Книга 2. "Охотники за аномалиями и предыстория к машине времени"
(Данная глава отражает историю полицейского Николая Карелина, который, пережив невероятные события, в итоге стал сотрудником отдела "Охотники за аномалиями")
Я знаю, ты не скажешь мне "люблю", но это даже и неважно.
Ведь рано или поздно скомкан и раздавлен будет наших отношений маленький корабль
Взгляд твоих синих, выразительных, неповторимых глаз
Подарит свет осмысленности, ритм и веру, что не выставлены напоказ...
Побудь со мной чуть-чуть,
Я этот мир о многом не прошу - для странника с разбитым сердцем подарить лишь капельку тепла.
Пусть жизнь ведёт себя как жёсткая игра.
Хоть даже мимолётным лучиком любви на сером и больном холсте экспрессиониста...
А может отраженьем звёздочки сияющей, единственной в пустой, убитой временем реке
и ноткой поэтичной в заурядной прозе эссеиста.
Мир не устанет клеветать, что у меня проблемы с головой,
При этом ему нравится дорогу людям тяжбами, предательствами выстилать -
А люди бестолковые пытаются извечной энтропии объясненье дать,
Хотя никто не знает, для чего необходимо душу неизвестности на растерзание кидать...
Побудь со мной чуть-чуть,
Моё присутствие так надоедливо, и ты мечтаешь побыстрей вернуться в будние дела,
Мы появляемся из ниоткуда, в никуда уйдём,
А жизнь безумна, но ведёт себя как важная игра.
С твоим присутствием ведь так прекрасно это небо надо мной,
С тобой не будем вместе - так положено,
Неважно, веришь иль не веришь ты в судьбу, но будет обнимать тебя другой...
Ты вскоре позабудешь наших встреч тепло как забывают люди то, что остаётся в прошлом.
Лицом в толпе останусь...
Каплей монотонного дождя, какие тысячами начинались будто бы нарочно.
Я знаю, ты не скажешь мне "люблю", но это даже и неважно.
Ведь рано или поздно скомкан и раздавлен будет наших отношений маленький мирок
Да, именно такие мысли лились из моего сознания в виде строчек на лист бумаги когда-то. Меня зовут Александр Быстров. Мы встречались со Светланой. Но был момент, когда казалось, что я Свету потерял и уже не буду с ней в этой жизни. Я настойчиво добивался её внимания к себе, бегал за ней, ухаживал. А она всё не решалась принять ищущую взаимной любви персону (меня). Света не могла всецело ответить взаимностью. Не знаю, по какой причине - может, жизнь на тот момент её ещё не научила делать большие, важные, самостоятельные шаги к чему-то; возможно Света не могла выбрать, кому из нескольких претендентов на её любовь отдать своё сердце. А возможно, просто не хотела пока ещё обременять себя тяготами настоящей семейной жизни и всеми силами стремилась удержать молодость, свободу, независимость от системы и навязываемых ею (системой) правил. В общем, она никогда не говорила, почему вела себя так неоднозначно: то принимала предложения сходить куда-нибудь развеяться после рабочего дня (либо сама предлагала это) или просто встретиться у меня или у неё дома, чтобы побыть наедине; а то безоговорочно заявляла, что из наших с нею отношений ничего не выйдет, потому что она не расположена к семейной жизни и слёзно просила меня понять её и не обижаться. И это всё длилось очень и очень долго, пока в один прекрасный момент я не поставил условие: либо мы с ней вместе, либо нет. Как ни странно, Света дала утвердительный ответ сразу, практически не колебаясь. Такова природа женщин - не поддающаяся объяснению, зачастую - логике. А порою - пугающая своей непредсказуемостью, и оставляющая неоднозначные ощущения в душе и сердце.
Мы со Светой вместе с тех пор.
- Ты давно женат? - спросил Николай. Его взгляд на мгновение задержался на обручальном кольце у меня на пальце, затем был переведён на вымоченное по ту сторону дождём окно.
- Четыре года, - ответил я.
Николай раздавил в пепельнице окурок и сделал большой глоток из стеклянной кружки с пивом.
- Дети есть? - Он продолжал задумчиво глядеть в окно.
- Нет, - был мой ответ. - Пока не надумали ещё с женой.
Николай кивнул.
- А у тебя? - спросил я.
Он отрицательно качнул головой и молвил:
- Девушка после долгой совместной жизни бросила, мотивируя тем, что ей не нравится моя работа. Ну, знаешь - стрельба, погони, бандиты, задержания и всё такое. Сказала, что не выдержит, если меня грохнет какой-нибудь отморозок, которому чхать на этот мир. Но это лишь отговорка. Она нашла другого.
- Любишь её?
- Да, - Коля глотнул ещё пива, облизал губы, и прикусил нижнюю губу. - Но бегать, как дурачок или щенок, больше не собираюсь ни за кем.
Я взглянул в его лицо. В нём была усталость. Глаза как всегда серьёзные. Мне захотелось его отвлечь от грустных мыслей, попытаться рассмешить, хоть на мгновение вырвать из повседневных дум. Я умел это проделывать с большинством людей, при чём как-то ненавязчиво, лояльно, душевно и удачливо. Но Николай - исключение. Это был тот самый случай, когда я просто не стал острить и говорить что - либо для потехи, потому что заранее знал, что ничего не выйдет и я лишь проявлю слабость. Николай был одним из тех, кто отличается от основной массы. Он начал работу в нашем оперативном отделе недавно. Перевёлся из Оперативно - розыскной части в отдел Уголовного розыска города Зотин. Такие личности, как Николай Карелин, создают впечатление чересчур спокойных людей. Настолько спокойных, что их и незаметно. Они отлично выполняют свою работу, приносят пользу обществу, не остаются где-то там, позади всех. И, тем не менее, их незаметно.
- Понимаю тебя, - молвил я. - Из личного опыта знаю, женщины - очень странные существа сами по себе. Жизнь и мир нас упорно учат одной вещи: не нужно всё своё внимание в жизни сосредотачивать на женщине и делать её центром своей вселенной. Нужно быть готовым к тому, что в любой момент та, что находится рядом, предаст и воткнёт тебе в спину нож. Это может проявиться по-разному: полюбила другого, поэтому уходит; ты растолстел, и поэтому она уходит; ты не зарабатываешь достаточно денег, и поэтому вали на все четыре стороны сам! Сегодня ты - милый, единственный. Завтра - враг номер один и "я требую развода!". В общем, множество причин могут послужить внезапному изменению настроения и поведения твоей любимой. Не нужно морально и психологически зависеть от женщины - лучше пусть она от тебя так зависит. А ты не забывай, что ты - одиночка.
Жизнь для каждого удивительна по-своему. Иногда какой-то случай, словно вылетевшая из ствола пистолета пуля, в один миг всё меняет. Причём навсегда. Теперь, скорее всего, самое главное для Николая Карелина - работа. У полицейского её всегда очень много, поэтому с тем, чтобы занять себя и свои мысли, проблем уж точно не будет. Погода стояла чересчур дождливая. И, пусть подходил к концу май, дождь был, скорее, похож на осенний - холодный и неуютный. В этот выходной день мы с Николаем встретились случайно в супермаркете и решили зайти в кафе на первом этаже, переждать там пока дождь утихнет. Потом я вернулся домой. Света к тому времени приготовила обед.
В этот вечер Света захотела выпить. Не припомню, чтобы до этого, за все годы нашей совместной жизни, она по собственной инициативе предлагала пропустить стопку-другую алкоголя. Изредка, и только когда я сам предлагал, она выпивала немного. Я спросил, случилось ли что-нибудь у неё. Как выяснилось, её уволили с работы в связи с сокращением штата. И поэтому, по её словам, она хотела расслабиться немного и выбросить всё из головы, отдохнуть от всех насущных проблем. А чтобы это лучше получилось, Света хотела пропустить немного алкоголя. В её синих глазах были грусть и задумчивость. Казалось, слёзы вот-вот брызнут... Я опустился рядом с ней на диван, обнял и коснулся губами её щеки.
