ними существует связь, достаточно плотная, что бы небесные тела могли влиять на самочувствие приписываемых к ним органов. Д'Аранж об этом прекрасно знал, несомненно, с чем-то таким был ознакомлен и темный маг; однако Лорд-Протектор Парка в сей материи, разбирался не в пример лучше и, когда понял, что с Слэгом-штрих все-таки придется "распрощаться", то его противник оказался словно кролик перед удавом. Совершенно, абсолютно беззащитен.
Собственно не перед д'Аранжем, а перед своей же собственной человеческой ( а темный жрец продолжал оставаться человеком даже после посвящения, по крайней мере в анатомическом, плане ) природой. Волшебник выкрикнул заклинание и связь органов его злобного противника с планетами покровителями стала чуть сильнее чем обычно... Ненадолго, на неуловимо малый отрезок времени. Секунда, скажете вы? Нет, во сто крат меньше. Но этого хватило. Всякий ведь знает что планеты движутся. По астрономическим меркам не так что бы очень быстро, однако в масштабах привычных человеку несутся как угорелые, и даже за тот малый миг что действовали чары, успели пролететь порядочное расстояние. А ведь у них связь с частями тела темного мага, не забывайте это, оказалась сильнее, чем раньше. Достаточно сильная, а уж д'Аранж то об этом позаботился, что бы избавить Лорда-Протектора Большого Парка от хлопот по дальнейшему содержанию еще одного пленника.
Одним словом хоть темный маг и был под куполом множества защитных заклинаний и наговоров, это его не спасло. Только что этот человек в капюшоне посылал во всех окружающих смерть, смерть изощренную и хитроумную, во всевозможных ее ипостасях и обличьях, а, миг спустя, его самого не стало.
Все вокруг, дикари "белые", дикари "черные", Марисабель и даже зомбированные сорганазельцы вскрикнули, когда черный маг, КОМАНДИР АРМИИ ВТОРЖЕНИЯ РАЗЛЕТЕЛСЯ В ЖИДКИЙ МЯСНОЙ ФАРШ и буквально забрызгал собой поле боя.
Целиком площади, на которой шло сражение колдун, конечно, собой не перекрыл, однако в рядах сражающихся вызвал изрядный резонанс. Как бы ожесточенно не бились давние враги, однако ничего подобного они и вообразить не могли. Что, по сравнению с увиденным, значили немного проколотый животик или чуть-чуть, даже не до конца, перерезанное горлышко? Да ничего! А вот когда с человеческим телом поступают так, что уже не определишь где его останки, а где просто грязи намесили, вот тогда становиться действительно не по себе. Битва стихийно прекратилась. Те, кто видел страшную смерть колдуна, теперь шепотом передавали ее подробности тем кому посчастливилось ее не видеть. Но и те, и другие прочно увязли в шоке. Кто-то в обреченном ожидании чего-то подобного и с ним, а кто-то с благоговейным трепетом...
- Все кончено! - закричал волшебник. Сперва на одном языке, потом на другом. - Все кончено!
Сорганазельцев на этот счет можно было не информировать. Они и сами все прекрасно поняли, когда пелена тотального контроля упала с их околдованных мозгов. Правда и сами они тотчас попадали. Насильственное освобождение из под таких чар, процесс довольно болезнен и способен свалить в продолжительный глубокий обморок даже очень крепкого человека. Команду "белых", сильно поредевшую к этому моменту, долго убеждать не пришлось. Многих из них скоренько прирезали теперь уже однозначно доминирующие, "черные", а те кому подфартило оказаться поодаль, те предпочли потихоньку исчезнуть.
...Впрочем, задержись, кто из них и их глазам предстало бы очень неожиданное для наивных варваров, продолжение истории. Дело в том что "белые" были однозначно убеждены, что д'Аранж принял сторону "черных", однако как раз у "черных" то такой уверенности и не было. Но даже если они так и считали, то в любом случае, прощать давние обиды не собирались.
Охранный контур д'Аранжа, в течении всей битвы непрерывно оравший ему в среднее ухо, не успокоился и даже теперь едва слышно покряхтывал. Явной угрозы он больше не замечал, однако прекрасно чувствовал общее напряжение. Впрочем, д'Аранж и сам был не слепой. Он сразу заметил что варвары-союзнички быстренько добили безнадежно раненых и приготовили к транспортировке тех врагов кто еще сохранял силы добраться до жертвенников, но не разошлись а, наоборот, стали подозрительно кучковаться.
Волшебник понял что, победив темного мага и клику "белых", он тем самым развязал руки "сильным черным", и теперь они наверняка попытаются это реализовать.
"Что ж", - подумал д'Аранж спокойно и даже немного радостно. Предательство уже и этих дикарей освобождало Лорда-Протектора от последних крох моральных терзаний относительно приготовленной для них участи. - "Пускай попробуют".
Однако случилось то, чего он как раз и не ожидал, вернее, предполагал, но не сейчас. Дикари еще вели себя относительно спокойно, когда охрана дико взвыла, предупреждая о нападении.
Сзади. Оттуда, где стояла одна Марисабель. Поворачиваясь, д'Аранж увидел, что это точно она.
