Аннотация: - Я боюсь драконов... И тут я в который раз чуть не давлюсь. Разумеется, чаем. Кофе на моей кухне бывает редко...
- Я боюсь драконов...
И тут я в который раз чуть не давлюсь.
Разумеется, чаем.
Кофе на моей кухне бывает редко.
Не потому, что не люблю,
Так сложилось.
Откашливаюсь.
А в голове сама собой складывается картинка Пиньиня.
Вспоминаю, как он кормушку устанавливал.
Парочку, в зимних горах, до сих пор не убрал.
Каждый раз шипит, что эти синичковые и снигирёвые "птеродактили" его самого скоро сожрут, но летает.
Вспоминаю и смотрю на своего полосатого гостя.
Сидит маленький, ушками своими чебурашковыми шевелит.
Смешно морщит мордочку.
И смотрит печально.
- Я глупый?
И опускает глаза в чашку.
А я вдруг не знаю, что и сказать.
Ведь я тоже боюсь.
И мне тоже бывает страшно.
И если подумать, то драконы тоже бывают разные.
Такие, как Пиньинь.
А есть и те, кто прилетает, когда хотят.
Или... когда им за это хорошо заплатят.
Прилетают и...
Сжигают.
Уничтожают.
А для маленького полосатого хвостика эти гиганты ещё страшнее.
И ущерб от них для него намного ужаснее.
Тут и на лошади не ускачешь, а этим малышатам на мелких лапочках вообще сложно.
И я смотрю на печально-грустную мордочку.
И думаю.
Как часто мы не можем сказать о своих страхах.
Как часто, только начав, слышим в ответ привычное: "Не заморачивайся" или "Ты придумываешь", или "Да, всё в порядке".
И вот теперь этот маленький усатик смотрит на меня и уверен, практически уверен, что он глупый.
Просто потому, что в отличие от других, он говорит об этом страхе вслух.
Когда другие молчат.
Хотя и боятся.
- А ещё я думаю, а что будет с Музей и Костриком? - малыш складывает на брюшке лапки.
Пушистая шёрстка смешно топорщится между коготками.
Только мне не весело.
- Они ведь сами себя не прокормят. А ещё не поймут, почему их не кормят. Они ведь решат, что я их предал. Бросил.
По лапочкам, по шёрстке одна за другой стекают капельки.
Не дождя.
Слёзки.
Слёзки маленького пушистика.
Который боится не за себя, а за тех, кого приручил.
И немножко за себя.
И ему страшно.
А что сказать, я совершенно не знаю.
Тогда...
- Я не знаю, что делать с этим страхом. И мне тоже больно думать, что будет с теми, кого мы приручили. Это страшно. И я правда, сама не знаю.
Смотрю в эти глазки.
- В нашем мире тоже много того, отчего делается страшно. И мне тоже.
И я вижу в глазках напротив какое-то... нет, не понимание...
Наверное, это тень облегчения.
Ведь сейчас большая тётя сказала, что и ей тоже бывает страшно.
- И ты вовсе не глупый. Это нормально - бояться. Но и жизнь продолжается. И это тоже нормально.
И вдруг я начинаю улыбаться.
- Сегодня мы с тобой сидим и пьём чай. А твои замечательные... Мурзик и Кострик?
Ого! Я запомнила их имена!!
А нет.
Ошиблась...
Чуть-чуть.
Так, о чём я...
- А твои питомцы спокойно спят после сытного обедо-ужина. И это хорошо. Так?
Мне кивают.
И я продолжаю:
- А завтра, будет завтра. Я не знаю, какое оно будет и для кого. Мы просто сделаем, что можем. А там будет, что будет.
Протягиваю творожное печенье моему гостю.
Тот принюхивается.
Шевелит длинными усищами.
Ох, уж эти усищи.
Красотищща!
Гость кивает, откусывает.
Думает.
Смотрит за окно.
- Но мне всё равно тревожно. И немножко страшно.
- Ты же нормальный человек... - я осекаюсь. Хмыкаю, - Прости, ты нормальный, адекватный разумный. И твои чувства - они нормальные. Так просто не "рассосутся".
И мои тоже...
И тут же решительно добавляю: - Главное, чтобы они не заслоняли то хорошее, что у нас есть. А думать о том, что будет... Можно, но...
- Моя бабушка говорит, что будущее, как... головка с сыром. Никогда не знаешь, сколько в нём дырок.
- Бабушка у тебя - очень мудрая личность...
- Ага.
Мы сидим, смотрим за окно.
Низко над домом сияет огромная, яркая звезда.
Думаю, что это планета.
Но сколько не пыталась опознать, так и не смогла.
Даже по звёздным картам.
А выше подмигивает ещё одна, точно такая же.
Хотя...
Кажется, её цвет немного отличается.
Встаю.
Поворачиваюсь к холодильнику.
Лезу на полку.
Ура.
Нашла.
- Передай от меня своей бабушке. Хотя в нём вообще почти нет дырок.
- Ого. Такой большой! - полосатик с уважением поглядывает на полукилограммовую бочечку сыра в пластике.
Принюхивается.
- Вкусно... Спасибо. Я передам.
И я выдыхаю.
Фух.
Хорошо, что вроде бы нравится.
А то мало ли.
Они там привыкли к домашнему производству.
А тут магазинное.
Сижу.
Пью чай.
Ем печеньку.
И думаю: - А сколько может быть дырок в головке сыра?