- Милая, не переживай, - молвил я ей. - В жизни бывает всякое. Не нужно принимать всё так уж близко к сердцу. Подумаешь - уволили. Отдохнёшь зато от всего. Даже в голову не бери!
Она взглянула на меня. Её беспомощная улыбка говорила о том, что дело было не столько в увольнении, сколько в чём-то другом. В чём-то, о чём Светлана говорить не хотела. Тем более, что по темпераменту она - сангвиник. Ей обычно не требуется особых усилий, чтобы пережить какую-нибудь мелкую неприятность. И уж тем более она бы не стала так расстраиваться из-за какого-то увольнения. Она выпила три стопки коньяка, припрятанного у нас в кухонном шкафу. Затем взяла мою руку и приложила ладонью к своей щеке. Закрыла глаза. По другой её щеке катилась слеза. Мы сидели на диване. Света не хотела меня выпускать из объятий. Будто ребёнок, ищущий поддержки, молча гладила мои руки, целовала их, ласкала меня и обнимала. В этот вечер мы занимались любовью, казалось, дольше и больше чем когда-либо. Возможно, действительно Света переволновалась из-за того, что не по своей воле лишилась работы. Она любила свою работу, и этим всё сказано. Я пытался сам себе этим всё объяснить, однако что-то на душе было не совсем спокойно.
Взгляд твоих синих, выразительных, неповторимых глаз
Подарит свет осмысленности, ритм и веру, что не выставлены напоказ...
Хоть даже мимолётным лучиком любви на сером и больном холсте экспрессиониста...
А может отраженьем звёздочки сияющей, единственной в пустой, убитой временем реке
и ноткой поэтичной в заурядной прозе эссеиста...
Моё стихотворение, что я посвящал когда-то Светлане, как будто ожило в тот момент. И если когда я его сочинял, главный персонаж (мужчина) обращался к своей любимой с важной для него просьбой, то теперь центровым персонажем стала сама любимая, которая как бы отвечала мужчине его же стихотворными строками. Теперь будто Света говорила мне в ответ: "Побудь со мной. И больше мне не надо ничего. Побудь со мной, пока есть такая возможность...". Я вздрогнул от этих мыслей. Света уже спала, прижавшись ко мне. А я долго не мог уснуть в ту ночь. Слушал шум неугомонного дождя за окном и смотрел в тёмный, ночной потолок спальни.
Следующий день, после продолжительного дождевого периода, наконец-то выдался вполне солнечным и тёплым. Однако с наступлением тепла преступлений в городе Зотин вовсе не убавилось. Понедельник - день тяжёлый. Хотя понятия "лёгкость" у сотрудников оперативного отдела Уголовного розыска не существует. Сразу два трупа было обнаружено в городе, неподалёку один от другого. Создавалось впечатление, что оба преступления были совершены одним и тем же маньяком (или одной бандой). Характер нанесения ранений был один и тот же. Когда мы с Николаем Карелиным приехали на место совершения первого преступления, мне, по правде говоря, стало не по себе. Тело жертвы было растерзано, будто над ним поработали дикие звери. За всё время работы в полиции я подобного не встречал. Увидев позже и второе тело, я подумал, что, возможно, голодный медведь - людоед сбежал из городского зоопарка и теперь совершает нападения на жителей города. Оба тела были просто разорваны в клочья. Останки первого мужчины висели в парке на сучьях дуба. Останки другого мужчины находились на городской аллее, неподалёку от того парка. Как выяснится позже, после установления личности жертв, они не были связаны друг с другом. Опрос жителей близлежащих домов не принёс поначалу ничего существенного. Две женщины из квартиры многоэтажки говорили о странном автомобиле "Фольксваген", петлявшем по проспекту. Однако сотрудники отдела Уголовного розыска выяснили, что владельцы данного автомобиля были задержаны в нетрезвом состоянии за рулём. Каких-либо особо тяжких преступлений за ними не числилось. Отпечатки их пальцев на месте убийств не были найдены. Ещё один мужчина сообщил, что видел у парка кучку обдолбанных и пьяных подростков. Однако во время расследования не выяснилось, что кто-либо из них причастен к убийствам. Позже удалось установить личность погибших. На этом преступления не прекратились. В течение последующих трёх недель было совершено ещё три жестоких убийства. Всё выглядело так, будто в городе действительно орудовало какое-то крупное хищное животное. Хотя сотрудники Следственного комитета при прокуратуре склонялись больше к версии об объявившемся маньяке в человеческом обличии.
Этакий Кровожадный Потрошитель.
Как - то я посетил Николая Карелина. Заехал к нему домой. Мы поздоровались, он сказал мне располагаться, чувствовать себя как дома, а ему нужно было засунуть первую порцию белья в стиральную машину и выставить режим. Пока он возился, я осмотрел гостиную. Внутреннее убранство дома Коли - это была не очень удачная попытка оформления в стиле Прованс. Так мне показалось. Я заехал проверить, как у Карелина дела, хотя это, скорее всего, была лишь отговорка. Я искал улики. Искал что-то, что могло бы навести меня на след убийцы... Почему дома у Николая Карелина? При чём тут именно он? Всё объясню. Может быть, он настолько переживал из - за ухода своей любимой, но всё же...
Стоп!
Что это?
Мой взгляд задержался на столике, где лежала раскрытая книга, рядом с ней - простой карандаш. Я подошёл поближе и прочитал заголовок абзаца, сопровождающегося наглядными тематическими иллюстрациями: "Как правильно разделывать тушу оленя, кабана и других диких животных". Мысли сбились в одну вопросительную кучу: "Зачем это Карелину?" На фоне происходящих событий в городе сейчас чтение такого пособия показалось мне чем-то вроде насмешки надо всем вокруг. Ещё бы охотничий нож и маску положить рядом с книгой на столик - и я мог бы с гордостью констатировать, что нашёл Кровожадного Потрошителя. Кровожадным маньяком оказывается тот, кого меньше всего ожидаешь увидеть в этой роли. Близкий тебе друг... любимый человек... школьный учитель... твой сосед... коллега по работе - одним словом, неожиданный финал истории. Лицо под сорванной маской - обличие зверя-маньяка... оборотня в погонах... или же какого-нибудь монстра.
"Зачем это Николаю?" - вновь пронеслось в голове. И я вспомнил о том, что в один из прошлых разов я застал Карелина дома, читающего "Оборотни. Легенды и реальность. Современная наука обо оборотнях". При этом Коля вроде бы до этого не увлекался подобными книгами. Он появился в дверях гостиной когда я рассматривал открытую книгу.
- Собрался на охоту что ли? - кивнул я на книгу.
- Да так, подумываю, - пожал Карелин плечами и промолвил: - Пиво будешь?
- Да.