Коварная фанатичка поняла, что с враждебным ее городу колдуном покончено и решила что пора, пусть даже и ценой собственной жизни, избавиться от смотрителя Парка. Человека оказавшего ей огромную услугу, однако, при этом обвинившего ее обожаемого лидера, и не только обвинившего, но и пообещавшего с ним разобраться. Вот она и решила его опередить.
"Как жаль", - успел подумать чародей, с неприязнью. - "Она ничем не лучше их всех..."
Додумать он не успел. Лейтенант, достойная ученица своего вероломного генерала ударила, и чародей повалился как подкошенный.
Да, д'Аранж упал от удара Марисабель. Однако до того как упасть, и даже до того как лейтенант его толкнула, он успел разглядеть еще кое-что, и понял что сильно, непростительно сильно в ней ошибался. Марисабель, эта рыжеволосая комета, беспощадная и самоотверженная, отважная как пантера и простодушная словно дитя девушка его не предавала.
Она спасла его, вернее думала что спасает, когда увидела летевшую прямо между лопаток чародея огненную стрелу его же собственного производства. Ту самую, что пробивала закованного в латы человека насквозь, и, при запуске, безошибочно и неотвратимо наводилась по контуру тела. И не на рывок Марисабель отреагировал контур охраны, а на эту дистанционную атаку.
Волшебник разглядел трассирующий след стрелы и напряженную физиономию лучника, одного из "сильных черных". Тот, пользуясь тем, что маг отвлекся на его сородичей, выстрелил таки в мбаракку... не удержался.
А Марисабель тоже это заметившая, но заметившая слишком поздно, сделала то единственное что ей оставалось и что подсказало девушке ее чистое и благородное сердце. Рискуя самой подставиться под стрелу, она бросилась вперед, чтобы сбить д'Аранжа с линии огня.
- Стой! - воскликнул маг, пытаясь увернуться. Но не от стрелы, как раз на нее то он и прыгнул, что бы та ненароком не поменяла цель и не царапнула девчонку, а от самой Марисабель.
Все чего желал волшебник в тот момент, это избежать с ней столкновения, и он предпринял титанические усилия для этого. Увы... Как бы быстр не был чародей напитавший себя магией, у девушки была фора в несколько долей секунды и она его опередила. Так что, прежде чем он успел хоть что-то предпринять, бравая лейтенант оказалась совсем рядом.
- Не-е-ет! - закричал волшебник и попытался оттолкнуть девушку от себя.
Однако Марисабель оказалась слишком близко, да и, что ни говори, быстрей она была, чем пожилой волшебник. Причем девушка сумела опередить не только его, но и, со свистом рассекающую воздух, стрелу. К сожалению, она действительно оказалась почти на секунду проворнее, чем этот корявый сучок с колдовским жалящим камнем в наконечнике и успела ударить мага.
...ударила и удивилась, чего это он так медленно заваливается, словно не желает еще больше испачкать мантию. А потом д'Аранж и вообще замер, буквально, повис в воздухе, отчаянно смазывая рот в немом крике. Глаза его остекленели и остановились, но он продолжал буравить ее пронзительным, одновременно сердитым и растерянным взглядом. Марисабель захотела подойти к нему и помочь, однако обнаружила, что и сама она не может пошевелить ни единым мускулом.
"Что за напасть"? - подумала Гранде. - "Никак, опять волшебные штучки?"
Очевидно, так и было, причем, сразу со всеми; краем глаза Марисабель видела, что замерли не только они с чародеем, но и вообще все. Даже ветер превратился в видимые сгустки воздуха и пыли, неподвижно висевшие в... ха, так в воздухе же и висевшие. Причем видно все это было очень нечетко, словно не сморгнула вовремя, или просто устали глаза.
А вот дракона на груди у мага она видела прекрасно. Тисненое золотом шитье, сверкало на солнце как огонь, даже ярче. И оно продолжало набирать мощь, превращаясь в звезду; маленькую, но близкую.
"Если так дальше продолжиться, я ослепну", - подумала Марисабель, однако беспокойства не ощутила. Откуда-то появилась уверенность, что слепота ей не грозит.
И точно. Достигнув, какого то своего порога, накал свечения чешуи ящера перестал расти. Кажется, даже немного приуменьшилось, и она смогла спокойно смотреть, что будет дальше. Причем спокойно в полном смысле этих слов. Хотя вокруг и бушевал, разгораясь, новый бой ни малейшего волнения девушка не испытывала.
Во-первых, бой уже давно не бушевал. Марисабель догадалась, что непонятный паралич охватил не только ее с магом, но и всех остальных ( иначе дали бы они, все остальные, им со д'Аранжем, возможность прохлаждаться, как же ), а раз так то все в полном порядке. Во-вторых, насколько она понимала, битва целиком перешла в сферу магии, а это значит что, тем более, тревожиться ей больше не о чем. Теперь уже пусть остальные тревожатся. Кто тут самый крутой волшебник, в конце то концов?
Если не знаете, то спросите у Слэга. Или у того бедняги Слэга-штрих, которого сейчас можно через марлю процедить.
Потом что-то дернулось. Сперва ей показалось что это начал шевелиться д'Аранж ( пора бы уже, вон с колом в груди и то быстрее поправился, а тут что-то резину тянет. Нехорошо. ) однако, оказалось что движение которое уловила девушка, это не самого мага, а эмблемы у него на груди. Золотой дракон, словно набрав от солнечных лучей достаточное количество энергии и забыв, что он не настоящий, решил вдруг ожить.