В этот вечер мне долго лезли в голову нелепые мысли, кажущиеся такими далёкими от реалистичности, но в то же время навязчивые и дотошные. Если бы мне было меньше лет, и я бы всё ещё посещал школу, то такие мысли наверно и можно было воспринимать серьёзно. Но не теперь. И тем не менее... Могут ли люди вроде Николая Карелина очень сильно озлобиться на весь белый свет из-за того, что их бросает любовь и уходит от них к другому человеку? Могут ли они настолько потерять голову от злости, что из полицейских, к примеру, превращаются в самых настоящих маньяков и убийц и начинают свою подлую кровавую, размеренную деятельность? Не проще ли тогда уж (если на то пошло) ненавидеть только одного человека - того, который разбил тебе сердце, чем ненавидеть весь мир? Весь мир ты не сможешь спрятать на задворки сознания, чтобы не вспоминать о нём сколько это будет возможно. А вот с человеком, которого ты любишь и который тебя предал, так поступить можно. Отбрось его на второй план и сосредоточься на чём-либо, сделав это "что-либо" целью своей теперешней жизни. Всё. И пусть воспоминания о предателе изредка напоминают о себе. Но ведь основное время они пылятся на задворках твоего сознания. Но, к сожалению, сознание и самовнушение многих людей порою играют очень злую штуку. Они отказываются мириться... Отказываются принимать какой-либо удар жизни и делать вид, будто ничего не было, затаивая злобу на весь мир. Обязан ли Николай Карелин быть, по моим рассуждениям, тем самым убийцей-маньяком? Нет, не обязан. Но была ли хоть какая-то вероятность, что именно он совершает те жуткие убийства, переполненный негодованием, ненавистью ко всему окружающему и упорным чувством несправедливости в сердце? "Ну а почему нет?",- отвечал я сам себе вопросом на вопрос. И если так, то его интерес к чтению книги о том, как правильно разделывать туши животных... (нет, лучше сказать "ЖЕРТВ") вполне понятен. Он так развлекается... Ведь тогда он просто чокнутый на всю голову... Но мне не был понятен его интерес к книге о существовании оборотней. Может, я просто ошибался, и Николай Карелин продолжал оставаться всего лишь Николаем Карелиным - полицейским из города Зотин, даже после того, как его предал любимый человек. А жуткие книжки он читал просто, чтобы скоротать время после работы теперь уже одинокими, долгими вечерами. Это объяснение казалось наиболее рациональным и справедливым, чем... Чем всякая другая чушь, которую я, придурок и идиот, понапридумывал себе! Почему я вообще решил, что возможным убийцей является Николай? Почти месяц назад я подъехал к городскому парку ночью - к тому самому парку, где мы с Колей днём увидели останки самой первой жертвы. Необходимо было ещё раз осмотреть место преступления. Вход в парк был закрыт полицейскими лентами с надписью: "За ленту не заходить. Место преступления". Я пригнулся и прошёл под ними. И каково было моё удивление, когда издалека в согнувшемся под деревом, а затем поднявшемся силуэте я узнал Колю. Я знаю, о чём подумает читатель - и что же здесь странного? Он такой же сотрудник полиции, как и ты. У него тоже в голове возникла какая-то мысль, могущая дать зацепку к раскрытию преступления. Ему тоже, как и тебе, ночью приспичило ещё раз осмотреть место преступления. У меня у самого возникли те же самые мысли в первую секунду, и я даже поспешил к Карелину, чтобы поприветствовать его и поделиться с ним своей идеей.
Но...
То, что я увидел, если и не повергло меня в шок, то заставило очень и очень задуматься насчёт личности своего напарника как таковой. С тех пор я и приглядываюсь к нему более тщательно. Может быть, конечно, даже чересчур тщательно...Может и ничего особо страшного нет в том, что мне довелось лицезреть.
Стоящий в ту ночь у дерева Карелин провёл пальцами по сучьям, затем опустился на корточки, опустил ладонь в подсохшую уже лужу крови. Поднял руку, поднёс её к лицу. При этом его глаза будто бы стали какими-то звериными... Ну, то есть, выражение его глаз. Это выражение было похоже на выражение глаз маньяка.
Что это? У Карелина совсем поехала крыша? Понятно, что после того, как тебя предаёт близкий любимый человек, тебе потом, возможно, и плевать на всё. Но ведь есть рамки дозволенного... рамки приличия. Есть такое понятие, как этика, в конце концов. Неужели можно настолько чокнуться, чтобы намеренно всем показывать, что ты маньяк, убийца? Поэтому-то я и поубавил ход, скрывшись за ближайшим кустарником и пытаясь переварить, что я только что увидел. С той ночи прошло уже время. Я всё старался подловить Карелина на чём-то ещё. На мой взгляд, мне это всё-таки удалось, когда я увидел книги, которыми Николай увлекался.
"Оборотень в погонах" - это ещё даже снисходительное обозначение для моего напарника, если он действительно являлся тем, кем я думал. Вряд ли, конечно, тут есть что-то мистическое. Николай - человек. Такой же, как и все - из плоти и крови. А то, что он тронулся умом - ничего мистического в этом нет.
Или всё это не так, и ситуацию всё же стоит рассматривать под другим углом?
Книги про оборотней. Книги про то, как правильно разделывать жертв...
Я приходил домой с работы, обнимал Свету, пытался на какое-то время выбросить проблемы из головы. Хоть это и не очень-то помогало. Света засыпала, прижавшись ко мне, а я думал о том, что Потрошитель вновь вышел на охоту и именно в этот момент кромсает очередную жертву. Остаётся дождаться утра и сообщения о вновь найденном трупе. Света вздрагивала во сне, начиная разговаривать - будто чувствовала сквозь сон мои тревожные мысли. В своём же сновидении я однажды увидел, как в комнату, где я нахожусь, проникает страшное существо. Оно тут же стремится ко мне, вроде бы с каждым шагом увеличиваясь в размерах. При этом у меня в голове мысль: "Сам виноват. Не закрыл дверь в комнату...". Я распахнул глаза с бьющимся от страха сердцем, и тут же с неким облегчением осознал, что конец мне наступил там, во сне, а не здесь в реальной жизни. Аккуратно, чтобы не разбудить жену, поднялся с постели и долго стоял, глядя в ночное окно.
Следующим на очереди в качестве жертвы убийцы оказался знакомый мне хозяин небольшого автомагазина. В ту ночь я был на дежурстве. У Карелина был выходной. Однако, несмотря на это, когда я приехал на место преступления, то среди группы зевак увидел и Николая. Он был в домашней одежде. Я смотрел на него, он - на меня. От его взгляда стало не по себе. Казалось, что с тех пор, как я уличил его в чтении книги по разделыванию туш, Карелин смотрел на меня как на будущую жертву. Никак иначе. Я хотел было что-то спросить у него, что-то сказать, но из головы всё улетучилось. А Коля переводил исполненный холодом взгляд с меня на убитого продавца, полицейских и экспертов, что осматривали разнесённое помещение магазина. Наконец я подошёл к Николаю поближе и поинтересовался, почему он здесь. Ведь он должен был находиться дома в свой законный выходной. Я ожидал, что он растеряется и не сразу сообразит, что ответить. Однако Коля улыбнулся и молвил:
- Просто ездил за покупками и проезжал мимо знакомого магазина.
Я взглянул на его старенький "Фольксваген - Пассат". На заднем сиденье стояли пакеты с логотипом продуктового магазина. Николай не сводил с меня глаз. Мы с ним оба работали в полиции и знали, что такое "отвлечь внимание" или "замести следы". Пакеты с едой в автомобиле не значили ровным счётом ничего.
- Работы прибавилось, - Только и нашёлся я что сказать, чуть заметно улыбнулся и направился к магазину. Я буквально ощутил позади коварный прищуренный взгляд Карелина. Он сверлил меня взглядом, и от этой мысли было не по себе. Оглядываться я не стал, всячески делая вид, что озадачен работой.
На самом же деле я теперь следил за своим напарником. Практически двадцать четыре часа в сутки. Начальнику на планёрке объяснял, что проверяю людей, обхожу адреса, допрашиваю свидетелей. Однако, в целом, всё это было второстепенно, и докладывать нужно было совсем о другом. Я прекрасно это понимал, но улик пока что не было. А аргументы так себе. Книжки про монстров и как правильно охотиться? Это не аргументы, а фуфло! Помешанное осматривание окровавленных пальцев и выражение глаз маньяка? Ну, каждый "сходит с ума" по-своему... Однако это вовсе не означает, что вокруг все стопроцентные маньяки и убийцы. Хочу добавить, что Кровожадный Потрошитель всё же проявил себя во всей красе. При чём, в самое ближайшее время - долго ждать не пришлось. Несколько дней, без сна и отдыха, я следил за Карелиным. Потребовались умения и навыки детектива, чтобы понять, где он окажется в следующий момент. Я обнаружил его ночью в том самом магазине автозапчастей, где было совершено крайнее убийство. Коля был в служебной форме, с оружием наготове. Он осматривал место преступления. Либо же делал вид, что осматривал, а на самом деле просто пришёл полюбоваться на свою работу... Психи и маньяки часто так делают. Но это ещё не всё. Когда я стал приближаться, он, не оборачиваясь в мою сторону произнёс:
- Убийцу всегда тянет на место преступления, да, Саш?
Его голос звучал громко и уверенно. Он ожидал, что я буду здесь. Это было понятно, ведь он не был удивлён моему присутствию. Всё обстояло очень плохо.
Для меня, разумеется.
После того, как Карелин произнёс вслух моё имя, вокруг появились полицейские, угрожающие мне пистолетами.
Карелин.
Он устроил засаду. Знал, что слежу за ним. Позволил ЯКОБЫ подловить его на месте преступления. А затем меня просто уложили мордой в землю, скрутили, и посадили за решётку. Меня объявили подозреваемым во всех совершённых убийствах.
Меня...
Николай.
Он просто стоял и улыбался, глядя как меня, закованного в наручники, посадили в полицейский автомобиль.
В ту ночь, находясь в камере, я чуть не сошёл с ума, задавая себе лишь один вопрос: "Что же здесь творится?" И лишь ближе к ночи следующего дня меня отвели в комнату допросов, где находились Николай Карелин и начальник нашего отдела. Начальник отдела, сорока девятилетний полковник Рыбин Виктор Алексеевич, был лысым дотошным человеком; выглядел старше своих лет. Его фирменной фразой была такая: "Может, справедливости и не существует, но никто не отменял права стремится к справедливости". Да, понимаю: странноватый девиз для сотрудника полиции, и уж тем более для офицера высокого ранга. Однако Рыбину была присуща оригинальность во многих вещах. Он умел выбирать момент, чтобы подбодрить, либо же опустить по-полной кого-нибудь. При чём, в такие моменты ему даже необязательно было что-то произносить. Можно было лишь кивнуть или развести руками, и ты осознавал, что находишься по ноздри в г...вне или, наоборот, на вершине мира. Рыбин сел за стол напротив меня. Ему было неприятно видеть одного из своих подчинённых закованным в наручники в комнате допроса - это чувствовалось по его взгляду, вспотевшему лицу, движениям рук.
- Говори, Саша, - молвил полковник.
- Что я должен говорить?
- Хватит играть! - рассердился Рыбин. - Ты окончательно тронулся умом?
- Я ни хрена не понимаю, о чём идёт речь! - вскипел я в ответ. Поднял глаза на Карелина. - Может лучше Колю спросить, что с головой у него?..
Карелин смотрел на меня свысока с подобием презрительной улыбки и холодом в глазах.
- Не утверждаю, что именно ты совершаешь все эти убийства, - продолжал Рыбин. - Но ты являешься соучастником. Именно Коля тебя раскусил. Он обнаружил неопровержимую улику на месте преступления.
- Какую на хрен улику?
Не отрывая от моего лица взгляда, Рыбин достал из нагрудного кармана кителя нечто завёрнутое в целлофановый пакетик.
- Узнаёшь? - потряс начальник перед моими глазами пакетиком и положил его на стол.
Я пригляделся. В пакетик была завёрнута золотая цепочка с подвеской-талисманом.
- На ней сплошь и рядом твои отпечатки пальцев, а также кровь всех жертв убийств. Будешь отрицать, что это твоя цепь? Ты такой растяпа, что идёшь на дело и оставляешь личные вещи на видном месте?
Полковник вытянул указательный палец в мою сторону:
- Прямо сейчас Карелин с ребятами будут проводить в твоём доме обыск. Мне очень горько осознавать, что ты- убийца, Саша... Очень горько. Не хочу в это верить. Но реальность есть реальность.
- Света... - произнесли мои губы. Я смотрел на цепочку как помешанный. Не верилось, что всё это реальность, а не страшный сон. Это была золотая цепочка, очень редкая. Она подходила как для мужчин, так и для женщин в качестве украшения. Помню, какое ликование было в моём сердце, когда я дарил это украшение моей любимой. Это украшение было словно дополнением к обручальному кольцу, усиливая ещё больше наше со Светой скрепление брачными узами.
Я смотрел на цепочку, не понимая, что же всё-таки происходит. Карелин? Он, что подставил меня? Не знаю, как, но он стащил у Светы цепь и подбросил на место преступления. Ну, конечно! Рыбин ведь только что сказал, что именно Коля обнаружил улику. Карелин подставил меня. Псих сраный! Ублюдок. Кричать и вопить, пытаясь обвинять Николая, было бы бессмысленно. Нужно было действовать здраво. Я взглянул на полковника и молвил:
- Прикажи Карелину взять меня ко мне домой. Это важно для раскрытия преступлений. Сам убедишься в этом.
- Извини, Сань, без тебя обойдутся, - ответил полковник, глядя как Карелин покидает комнату.
Я не знал, зачем точно, но рвался домой. Было навязчивое ощущение чего-то неприятного и жуткого, что вот-вот должно было начаться. Кроме того, мне необходимо было увидеть Свету, поговорить с ней. Я не отставал от полковника с настойчивой просьбой отвезти меня ко мне домой.
Дверь частного дома на окраине города Зотин открылась.
- Здравствуйте, госпожа Быстрова, - кивнул Николай Карелин. Стоявшие с ним рядом ещё два полицейских также поприветствовали Светлану.
- Странно, - растерянно ответила девушка. - К чему так официально? Николай, Вы меня пугаете.
Её симпатичное лицо, синие добродушные глаза, приятная улыбка заставили Николая покраснеть. Хотя, казалось, он этого не заметил.
- Очень неприятно говорить. Ваш муж задержан по подозрению в серии убийств. Вот ордер на обыск Вашего дома.
Улыбка пропала с лица девушки. Её взгляд наполнился строгостью. Она поочерёдно глядела на всех полицейских, теперь с настороженностью.
- Вы позволите войти?
- Да, проходите, - ответила Света, отступив назад, пропуская в дом представителей правоохранительных органов.
- Знаю, Света, о чём Вы думаете, - разувшись и войдя в дом вместе со своими коллегами, молвил Николай. - Но позвольте всё объяснить...
Его прервал резкий оборвавшийся крик одного из двух мужчин в форме, как и Николай уже находящихся в гостиной. Карелин обернулся. Когда он увидел, что происходило в тот момент в доме Быстрова, его ноги едва не подкосились. За всё время службы такого он не видел точно! Белая блузка и синие джинсы опадали обрывками с тела Светланы. Сама же девушка трансформировалась в огромного двуногого зверя, покрытого тёмно-серой шерстью. Карелин получил тяжёлый удар рукой-лапой в голову, лишился сознания. Один из помощников Николая бился в судорогах на полу с рваным ранением на шее. Второй, выкрикивая ругательства и одновременно молитвы, производил выстрел за выстрелом из пистолета Макарова в обращающуюся в чудовище девушку. Однако заметного эффекта это не производило. Когда патроны закончились, сотрудник полиции бросил оружие и схватил табуретку, стоявшую у стола. Попытался нанести монстру удар. Однако табуретка была разбита мощным встречным ударом огромной звериной лапы. Полицейский же был пришпилен к полу двухметровым огромным монстром, завершившим уже своё превращение. Зверь с двух лап опустился на четыре и, то и дело нервно подёргивая торчащими из головы волчьими ушами, впился клыками в тыльную часть шеи лежащего мужчины. Раздался надрывный крик жертвы, который резко оборвался. Монстр с жутким шипящим рычанием терзал человека. Когда оба сотрудника Николая Карелина были мертвы, монстр поднялся во весь рост и издал всё то же шипящее рычание, оглядывая зелёными глазами убиенных. Очередной выстрел раздался в доме. Теперь от этого выстрела монстр заревел, почувствовав страшную боль. Николай Карелин, придя уже в себя, продолжал нажимать на спусковой крючок, выпустив ещё несколько пуль в неприятеля. Чудовище выломало входную дверь, выйдя на улицу. Оно рухнуло наземь во дворе, издавая душераздирающие предсмертные вопли. В конце концов, под начавший моросить дождик зверь затих. Я видел, как Николай спокойным, неторопливым шагом выходит из дома через выломанную дверь с пистолетом в руке. Мы с нашим начальником Рыбиным как раз вошли во двор. Онемев от страха, стоя как вкопанный, я глядел на Колю.
- Серебряные пули, - коротко пояснил Коля, демонстрационно подняв свой пистолет.
Я взглянул на мёртвое чудовище, затем вновь перевёл глаза на Карелина.