"А почему бы и нет?" - подумала Марисабель спокойно, так будто почти каждый день видела оживающих златотканых нитяных драконов.
Она с любопытством наблюдала, как дракон приподнялся, обретая объем и возносясь над волшебником. Вдохнул, разом увеличиваясь почти вдвое, потом еще раз и еще. Вскоре он стал с самого д'Аранжа размером, а потом и еще больше, и уже непонятно было, как это худощавый чародей его выдерживает. А дракон с удивительной грацией для такого большого существа балансировал на своем "помосте" и похоже, останавливаться в росте не собирался. Марисабель смотрела, как он разбухает и разбухает, набирая вес со скоростью раздуваемого мыльного пузыря. Вот только пузырь, достигнув определенных размеров, лопается, а дракон этих пределов, похоже, не знал. Рос себе и рос.
Вот он вымахал уже примерно на тонну, потом еще на парочку тонн, потом чародей совсем пропал под его огромной тушей, и бедному монстру пришлось скорчиться в очень неудобной позе. Марисабель подумала, почему это он не спрыгнет наземь, так же будет легче и ему и д'Аранжу, но потом решила что, без сомнения, какой то резон в этом все же есть.
Возможно, он просто не хотел помять траву, ведь маг наверняка на этот счет строго его предупредил. Конечно, и солдаты и дикари уже успели порядком натоптать, на газонах, но что они все вместе значили по сравнению с таким то вот чудищем? Да он, одним ударом хвоста, выроет ров и поглубже и подлиньше чем они все вместе за сутки. Вон как извивается, яростно хлещет по чешуйчатым бронированным бокам, помогая с равновесием. Поэтому то волшебник, очевидно, и терпел такую тушу, что понимал какой огромный ущерб, причинит его газону ящер.
"Интересно, а он до каких пор будет расти"? - подумала Марисабель с отстраненным любопытством. - "Так ведь, точно, скоро свалиться. Или он улетит? Крылья то, хоть и маленькие, но на месте, а драконы, говорят не столько с их помощью, сколько на магической тяге летают. Эх, надо было спросить у волшебника, он то должен знать".
Гранде отметила что ход ее мыслей принял странное направление, но в чем именно заключается странность определить не смогла. Что еще примечательно, она по-прежнему не испытывала страха. Или перегорело все внутри, столько всего случилось, что бояться чего-то там еще, стало сложно, или просто уже выработалась привычка на всякие чудеса. Да, так, наверное, и есть.
Дракон, не обращая ни на что внимания, становился все больше и больше. Чародея из-под него давно и не видать... что чародея - не видать деревьев обступающих поляну с той стороны. Да и самой поляны тоже. Глаз уже не охватывал стремительно грузнеющего монстра, Марисабель едва успевала следить за самым интересным, головой.
А голова у дракона была, что надо: огромная морда с тяжелой тупой челюстью, усеянной клыками, острым гребнем от кончика носа и по всей голове с переходом за спину, пылающими углями глаз в глубине надбровий и длинные подвижные хлысты, напоминающие бакенбарды у людей. Одним словом, вестник апокалипсиса, во всей, если так можно выразиться, красе.
Но, вместе с тем, чувствовалась в драконе и какая то иная, не демоническая суть. Интеллект что ли? Или интеллигентность? При внешности, способной ввергнуть в клинический ступор любого демона, он производил впечатление совсем не пугающее, скорее наоборот. Марисабель и умом и сердцем понимала, что ящер не желает ей зла, вон как умно смотрит, будто хочет что-то сказать. Предупредить, что ли? А, башкой, здоровенной как венец у арсенальной башни, укоризненно качает, усищами трясет яростно, словно чихающий кот.
Теперь дракон загораживал не только полянку с деревьями, но и всю землю, с небом в придачу. И уже не солнце отражалось в полированной золотой чешуе, а он сам затмевал блеском небесное светило. До тех пор пока вообще не скрыл его из виду и не остался один во всем огромном мире. Только он и девушка перед ним... но он такой большой, а она такая маленькая.
Маленькая и непонятливая. Дракон тяжело вздохнул и пошел вперед, куда-то мимо нее, по своим драконьим делам.
Аккуратно переступил через застывшего человечка, махнул хвостом в сторону, чтобы не задеть ненароком, и уже почти прошел, почти... но тут один ус вильнул зловредным угрем, задрожал, качнулся, словно живой, и полоснул таки по груди рыжеволосой воительницы. Ужалил. Легко так, мимолетно... она даже ничего и не ощутила. Просто перед глазами мелькнуло, что-то, быстрое до полпрозрачности, явилось из бесконечности, мелькнуло и унеслось бесследно, обратно в бесконечность.
Но все вокруг вдруг стало таким нечетким и расплывчатым, что даже невероятный сказочный дракон показался ей всего лишь пятном золотистого света. Протереть бы глаза, однако молодое, сильное тело, хоть и налилось поразительной, неземной легкостью, не слушается. И даже не ощущается; словно его и нет.