- Мне думалось, что это ты трансформируешься в зверя и выходишь на охоту за людьми, - говорил тем временем Николай. - Найденная на месте преступления цепочка с украшением укрепила мои подозрения в том, что ты замешан. Кроме того, в ходе расследования были обнаружены следы, ведущие к твоему дому. Я попросил экспертов не распространяться об этом факте как можно дольше, и особенно не говорить об этом тебе, пока я не выясню детали. Как раз перед тем, как я встретил тебя у магазина ночью, мне довелось увидеть неподалёку убийцу в его истинном обличии. Почему-то подумалось, что это был ты. И вообще все подозрения падали на тебя. На самом же деле, Кровожадным Потрошителем оказалась Света, твоя жена. - Карелин кивнул на мёртвое существо перед собой. - Так понимаю, ты вручал ей цепочку в подарок, поэтому там отпечатки твоих пальцев.
Я перевёл взгляд на существо и увидел перед собой свою жену, тело которой было распластано на земле в струях всё усиливающегося дождя. Света лежала нагишом с раскинутыми руками и ранами от пуль в теле. Дождь смывал с её бледного, прекрасного тела сочащуюся кровь, растворяя её (кровь) в падающих на землю водяных потоках. Глаза Светы были закрыты. Лицо - безмятежное, не выражало абсолютно ничего. Я опустился перед ней на колени, приподнял её обмякшее тело, крепко его обнял и зашёлся беззвучными рыданиями.
- Саша ни в чём не виноват, - обратился Николай к полковнику Рыбину.
Рыбин смотрел на Карелина округлившимися глазами, пребывая в шоке от всего происходящего.
Николай посмотрел куда-то в сторону, затем закрыл глаза:
- В книжках про нечисть не врут...
Света работала фотографом. По долгу службы ей время от времени выпадали командировки. Она бывала в разных странах до и после нашей с нею свадьбы. Однако, по её собственным словам, она всегда мечтала посетить Индонезию, "Страну тысячи островов", как её привычно называют, поскольку это крупнейшее в мире островное государство. Губ Светланы всегда касалась мечтательная улыбка, если заходил разговор об этой стране. Я сам улыбался, слушая с каким неподдельным ликованием Светлана всегда говорила о самобытной культуре "Страны тысячи островов", девственной тамошней природе, а также уникальной флоре, фауне, традициях, красоте, великолепных красках, возможностях занятия водным спортом круглый год и многом-многом другом, что можно там увидеть, почувствовать, попробовать, ощутить. Не буду описывать, какой у Светы был восторг, когда её фирма направила её в командировку в Индонезию, чтобы там Света сделала эксклюзивные снимки процесса хотя бы одного из необычных обрядов, для журнала. Не буду пересказывать все описания её поездки в Индонезию, что Света оставляла в своём дневнике, который я прочитал уже после её смерти. Скажу только о самом "виновнике торжества" - том самом обряде, на котором от Светланы требовалось пребывать в качестве фотографа. Это было на Бали, курортном острове, который ежегодно посещает множество туристов из разных стран. Но именно моей Свете "посчастливилось" стать участницей и натерпеться от одного из тамошних обрядов. При чём последствия перевернули всю её... нашу с нею жизнь, изменив её навсегда. Как я понял из записей её дневника, обряд островитян заключается в подпиливании у коренных жителей острых зубов. Этот многовековой обряд Индонезии считается одним из важнейших и исполнен глубоким философско-духовным смыслом. Возраст участников проведения данной церемонии начинается с восемнадцати лет. Так повелось у индонезийцев, что человека с острыми зубами могут не пустить на небеса после смерти, перепутав с животным. В любом человеке, как отражении мироздания, присутствуют добрые и злые силы. И злые силы он должен научиться контролировать, как раз - таки путём прохождения данного ритуала и поступая во взрослую жизнь. Церемония подпиливания зубов очередному счастливчику, на которой присутствовала Света, проходила в одном из балийских храмов. Священник напильником должен был обточить зубы молодому мужчине, а потом зубную пыль торжественно закопать, чего и требует обычай. Но вдруг парень словно бы сошёл с ума, взбесился... Он вскочил на ноги, крича. Его глаза исполнились мистическим зелёным огнём. Зубы стали трансформироваться в звериные клыки. Словно дикое животное, человек бросился на священника, укусив того за руку, затем стал гоняться за перепуганными гостями. Те с воплями бросились в рассыпную. Бросилась убегать и Светлана, но ей, как и священнику, повезло меньше, чем остальным. Укус пришёлся ей в левое плечо. Поговаривают, что такое дикое поведение (нападение на других во время обрядов, нанесение укусов и так далее) присуще не очень многим людям. Оно присуще тем, чьи злые внутренние силы перевесили добрые, лишив индивида всяческого контроля над собой. А данный индивид каким-то образом был причастен к чёрной магии, колдовству - по своей либо не своей воле. Тогда-то демоны, пребывающие в человеке, и готовы якобы проявлять себя. Пришла Света в себя в местном госпитале с обработанной раной и перемотанным бинтами плечом. Врачи объяснили, что приняли необходимые меры, произвели инъекции антибиотиков и обеспечили промывание организма капельницами, чтобы предотвратить возможное развитие бешенства и заражение крови. Два месяца Светлана пребывала в балийском госпитале, пока врачи не убедились, что её жизни ничто не угрожает и что она уже точно пошла на поправку. Таким образом, с медицинской точки зрения все необходимые меры были приняты, и жизнь Светланы была вне опасности. Однако не всё оказалось так просто, как выглядело на первый взгляд... По признанию Светланы в её дневнике, своё первое нападение на человека она совершила ещё в Индонезии. Однако вспомнила она об этом только по приезду в Россию, спустя время. Моменты обращения изначально сопровождались потерей памяти и лишь позже сознание Светы стало запечатлевать и хранить в памяти не только действия, совершённые в человеческой ипостаси, но и в звериной.
Теперь моя жена покоится в земле. Я часто навещаю её одинокую могилу на зотинском кладбище. Одинокую не в смысле, что её могила единственная на всём кладбище, а в том смысле, что ей одиноко там без меня. Мне же очень и очень одиноко без неё здесь. И никто никогда не сможет мне заменить мою любовь, отнятую у меня этим миром...
Никто и никогда.
Кто бы и когда бы ни пытался умничать, утешать или философствовать.
Твой образ в памяти - навек,
Хоть больше не прошепчешь мне: "Люблю".
Испорчена кристальность веры рек
И милый взгляд влюблённый больше не ловлю...
Бессмертны чувства, и пускай субъекта их в привычной жизни больше нет.
Ничего теперь не нужно от тебя, прекрасный, но жестокий белый свет...
- Итак, ребята, как вы сами видите, работы много. О выходных пока придётся забыть, - Лицо лысого директора было разгорячённым и, как всегда, раздражённым. Своих подопечных он обычно держал в кабинете неестественно долго, однако сегодня совещание прошло на удивление скоро. - Галкин, для твоих орлов есть работа. Вот, здесь всё написано, ознакомься и распорядись.
Галкин Виктор в Научно-исследовательском институте города Верхний Хорь занимал должность руководителя отдела с причудливым названием "ОЗА", что расшифровывалось как "Охотники за аномалиями". Само учреждение существовало уже долгое время. Ещё при СССР в начале семидесятых годов оно занимало ведущее место среди важных организаций Союза и пользовалось успехом на международной арене, у большинства мировых учёных, ведущих активное сотрудничество с Россией. И даже теперь, спустя десятилетия после обширных преобразований, когда позади остались вехи перестройки, а народ уже давно заражён инфекцией капитализма, коммерческого антагонизма, институт продолжал функционировать. Виктор был чуть ли не самым молодым сотрудником института, и знал, что на данном этапе деятельности ему ещё есть чему учиться у других. После сегодняшнего указа директора он незамедлительно попросил свою помощницу разыскать двух человек из команды своего отдела - Павла Карасёва и Михаила Курочкина.
Грязно - серебристый фургон приостановился на обочине дороги у указателя, надпись на котором гласила "село Росы". Двое молодых людей в кабине рассматривали карту местности, когда сигнал мотоцикла заставил их оторваться.
- Здрасьте, мужики! Папироской не угостите и не подскажете, который час? - Толстый мужик с весёлым круглым лицом, с большими усами и в каске восседал на древнем мотоцикле с зелёной люлькой.
- Не курим, отец, - отозвался парень, что сидел за рулём. - А время, - он взглянул на наручные часы, - девять сорок.
- Спасибо, - кивнул толстяк и взглянул на небо. - Пасмурно сегодня. Как бы опять ливень не обрушился. Деревушка глухая, по дороге совсем не проехать после дождей...
- Угу, мы уже заметили. Слушай, дядь, - говорил сидевший за рулём, - Тут вроде у вас в селе что-то творится, да? Ну, там, скот домашний пропадает, люди жалуются?
Мотоциклист посмотрел на парней, перебирая их лица недоверчивым и одновременно раззадоренным взглядом, а затем молвил:
- А вы, мужики, кто? Не здешние вроде. Да и машина у вас странная... - Он вытянул голову, изучая фургон. На будке машины не было окон, кроме окон в кабине, а сбоку в центре красовался большой бело-синий знак в виде двух глазков бинокля, глядящих на разряд молнии. - Блин, да вы шпионы!
- Не шпионы мы, отец, - отозвался сидящий на пассажирском сиденье. - Мы из городского научно-исследовательского института. Нам сказали, что здесь творится что-то непонятное - вот мы и приехали глянуть, да помочь чем сможем.
Толстяк помолчал, а затем издал нечто общее между смешком и хрюканьем, при этом его усы шевельнулись.
- А, да, - наконец подал он голос. - Творится здесь чёрте чё. Вообще-то об этом вам следует поговорить с нашим участковым, но он сейчас в отъезде. Происходит тут что-то загадочное и необычное. Всем боязно за свой скот. Сейчас езжайте прямо по улице. Там в самом конце справа домишко стоит. Хозяин - Семёныч, старик, с женой Авдотьей живут там. Вот у них-то в последний раз и утащили телёнка, а потом сожрали. Они вам всё расскажут.
- Спасибо, отец. Бывай. Счастливо.
- Погодите, а звать-то вас как?
- Я - Павел Карасёв, а это Михаил Курочкин, - водитель указал на напарника. - Мы исследователи. Ну, - он подмигнул, - будь здоров.
Они съехали с трассы и двинулись по просёлочной очень грязной и мокрой от луж дороге.
Мотоциклист некоторое время смотрел им вслед, открыв рот и вытянув руку с растопыренными пальцами, будто хотел ещё что-то узнать. Затем махнул рукой, завёл свой драндулет с кашляющим двигателем, выбрался на трассу и уехал, оставив сизое облако дыма.
Исследователи ползли на своём рабочем фургоне по залитой недавно прошедшим дождём улице, проваливаясь в ямы с лужами.
- Вот так увязнешь посреди какой-нибудь глухомани и пиши пропало: сдохнешь прямо на дороге - если ЭТО вообще можно назвать дорогой - и никто тебя не найдет, - пожаловался Карасёв.
- Да ты чё, Паша! - почти воскликнул его друг. - Галкин нас из-под земли достанет, если мы к вечеру не объявимся - сам знаешь.
- Персидский царь Камбис, завоевавший Египет, тоже намеревался из-под земли достать свою направленную в поход через пески Ливийской пустыни армию. Но войско бесследно исчезло, и так и не было найдено.
- Спасибо. За моральную поддержку.
- Так. Вот вроде бы дом, - Карасёв прервал отвлечённую от основной цели беседу. - И кто там в нём живет, интересно?
- Байкер же говорил - Семёныч с женой.
Улица (как и само село) действительно свиду была какой-то неуютной. Немногочисленные дома очевидно не ремонтировались лет сто и дышали на ладан, собираясь развалиться при очередной сильной грозе. По размокшим дорогам разгуливали стаи домашних гусей, уток, бегали мелкие, но звонко лающие собаки, ищущие любой предлог, чтобы поднять всех вокруг на уши.
- Есть неподалёку село. "Росы" называется, - цитировал Карасёв своего начальника. - Там творится нечто такое, что нас всех заинтересует. А вот поди-ка, начальник, сам поезди по таким дорогам.
- Да ладно тебе. В этом и кроется причуда нашей с тобой работы - ездить по аномальным зонам, - ответил Курочкин. Он вылез из машины и затарабанил в ворота. Во дворе залаяло сразу несколько собачонок противными писклявыми голосками. Затем послышались шаги.
Пётр Семёнович, пожилой мужчина в спортивном домашнем костюме затушил окурок в пепельнице и начал рассказ сидящим рядом за столом парням:
- Началось это, друзья, пару месяцев назад. Стала в посёлке живность пропадать, мелкая - телята, свиньи молодые, козы, птица домашняя. Пошёл слух - воры, мол, хитрые да ловкие объявились. Обратились люди в полицию. Она ищет, а животные меж тем пропадают по-прежнему. Мужики наши решили взять всё в свои руки. Сторожили - сторожили по ночам свой скот - кто с вилами, кто с топорами, кто с ружьями - да так и бросили это дело. Не поймали никого. Хотя кое-кто видел того самого вора. Ещё один слух пошёл - не человек это. Схватит козу или бычка молодого ночью, горло перегрызёт и к холмам тащит.
- К холмам? - переспросил Курочкин.
- Да. Тут ведь за деревней пустырь, а прямо посреди него несколько небольших холмов. Полиция там была, обыскала всё - кости обглоданные да копыта одни валяются, а больше ничего. Потом наши мужики там были - тоже никого не нашли. Днём были. А недавно и у нас с Авдотьей побывал вор. Я шум в сарае услышал, взял фонарь, ружьё. Вышел в сад. Гляжу - по дорожке кто-то топает. Здоровый такой, обросший весь, метра два ростом. А главное - во-от такой вот ручищей телёнка нашего на плече держит. Бычок мёртвый уже. Я ему: "Руки вверх, а то башку снесу!" А он только мельком глянул на меня и дальше поплёлся. Шмыгнул через забор и скрылся в направлении холмов. Помню, я тогда нескоро пошевелиться смог. Глаза его светящиеся, янтарные такие, да клыки изо - рта до сих пор вспоминаются. Жуть.
- Пётр Семёнович, а вы не могли ошибиться? - Курочкин поставил на блюдце свой бокал с чаем. - Ну, я имею в виду этого оборотня или как Вы его там называете?
- Я не пью, если ты это имеешь ввиду, - мужчина помахал ладонью. - Нет, бывает, конечно, по большим праздникам накатишь стопарь - другой, а так - не лежит у меня к этому делу душа.
- Ясно.
- А вы, значится, говорите, что охотники?
- Охотники за аномалиями, - сказал Карасёв. - Так наш отдел в институте называется. Вообще нам к Вам указал путь мотоциклист один, широкий такой, с усами большими. Сказал, что Вы здесь с супругой живёте.
- А, Барсуков, наверное. Тоже наш. Авдотья, супруга моя, в город уехала дочь попроведовать.
- Хорошо. Пётр Семёнович, спасибо за помощь. Теперь мы бы хотели съездить к тем самым холмам, - Карасёв поднялся из-за стола.
- Ребята, только будьте осторожны, - предупредил старик. - У вас хоть оружие какое имеется?
- Да.
- Вы заезжайте ещё. Расскажете, как дела продвигаются, хорошо? - Семёныч последовал за выходящими в сени гостями.
Неподалёку на пустыре действительно были холмы, хотя и не такие большие, как представляли себе исследователи.
- Ну, - говорил Карасёв, - что думаешь обо всём этом? Кто-нибудь из "гостей" запросто мог ошибиться планетой уже в который раз, несмотря на все наши предупреждения.
- Некто несущий одной рукой телёнка на плече, а потом ещё сигающий через забор? - ухмыльнулся Курочкин. - Осторожность действительно не помешает. Вроде приехали.
- Да храни вас Господь наш, Иисус Христос и святой дух. Пусть поможет вам миновать темноту и нечестных людей, от язычников и филистимлян.
- Ты это к чему?
- "Мертвец" с Джонни Деппом, - ответил Карасёв. - Не смотрел?
- Ты в своём репертуаре, - вздохнул Курочкин.