Марисабель почувствовала что падает... нет, наоборот, воспаряет над бездонной пропастью и уносится в бескрайнюю даль; в волшебный мир, где нет места злу, и где всем заправляют отважные рыцари и мудрые чародеи. Туда, где на величайшей вершине, в недосягаемой дали, стоит город из белоснежных облаков и разноцветных лучей радуги... Город. Совершенный, небесный прототип ее родного города... ее мечта и ее... но до него было так далеко...
- Хочешь, я донесу тебя туда? - мягким и печальным голосом спросил золотой дракон, откуда-то из небытия за ее спиной. - Мне не трудно.
- Да, - ответила девушка. - Хочу.
Невесомый вихрь, свежий, словно ветер чистых снежных вершин, подхватил Марисабель как пушинку и вознес еще выше. Потом еще и еще. К самым стенам небесного чертога и створки нерушимых врат, с неземной торжественной мелодией раскрылись перед ней.
* * *
Если для лейтенанта Гранде время неимоверно растянулось, уместив в краткий миг целую жизнь, всю что ей еще оставалось, то для остальных на площади оно, наоборот, стремительно набрало обороты.
Некоторые из дикарей успели повторить залп, теперь уже неприцельный а, скорей, как жест отчаяния, а потом на них обрушился Страж. По зарослям полоснул сверкающий словно солнце, гибкий, вьющийся, будто живой, раскаленный шнур и всякий, кого он касался, с пронзительным визгом исчезал во вспышке голубого пламени. Еще бы, ведь у варваров не оказалось даже той защиты, что была на смелой девушке.
На то что бы расправиться с предателями волшебник потратил всего несколько мгновений, а потом он про них забыл и обернулся к Марисабель. Как раз что бы увидеть как адъютант, отшатывается от него. Заваливается на спину, но не так как это она делала всегда, с перекатом и выходом в стойку, нет: лейтенант падала плашмя, не заботясь больше о самой себе, и на лице ее застыло выражение сильного и радостного удивления.
...Д'Аранж еще целую секунду верил, что все обошлось и девушка жива. Она лежала совершенно неподвижно, с застывшим взором и побелевшим, обескровленным лицом, но ни малейших следов повреждений на ней видно не было. Примитивная стрела, конечно же, не пробила лат, заговоренных и от гораздо более мощного оружия, а это могло означать, что не все еще потеряно. Волшебник упал перед Марисабель на колени, творя пассы и нашептывая подряд все известные ему целебные заклинания.
Однако все уже было напрасно. Большой Страж был слишком хорош и прекрасно знал свое дело. Защита на доспехах девушки должна была отвести практически любую угрозу от нее, но угрозу того порядка, который могли организовать их враги. Враги, но не он сам. Против чар ультимативного характера, которые заведомо сильнее всего остального, все остальное и оказалось бессильно. По сути, Страж даже не заметил сопротивления, настолько значительно было его превосходство в этом случае.
Сложись все хоть на чуть-чуть, но по-другому, не окажись Марисабель случайно в эпицентре зарождения "драконьей тени", не толкни Гранде д'Аранжа в тот самый момент когда он был атакован... Строго говоря, ведь только это ее и погубило. Д'Аранж потому и был спокоен посреди творившегося вокруг ада, что знал, заклинание достаточно совершенно, чтобы защитить от любой опасности и, одновременно, чтобы отличить своего от чужого и не затронуть человека прикрытого рунами Лорда-Протектора. Однако оно оказалось, активировано именно физическим соприкосновением с Марисабель в момент угрозы со стороны, и это сыграло роковую роль. У Стража просто не оставалось времени, что бы отреагировать иначе. Не убить... но ведь на то он и Страж.
Лицо д'Аранжа, когда он поднял голову, было печально.
- Сволочи! - вздохнул он. - Какие же мы сволочи. Погубили девочку.
С грустью волшебник смотрел, как из груди Марисабель выбирается сгусток мягкого, словно пушистого, лилово-желтого света - сперва нехотя и осторожно, но потом все смелее и быстрее. Все, с этого момента любые заклинания бессильны. Можно будет оживить тело, и в этом кстати нет ничего сложного, но это будет не человек... не тот человек, что был прежде. Д'Аранж достаточно поднаторел в искусстве некромантии, что бы знать это наверняка и даже и не пытаться повернуть процесс вспять. В лучшем случае, вернувшийся станет куклой, безвольной и бесчувственной, вроде зомби сорганазельцев, в худшем же... в худшем, Марисабель вернется к жизни, но каждое мгновение такой жизни окажется для девчушки страшной пыткой, а единственным желанием станет ее прекратить. Лорд-Протектор не собирался причинять своему адъютанту такие страдания.
Из чащи доносились теперь уже гораздо более редкие крики, это дух возмездия, отлавливал последних, рассыпавшихся по зарослям дикарей. Кто то из них в суматохе позабыл о способности магии д'Аранжа безошибочно находить противника и теперь пытался спрятаться от возмездия в чаще; кто-то, вообразив, будто человек быстрее смертоносных чар, искал спасения в безоглядном бегстве - пощады не было никому. Мгновенная и ужасная смерть настигала всех, и "белых", и "черных", и "эскортников", и когда заклинание находило человека, оно его безжалостно уничтожало. Страж расправлялся с недругами по-своему, он не бил и не кусал жертву, освобождаемые им радикалы водорода молекул человеческих тел воспламенялись и пожирали сами себя в яростном и неудержимом соитии с изотопами кислорода, извлеченными из этих же тел.