Карасёв надул губы, подумал секунду-другую, а затем произнёс, повышая голос вслед уже вылезшему из машины напарнику:
- У каждого есть свои слабости. Держу пари, ты тоже на чём-нибудь помешан.
Пустырь казался спокойным и обычным, не несущим в себе ничего экстраординарного. Небольшие холмы, поросшие дикой сухой травой, издалека походили на кучи мусора, величественно вздымающиеся и возвещающие о гигантской сельской свалке. От полей, находящихся в полукилометре, пустырь был отгорожен широким поливочным рвом. Раньше пустырь и был свалкой, однако года два назад местное начальство задумало вывезти мусор в другое место, а ров закопать, чтобы потом распахать пустырь и присоединить его к полям. В местном предприятии уже подготавливалась техника для осуществления данного плана, когда началась история с воровством в деревне. Правоохранительные органы попросили местное начальство повременить с распахиванием на время следствия.
Курочкин с Карасёвым распахнули задние дверцы фургона. Достали из ящиков ружьё, стреляющее дротиками со снотворным, фотоаппарат, записывающее аудиоустройство с встроенным усилителем и наушниками, чтобы можно было не только усыпить и сфотографировать вора, но и записать издаваемые им звуки. Также проверили, заряжено ли настоящее огнестрельное оружие. Помимо всего прочего, были одеты специальные костюмы из защитной ткани, напоминающей кевлар. В будке фургона лежало ещё много чего связанного с работой охотников за аномалиями, включая специальные маски, выполняющие функции противогазов и антитоксичных респираторов. Они, конечно, могли бы понадобиться, если бы существо, к примеру, было побочным эффектом каких-нибудь научных ядовитых опытов. Но пока остались на месте. Когда Павел и Михаил были во всеоружии, они закрыли машину и осторожно двинулись к холмам, держа ружьё и пистолет наготове. Приблизившись вплотную, они сразу же заметили того, кто бесчинствовал в селе под названием "Росы". Он лежал в центре, между буграми, окружённый множеством разбросанных повсюду костей разных размеров и длины и обглоданных звериных конечностей. Страшную вонь, окутавшую холмы, парни почуяли ещё у машины, а теперь, когда они стояли у кладбища домашних животных, дышать было просто невозможно. Поэтому они вернулись назад и всё же одели маски. В ответ на толкание ботинками в живот "оборотень" перевернулся на спину. Он спал, храпя так, что становилось не по себе. Это был сильно обросший щетиной и лохматый мужчина с перепачканными лицом и руками. Слипшиеся от грязи волосы опускались на лицо и плечи чёрными засохшими сгустками. Одет он был в драные лохмотья, на ногах были старые кроссовки. Когда он вновь получил несколько лёгких пинков по телу, то начал в сонной растерянности крыть матом вторженцев, что посмели нарушить его пьяные грёзы. Исследователи убедились, что "оборотень" был пьяный вдрызг, когда оттащили его к фургону и сняли маски. В нос им тут же ударил стойкий запах смешанного спиртного разных видов.
- Сучонок! - выругался Карасёв.
- И кто это такой? - размышлял вслух Курочкин.
- Хрен его знает. Но подозреваю, что тоже оттуда, из Рос.
- Думаешь, это тот самый вор?
- А что тут думать!..
- А как же растерзанные и съеденные животные?
- Друг мой, ты знаешь, что такое СБГ? Стойкая белая горячка... Не только телёнка на горбу утащить сможешь - мать родную отопрёшь в лес и загрызёшь там, обглодаешь и не подавишься. А потом, если протрезвеешь, будешь ржать в лицо тому, кто тебе это расскажет.
- Бред несёшь! Разве может эта самая горячка заставить человека...
- Всё зависит от стадии опьянения. Если ты пересёк ту черту, которую пересекать нельзя, то звиздец. Я как-то смотрел документальный фильм, там показывали спившегося напрочь культуриста. Так вот, этот чувак машины по двору раскидывал...
- Всё равно бред какой-то. Ну, ладно, с этим что?..
- К Галкину везти, думаю, смысла нет, поэтому повезём к Семёнычу.
Когда "монстра" привезли к Семёнычу, тот выпучил глаза и сказал, что это местный алкаш Вася. И что его жена давным-давно объявила его в розыск. На версию Карасёва о том, что алкаш Вася, который, судя по его виду, с неделю отдыхал в какой-то вонючей канаве, и есть тот самый кровожадный похититель, старик лишь мягко рассмеялся. Он ответил, что Васёк никак не может быть оборотнем, поскольку какое бы количество алкоголя он ни выпил, сразу падает и спит как убитый.
- После этого его пулей не разбудишь, - говорил Семёныч. - А вам сегодня просто повезло: он видимо трезвел уже. Уж поверьте мне - я знаю его как облупленного. Настоящий вор где-то там, на свободе.
Карасёв предположил, что именно Вася угонял мелкий скот к холмам, затем убивал его там и кормился. Ведь они с Курочкиным видели там рядом след от костра и большой, весь в саже, казан. Старик настаивал на том, что его собеседник ошибается и что нужно подождать одну - две ночи, дабы убедиться в этом. Семёныч сказал:
- Вам нужен алкоголик, за которого ваше начальство уж точно не скажет вам спасибо или подлинное исчадие ада в качестве трофея? Почему вы так быстро сдаётесь? Удивляюсь, как вас ещё с работы не выгнали! Можете уезжать. Никто вас здесь не держит.
Семёныч решил оставить Васю у себя на ночь, а утром отвести его домой к жене. На следующий день все трое - Курочкин, Карасёв и Семёныч - кое-как растолкали алкоголика, и тот разлепил свои красные, опухшие глаза, а потом узнал, что его гулянка окончена и его тотчас же поведут "на расстрел". Отреагировал Вася моментально: шмыгнул в раскрытое окно и убежал. Он зацепился за край подоконника ногой и, едва не разбив себе голову при падении на цемент, оставил одну из кроссовок в комнате. "Стой, дурак!", - только и успели крикнуть ему вслед мужики.
Вася бродил по деревне до самого заката, и лишь к концу дня ему удалось проникнуть в местный продуктовый магазин с чёрного входа и спереть с полки бутылку с водкой. С кроссовкой на одной ноге он добрался до пустыря. Голова болела неимоверно. "Выпивку раздобыл, а вот с ужином не вышло", - грустно думал Василий, сидя на земле и глядя на перевёрнутый кверху дном казан. Его мысли нарушил какой-то посторонний звук, и Вася вздрогнул. Едва уловимое движение раздалось справа, там, где лежал белёсый череп животного. С вытаращенными красными глазами, в изумлении, бродяга наблюдал, как зашевелилась сухая почва. Из неё показалась огромная когтистая лапа. Вася, непроизвольно икнув, пристально глядя на "чудо", стал двигаться назад, елозя по земле пятой точкой. Двигался он, пока не упёрся в подножие ближайшего холма. К тому времени перед ним из разрытой земли возвышался странный и жуткий силуэт не то монстра, не то демона, глаза которого медленно открывались, пробуждаясь ото сна. С его серого тела понемногу осыпалась налипшая земля, а сам он продолжал неподвижно стоять, напоминая злобную карикатуру, пробуждающуюся в тёмно-малиновом свете уходящего дня. Существо зашагало - медленно и тяжело. При ходьбе его руки-лапы чуть покачивались. Когда оно поравнялось с оцепеневшим и намочившим от страха штаны Васей, тот принялся шептать слова молитвы и креститься. Про бутылку он уже забыл, да и головной боли словно не было. Зато теперь в ушах громыхало кое-что - учащённый стук собственного сердца. Когда демон скрылся за холмом в сгущающейся темноте, Вася запрокинул голову назад и, закрыв глаза, глубоко вздохнул. Нутро исполнилось приливом облегчения.
- А что, Пётр Семёнович, у вас здесь, в деревне часто вот так отключают свет? - в голосе Карасёва была досада.
- Нет, не отключают. Видимо, что-то произошло. Неисправность какая-то, - Мужчина в темноте нащупал переносной напольный фонарь с аккумулятором. Когда фонарь осветил кухню, Семёныч спросил: - Так что ты там говорил насчёт случаев на работе?
Курочкин молвил:
- Я говорю, что много мы чего повидали на работе.
- А я ведь раньше тоже городским был, - сказал Семёныч. - Работал водителем, бизнесмена одного известного возил. Потом на его место пришли другие, мне - под зад мешалкой. Компенсацию хоть уплатили - и на том спасибо. Теперь вот в деревне живу. Спокойно здесь, намного лучше, чем в городе. Привык уже.
- Значит спокойно, говорите?
- Ну, я имею ввиду - БЫЛО спокойно, а теперь вот...
Когда Курочкин вышел в сад справить нужду, он понял, что в сарае что-то не так. Он застегнул молнию на джинсах и прислушался. Коровы беспрерывно топтались, то и дело громко звеня цепями. В закутке, где находилось несколько трёх - и четырёх месячных телят, слышались шум и беготня, а ещё удары о железные заградительные прутья. Коровник, можно сказать, ходил ходуном. "Он здесь", - тут же пронеслось в голове, и по телу ударил колючий холодок. Михаил снял с пояса фонарь и тихонько приблизился к сараю. Затем посветил внутрь. Его взору предстали обрывки общей жуткой картины, вырываемые из кромешной тьмы. Злобное, страшное существо склонилось над одним из телят. Завидев подошедшего, оно резко поднялось и раскрыло огромную пасть со звериными зубами. Свет фонаря отражался в диких глазах блестящим жёлтым огнём. Гортанное хрипение постепенно перешло в громкое шипение, будто в сарае подали голос сразу с десяток самых крупных в мире змей. Курочкин выронил из трясущейся руки фонарь и бросился со всех ног к двери, ведущей во двор, которая была удалена от сарая метров на двадцать. В темноте он с кем-то столкнулся, больно ударившись лбом. Из глаз посыпались искры.
- Ты что, сдурел?! - заорал с земли Карасёв.
- Оно там. Там... - послышался шёпот.
Карасёв подобрал фонарь и посветил в сторону сарая.
Павел и Михаил стояли у сарая, направляя включённые фонари во все стороны.
- Слушай, - Курочкин говорил вполголоса, - надо всё-таки привезти его живым в институт! Это ж настоящая сенсация.
- Как мы его привезём живого? Снотворное его не берёт. Сеть металлическая для него, что нить для тебя.
Курочкин задумался.
- Ничего, и мёртвым сойдет. Все равно пришлось бы умерщвлять позже, даже если бы и живым поймали. Вспомни историю с иностарцевией. ЖИВОЙ иностарцевией, уничтожившей первую лабораторию. Все равно усыпили бы эту тварь, потому что живая она опаснее, чем мёртвая.
Едва луч фонаря нашёл чудовище, как оно подпрыгнуло высоко вверх, приземлившись прямо перед охотниками. Тварь немногим превосходила в росте взрослого человека. На руках и ногах были чёрные изогнутые когти. Тело, похожее на человеческое, было покрыто коричневато - серой бугристой кожей. Сзади, за плечами блестело подобие чёрной густой гривы. На голове же, как и на всём остальном теле, волосяной покров отсутствовал. По бокам головы торчали острые уши как у летучей мыши. На морде, там, где по человеческим понятиям должен был быть нос, красовалась пара каких-то вздрагивающих наростов. Плоские круглые глаза алчно взирали, горя отблеском, словно у собаки или кошки ночью. Из нижней части приоткрытого рта торчала пара клыков как у дикой свиньи, с которых беспрерывно стекала слюна. Последовал выстрел из ружья Семёныча, который в руках держал Курочкин. Выстрел отбросил монстра назад. Тот шмякнулся о шиферную загородку.
- Я говорил вам... Говорил! - грозил пальцем взволнованный и напуганный Семёныч. - А вы не верите.
Курочкин взглянул на старика, затем перезарядил ружьё и направил фонарь в сторону сеновала, куда отлетел упырь. Карасёв переложил фонарь в левую руку, правой вытащил из-за пояса пистолет и приготовился отражать новую атаку. Внезапно рядом раздался хриплый крик старика. Охотники резко повернулись на звук. Тварь пришпилила Семёныча к земле, намереваясь его растерзать. Но она не успела это сделать. Долгая череда выстрелов породила густое облако дыма и шквал вспышек в ночи, после чего изрешечённая тварь повалилась на землю и больше не шевелилась. Она была мертва. Однако труп демона в лабораторию доставить не удалось. Когда взошло солнце, он испарился, оставив на земле лишь зеленоватую лужицу, от которой поднимался пар.
"Дом со смеющимися окнами"
(На самом деле не всё так плохо, как описывается в конце данной главы. Последующее повествование (а именно глава 11) это подтвердит...)
- Куда подевался клоун? Куда пропал этот разукрашенный кусок дерьма, что так назойливо кривлялся тут? Его тошнотворная разрисованная морда с ехидной ухмылкой, начерченной ярко-красной помадой на бледной пудре...
Девочка долго смотрит на грустного одинокого человека. Капли дождя постепенно превращают его лицо во что-то смазанное и непонятное, смывая образ искусственной радости. По щекам маленькой девочки катятся слёзы... Она чувствует, что встретила того, кто ещё несчастнее, чем она сама...
Я видел клоунов. Их была целая толпа. А последний где-то здесь, в доме. И он решил поиграть в прятки. Клоуны. Именно они правят бал в том мире, в котором мы живем. В доме с причудливыми тенями раздаётся хихиканье.
- Мы поиграем с тобой, друг.
Лучше найти выход и покинуть это место.
- Нет, мы сначала поиграем. Ты найди меня, а я потом помогу найти тебе выход.
Это чушь...
Клоун смотрит в окно. Он бегает тенью на стене, катается по полу в виде огромного мяча - смеющегося и улыбающегося. А я вновь становлюсь маленьким ребёнком. Моя жизнь начинает прокручиваться в обратном порядке под это тупое и вместе с тем жутковатое хихиканье...
"Отрывок из черновика к рассказу "Дверь".
Грязно - серебристый фургон c будкой движется по дороге. На будке сбоку был нарисован бело-синий знак в виде двух глазков бинокля, глядящих на разряд молнии. Фургон приостановился на обочине дороги.
- Так, всё. Думаю, дальше ехать бессмысленно.
- Почему?
- Ночь наступает - вот почему. А мы ползаем по этой глухомани полдня с бесперспективными взглядами на ближайшее будущее. И ни единого признака пребывания здесь человеческой души. Ты хочешь заночевать где-нибудь между деревьями в лесу?
Павел Карасёв взглянул на своего напарника Курочкина.
- Хочешь? - назойливо повторил Михаил Курочкин
- Нет, - проговорил Карасёв громко и устало. - Не хочу. Но не будем же мы ночевать в этой грёбаной избушке там, сбоку, - Карасёв кивнул в сторону.
- Я повторяю: ночь близится, Паш, - нарочито измученно и на этот раз скривив жалостливую гримасу, молвил сидящий за рулём сотрудник научно-исследовательского института города Верхний Хорь. - Ни единого признака человека здесь. Опять нас отправили к хренам на кулички для изучения новой аномальной местности. Только вот я не пойму - либо навигатор брешит, либо наше начальство что-то перепутало. Не знаю. Но давай остепенимся на сегодня, потому что ехать в темноте по лесу у меня нет никакого желания.
Сумерки уже действительно начали сгущаться. Последние лучи солнца мерно сползали с верхушек деревьев и растворялись в помутневшей синеве небосвода, словно последние блики жизни, пожираемые мистической чернотой. Исследователей немного удивил тот факт, что возле лесной дороги, словно безымянный памятник, стоял видавший виды теремок, который, казалось, от одного неловкого движения ветра обещал превратиться в груду дров - настолько он свиду был жалок и неуютен.
- По-моему, мы нашли то, что так искали, дружище...
- Ты о чём? - не понял Михаил.
- Мы нашли населённую призраками избушку, и теперь должны очистить её от этих тварей.
- Да пошёл ты... Есть хочется. Пошли, глянем, что там внутри. Есть кто или нет. А потом будем разгружаться и на ночлег устраиваться. Башка болит. Интересно душ там, или что-нибудь в этом роде есть?