В считанные мгновения Страж подчистил почти все поле боя, включая в него места стычек передовых отрядов. Он не отличал живых и здоровых, от раненых и мертвецов - бесстрастно, с жестокой последовательностью рептилии или насекомого, он набрасывался на всех подряд и отправлял их в совершенное небытие. Даже пролитая и давно свернувшаяся кровь исчезала в очищающем бездымном пламени.
Из всех присутствующих, противостоять заклинанию, более-менее на равных, мог только демон сорганазельских чародеев, до сих пор околачивающийся, где-то поблизости, но и он, то ли испугался подобной эффективности, то ли просто решил не связываться, однако от схватки уклонился. Призыв черных жрецов его больше не удерживал и зловещий призрак, отыскав брешь в листах мироздания, быстро туда нырнул. Он успел аккурат за несколько микросекунд до того как Страж покончил с последним из воинов-людей и уже собирался атаковать самого грозного соперника.
Потеряв демона из виду, заклинание сразу проинформировало чародея, что в сфере деятельности произошло явление, прямо под его компетенцию не попадающее, но, тем не менее, потенциально представляющее опасность.
А еще он сообщил о незарегистрированной персоне, оказавшейся на подотчетной территории, но тоже в реестре целей не отмеченной. Механически заставляя себя двигаться и думать, Д'Аранж проверил, кто же это мог быть, и понял что это последний из дублеров темного мага. Тот самый, что оставался в отдалении. Капюшоноголовый негодяй очнулся и теперь спешно ретировался из Парка. В принципе д'Аранжу и раньше было все равно, что случиться с пришельцем, и было все равно теперь, но он решил, что будет справедливо, если слуга разделит участь своего неправедного господина.
Волшебник начал было произностить заклинание, но его вдруг охватила странная апатия, и он остановился. Подозвал нервно гарцующего неподалеку единорога.
- Ты давно добиваешься воли, - сказал маг. - Готов ли ты получить ее сейчас?
Ответ единорога был не на человеческом языке, но при желании его можно было бы перевести.
- Я готов, - оскалившись на Лорда-Протектора, ответил скакун.
- Там, - волшебник указал рукой направление. - По чаще идет человек. Убей его и ты свободен.
- И это все? Убить одного человека, и я свободен? - Единорог недоверчиво фыркнул, потом пристально посмотрел на д'Аранжа. - Ты обещаешь?
- Клянусь Субиерархом Ордена, так и будет, - вяло ответил маг.
Единорог снова ощерил клыки, которым мог позавидовать и доисторический матерый волк, взрыл твердую почву крепкой словно сталь шпорой.
- В таком случае прощай, колдун, - заржал он радостно. - Прощай навсегда.
Единорог издал торжествующе злой клич, да так что притих ветер испуганный отзвуками эха его клича и стремительно ускакал.
Волшебник проводил взглядом умчавшегося прочь жеребца и устало опустился на землю. Все было кончено, и д'Аранж просто сидел, уставившись в пространство неподвижным взором. Ему нужно было, что-то сделать с телом девушки, как-то ее похоронить.
Может по традициям Коргадола? Тогда надо про них быстро все разузнать. Или вообще отправить покойницу домой, пускай там сами разбираются, но волшебник не мог заставить себя даже пошевелиться. Просто сидел придавленный горем.
"Хотя откуда горе?" - поинтересовался предательский внутренний голос. - "Ты ведь ее и знал то всего ничего, даже и до постели не добрались. А что погибла из-за тебя, так ведь и не из-за тебя даже, а по собственной глупости".
Посмотрев на самого себя, такого рационального и бездушного, со стороны, д'Аранж с недовольством понял, что слышит голос ничтожества, что сидело у него в темнице, и немедленно задушил эти мысли на корню. Стер их, словно кляксу на безупречной прописи, истребил без следа.
"Так ведь девка то простая. Куда ей до всего разумного и вечно..." - пискнул напоследок темный двойник и исчез.
А д'Аранжа посетило видение. Он снова, почти как тогда, когда они убегали из рушащегося замка, стоял, остужая сапоги, разгоряченные бешеной скачкой, а перед ним, прямо на земле сидела, обхватив колени руками, лейтенант Марисабель Гранде. Странное состояние охватило сознание мага. Происходящее было невозможно, но волшебник почему-то воспринимал все как само собой разумеющееся. И это он - профессиональный маг, которого не проведешь дешевым гипнозом или легким астральным искажением реальности.
Он не забыл, что Марисабель погибла но д'Аранж каким-то образом оставался в непоколебимой уверенности что все происходящее... действительно происходит. Что-то вроде раздвоения личности, но не в смысле психологического заболевания, а в виде сдвига по временной оси в собственное прошлое. Теперь это был одновременно и он сам и он же, но когда он еще был с Гранде на поляне. Живой человек встретился с призраком. Вернее, он получил возможность еще раз пережить свою встречу с ушедшим мгновением. Колдун смотрел и видел самого себя и сидевшую перед собой лейтенанта.
- Так как же отличить то что истинно, от того что ложь? - спросила вдруг девушка, подняв огромные, в пол лица, глазищи на чародея. - Как я могу быть уверена, что не ошибаюсь, в выборе за что сражаться?
Реплика оказалась слишком неожиданной для колдуна, и д'Аранж не мог не покачать головой.
- Вы это серьезно?
Столько всего случилось, а она вдруг решила узнать о смысле жизни? Но лейтенант Гранде была вполне серьезна, в этом чародей убедился по выражению ее лица.
- Хорошо, попробую быстренько объяснить, - сдался волшебник. - Единственное что необходимо, это подождать. Время не только лечит, оно еще и расставляет все по своим местам. Если лет через сто, а еще лучше двести-триста утверждение или учение которое вас заинтересовало не окажется забытым, э-э-э, не людьми хотя и ими тоже, но прежде всего лично вами, так значит что то в нем есть. Если нет, то нету.
Марисабель не сводила с него ожидающего взгляда.
- Это все! - развел руками д'Аранж.
Девушка покачала головой.
- Издеваетесь? - она невесело усмехнулась.
- Даже и не думал издеваться, - отказался чародей. - Я, дорогая вы моя, потому и не принял полста лет назад ничью сторону, что никто из вас не смог предложить мне идею, которая переживет ваши города, хотя бы на сутки. Исчезнете вы, тут же исчезнет и все, ради чего вы сейчас тратите столько сил.
- Разве то, что делаем мы, не делается во всем мире?
- Весь мир тоже безумен, если он занимается такой чепухой! И единственный выход из этого безумия лежит в красоте истинного искусства. Такого, например как мой Парк. Право слово, лишь тот, кто отдал всего себя служению этой идее, сможет, в конце концов, сказать - вот я прожил жизнь не зря... И? даже если вдруг, хм, со мной все же что-то случится... то я оставлю после себя вечное себя же продолжение. А что сможете сказать вы, когда наступит конец? А? Молчите? Посмотрите вокруг.
Марисабель огляделась.
- Что вы видите?
- Статуи? - предположила она. Действительно, первое, что бросалось в глаза это изваяния изображающие очаровательных, царственного вида женщин. Вернее нескольких царственного и одну совсем царственного.
- Статуи, - кивнул волшебник. - Велик тот, кто вообразил и послал через века эту красоту, но велик и тот, кто сохранил ее и приумножил! В этом суть. А кто вспомнит про войну, каких то двух городов, когда она завершиться? Ветераны? Это ненадолго, смею вас заверить. Потомки? Ха! Что им останется вспоминать? Да кто знает? Только то, что кто-то и кого-то в прошлом убивал, а все из-за чего?..
- За свою родину! - возмутилась девушка таким цинизмом, и добавила не без ехидства. - Это называется патриотизм.
- Ой, да бросьте вы, - скривился маг. - Уже через поколение у "патриотов" будет совсем другая родина, и о старой никто даже и не вспомнит. В лучшем случае оставят записи в никому не нужном архиве, а ваши монументы снесут.
- Ваши монументы, - уточнила девушка.
- Как раз мои-то и нет. Они вечны. А вот все проявления патриотизма - это секундная блажь.
- Да уж, - желчно усомнилась Марисабель.
- Именно так, - заверил ее маг, - и я тому очевидец. Можете мне не верить, но лгать мне вам, ну никакого резона. Единственное мудрое решение, на мой взгляд, это посвятить себя служению абстрактной вечной красоте и отбросить всякую мирскую суету.
...Девушка смотрела на каменную королеву, а та стояла, так, что д'Аранжу на миг почудилось, что и она смотрит на Марисабель. Показалось что две, гордые и по-разному сильные женщины меряются взглядами, отстаивая каждая собственную правоту. Но, одна, возможно никогда не существовавшая, иначе как в воображении людей, бессмертная, каменно-непоколебимая и бесконечно уверенная в себе, а другая, живая, наивная и... бесконечно уверенная в себе.
- Ну, все, это уже слишком, - пробормотал он, отгоняя иллюзию.
И тут все вокруг вдруг изменилось. Нет, не изменилось, это д'Аранж с Марисабель оказались в другом месте. Теперь это было уже не прошлое. Теперь это было невозможное!
Лорд-Протектор увидел перед собой город. Огромный и величественный, раскинувшийся насколько хватало глаз, несокрушимую твердыню, поднимающуюся от земли, а шпилями высоких башен достигающий самых удаленных звезд. Перламутровые бастионы играли всеми красками радуги, когда от их стен отражались лучи заходящего солнца. Золотые шпили рдели ярче яростных молний, небесно голубые и кроваво-красные стяги развевались в недосягаемой вышине, а из каждого портала доносилась прекрасная, величественная и, одновременно, нежная музыка. Город купался в потоках света, а сам излучал гордую, ничем и никем непреодолимую силу.
А потом волшебник увидел Марисабель, эту отважную и своенравную девчонку, входящую в распахнувшиеся для нее парадные ворота и встречающих ее людей. Приглядевшись, д'Аранж подумал, что узнал их, и, подумав так, догадался что это за город.
...Это были величайшие воины прошлого, герои бесконечной вереницы веков, собравшиеся со всех миров в чертог павших, чтобы рассказать о своих подвигах, и они сочли Марисабель достойной встать с ними в один ряд. Кто-то уже протягивает руку, другой одобрительно топорщит пышные усы, третий во все горло, но почти беззвучно, заглушаемый расстоянием и становившейся все громче музыкой, кричит здравницу в ее честь... вот кто-то приглашает присоединяться к их вечному, веселому пиру.
Д'Аранж сперва удивился что на него никто не обращает внимания, но потом догадался почему. В мире живых, призраки - мертвые. В мире мертвых, призраком оказался он, живой.
Оставаясь полностью невидимым, неслышимым и неосязаемым, колдун стоял рядом с девушкой и вдруг увидел нерешительность в ее глазах. Марисабель словно поняла, что не может остаться в вечном городе, она еще не выполнила своего задания и заслуженный покой не для нее. С извиняющейся улыбкой, она отступила к воротам, которые уже начали закрываться, навеки отгораживая мир героев от мира живых. Лейтенант почти успела проскользнуть в сужающуюся щель однако рука ближайшего героя остановила ее.
- Мне надо вернуться, - сказала девушка.
- Нет пути назад, - ответил древний витязь. - Мертвые не сражаются в мире живых. Память о нас в их власти. Возвеличить нас в веках или разрушить наши обелиски. Это уже их удел. А те, кто оказался здесь, заслужили покой. Назад дороги нет. Никому.
Марисабель опустила голову, но продолжила упираться.
- Колдун сказал мне не правду, - она посмотрела через плечо на, неторопливо сходящиеся, створки врат небесного города. - Не всю правду.
Герой засмеялся. Сперва в полный голос, но смех его продлился недолго, и угас коротким всхлипом. Похоже, древнему воителю было не очень то весело на пиру павших героев. Да и остальным тоже, судя по тому, какая задумчивая тишина повисла в роскошном зале. А ворота медленно, но неотвратимо сходились. Скрип их петель, прежде напоминающий музыку, теперь почему-то звучал совсем по-другому. Вот-вот огромные створки совсем сомкнутся и тогда... Но ворота еще не закрылись и отчаянная девица дерзко вскинула голову. Легендарный витязь, герой тысячи турниров, ветеран сотни набегов и участник доброй дюжины облав на драконов, настороженно отпрянул, встретив острый взгляд ее горящих, словно яркие звезды глаз.
- Нет. Не то истина, что про тебя помнят, а то, что остается живым!
Створки ворот гулко хлопнули, смыкаясь, но за миг до того как это произошло, между ними проскочила неуловимо гибкая фигурка взбалмошной девицы, - и лишь звучным эхом пролетел по небесной цитадели, ее веселый звонкий смех.
Очнувшись от видения, волшебник вдруг понял, что стоит на той самой поляне, на которой, они с Марисабель останавливались и переводили дыхание после побега из осажденного дворца и битвы с патрулем противника. Да, именно здесь они сидели... он, хоть и работали за него живые сапоги, полумертвый от усталости, и она, спокойная и свежая, словно бы и не было сумасшедшего кросса. Терпеливо ожидающая, когда спутник придет в себя. Вот здесь она стояла, там прошлась вокруг статуи древней королевы, и в этом месте присела, обхватив руками колени и вонзив каблуки в мягкую землю.
Волшебник с благоговением коснулся, оставшегося до сих пор следа и вдруг ему показалось, что он слышит ее голос. По щеке д'Аранжа прокатилась соленая капля. Но это был не только, и уже не столько поминальный плач - волшебник улыбался сквозь слезы.
Слепой случай или голос подсознания привел его на это место, неважно, но чародей вдруг понял, что Марисабель не умерла, не ушла, как он думал. Нет, девушка навсегда осталась в Парке. Неведомо каким образом но ее след остался не только в грунте, но и на самой ткани бытия всего вокруг. Стал ее частью, неотделимой и вечной, стал живой и смелой душой, которой так не хватало Парку для полного возрождения и, которую д'Аранж искал, сам не зная, что искать. Теперь же он ее нашел и обрел навеки.
Здесь маг и похоронил девушку. Самой Марисабель больше не было, но осталось воспоминание, которое будет с ним всегда. Будет говорить с ним, когда он ее навестит и вдохновит на новые свершения, и утешит в трудную минуту, и задаст, когда придет их время, нужные вопросы, что бы он начал искать на них ответы.
...Обычно заклинание, которым чародей возрождал из небытия погибшие шедевры, требовало длительной подготовки, однако на мага нашло такое вдохновение, что он ничуть не сомневался - сейчас оно должно сработать и экспромтом. Все составляющие, и все необходимые изменения, кристально четко прорисовались перед мысленным взором д'Аранжа, когда он, словно по бумаге, произнес формулу власти.
Вздрогнула земля, зашелестели остатками крон деревья, отвечая порыву ветра и древняя красавица, не то волшебница, не то королева, не то просто плод чьей то фантазии, с любопытством уставилась на простую девчонку, вернувшуюся к ней, чтобы продолжать поединок гордых взглядов. Но то была уже не просто человек, дерзнувшая поставить себя на один с ней уровень, теперь это была такая же как и она сама, бессмертная, вечно живая и вечно юная... навек застывшая в той самой позе, сидя, обхватив колени руками, и бесстрашно-беззаботно разглядывая могучую соперницу.
Волшебник наклонился и медленно провел рукой по гладкой щеке новорожденного изваяния.
- И ничего то ты мне этим не доказала, - печально проговорил старый, сентиментальный и уже наверное неисправимый, циник. - Но я благодарен тебе, что ты была, и клянусь Империей, выполню обещание.
Волшебник первого, то есть, высшего, согласно общепринятой шкале градации магов, уровня посвящения, д'Аранж Утонченный наклонился еще ниже и поцеловал статую в лоб. Потом отвернулся и медленно ушел прочь по одной из небольших аллей, что пролегает где-то на периферии Большого Парка.
Пара слов о том что случилось дальше.
Произнося клятву на могиле Марисабель Гранде, д'Аранж понимал, что, в общем то, он ее уже исполнил. Он обещал помочь в поисках напророченного источника силы? Но это он сам и был. Да и не было никакого пророчества. Был жестокий обман. Обещал избавить от влияния Слэга? Тоже почти исполнено. Ему оставалось лишь вызвать дух наглого оборотня в капюшоне ( лучше, наверное, в виде зомби, пусть заодно и помучается, скотина! ) и узнать каким образом тому удавалось дурачить столько времени первостатейного мага.
Правда позже всплыли некоторые факты, открывающие все в несколько ином ключе, но это уже совсем другая история, которая к гамбиту старого генерала имеет отношение лишь самое, что ни на есть, отдаленное...
К слову сказать гениальнейшая ( а кто будет утверждать что нет? ) задумка генерала Морина с разменом неравноценных фигур своего адъютанта на чародея Слэга вместе со всей его свитой, не увенчалась успехом. Вернее увенчалась, но не в той форме и далеко не так скоро, как генерал рассчитывал. Заброшенная приманка оказалась проглочена без возражений, и крючок, рыбке в язычок вонзился довольно легко. Вот только размеры "добычи" оказались намного больше, чем генерал даже мог себе представить. Приготовленная на одного, пусть даже и такого неординарного человека как Слэг, комбинация, оказалась практически бессильна против мощнейшей колдовской структуры.
Да, Слэг оказался удален из сферы основных боевых действий. Причем заслуга самого мага в этом была не меньшая чем генерала. Уверенный в том что поездка в Парк окажется ему полезной ( собственно так в конечном итоге и получилось, ведь он остался жив, и не только жив но и надежно изолирован от дальнейших событий, что, позднее позволило ему оправдаться на суде ) колдун сумел убедить в необходимости своего личного участия в экспедиции так же и темных храмовников. Однако на общий ход войны это повлияло не особенно. Слэг отбыл, а впоследствии еще и оказался пленен, однако его навевающее ужас имя никуда не делось, по-прежнему парализуя целые полки при одном лишь его упоминании... и осталось злое могущество Храма в лице еще нескольких жрецов. Умело применяя магию они даже среди собственных войск Сорганазеллы, сумели довольно долгое время удерживать иллюзию близкого присутствия зловещего мага. Нетрудно догадаться какой эффект на ход боевых действий это имело.
С появлением в зоне боевых действий д'Аранжа, ситуация немного выправилась, но, опять же, не настолько, как мог мечтать старый генерал. После гибели единорога Лорд-Протектор явился во всеоружии, однако и храмовники в этом секторе имели гораздо больший потенциал, чем в районе Большого Парка, так что ни в чем особенном, первостепенный маг опять не преуспел.
Впрочем, историю уже нельзя было остановить, события происходили со все большей скоростью и даже эта заварушка без последствий не осталась. Столкновение с первостепенным магом четко показало жрецам, что их подпольной деятельности, по крайней мере, в тех масштабах что они, на данный момент, уже имели, приходит конец. Так же как и в Парке, попытка нейтрализовать д'Аранжа не удалась ( при этом погибло еще несколько адептов среднего ранга ), и Совету Магов стало известно что затевается что-то, чего они допустить не должны. Совет начал активно действовать, а так как сил для открытого противостояния у Храма было пока недостаточно, то некоторые их второстепенные программы, в том числе и колдовской патронаж Сорганазеллы, оказались свернуты. Ликованию Коргадольцев не было предела.
Говорят, что, когда это случилось, Коргадольский магистрат собрался отлить в бронзе памятник генералу, сумевшему избавить город от невероятной опасности, однако старый полководец почему-то решительно им в этом отказал. Вместо этого, по его настоянию, был установлен другой памятник. Довольно странный, надо сказать, и лицам при разговоре д'Аранжа с генералом Морином не присутствовавшим, совершенно непонятный.
Изваяние изображающее молодую женщину, но почему-то в мужском дорожном костюме, и, что вообще странно, со смешной, очень сильно изогнутой саблей у бедра. Фигурная надпись на постаменте гласила: Ты прошла через тернии и границы, ты отыскала и принесла своему городу победу.
С этой статуей связана еще одна легенда. Говорят, из-за халатности литейщиков надпись на постаменте получилась с ошибкой, но так как пришлось бы переплавлять весь монумент, то опечатку решили оставить без внимания. И, тем не менее, ошибка все же была исправлена. Довольно странным образом, так словно кто-то исправлял надпись раскаленным докрасна пальцем. Якобы, там даже сохранились дактилоскопические отпечатки в застывшем чугуне.
Но это, разумеется, уже чистой воды выдумки. Чугун слишком грубый материал, чтобы на нем остались такие тонкие детали.
Гамбит старого генерала
Драгоценность мага
Операция "морской дракон"
Парящий Бастион
Гамбиты для старого генерала