|
|
||
Перевод и оригинал стихотворения Дж.Р.Р.Толкина "Имрам". | ||
|
IMRAM |
ИМРАМ |
|
At last out of the deep sea he passed, and mist rolled on the shore; under clouded moon the waves were loud, as the laden ship him bore [4] to Ireland, back to wood and mire and the tower tall и grey, where the knell of Cluain-ferta's bell tolled in green Galway. [8] Where Shannon down to Lough Derg ran under a rain-clad sky Saint Brendan came to his journey's end to find the grace to die. [12] |
Вернулся он от глубоких морей, Катился туман на брег; Под мглистой луной шумела волна, Ладья стремила свой бег [4] Обратно в Ирландию, к лесам и болотам, Где серая башня стоит, Где звон похоронный Клуань-фярты Над зеленым Голуэем летит. [8] Где Шэннон-река к Лох-Дергу бежит Под небом, иссеченным дождем, Святой Брендан, окончив свой путь, Смерти прихода ждет. [12] |
|
'O tell me, father, for I loved you well, if still you have words for me, of things strange in the remembering in the long и lonely sea, [16] of islands by deep spells beguiled where dwell the Elvenkind: in seven long years the road to Heaven or the Living Land did you find?' [20] |
"Поведай, отче, ради любви к тебе, Коль остались слова для меня, О дивном и странном, что память хранит И дальние бескрайние моря, [16] Об островах, где жив эльфов род, - Их крепко хранят чудеса: За семь долгих лет сыскал ли ты путь К Земле Живых или на Небеса?" [20] |
|
'The things I have seen, the many things, have long now faded far; only three come clear now back to me: a Cloud, a Tree, a Star. [24] |
"Поблекли давно и слабы теперь Виденья, что зрел тогда; В памяти живы остались лишь три: Туча, Древо, Звезда. [24] |
|
'We sailed for a year and a day and hailed no field nor coast of men; no boat nor bird saw we ever afloat for forty days и ten. [28] |
Плыли мы год и день, не встретив Ни поля, ни брега людей; Ни лодки, ни птицы не видели в море Сорок и десять дней. [28] |
|
Then a drumming we heard as of thunder coming, and a Cloud above us spread; we saw no sun at set or dawn, yet ever the west was red. [32] |
Послышался гул, словно грома раскаты - И Тучей объята ладья; Не было солнца на заре иль закате, Лишь на западе - отблеск огня. [32] |
|
'Upreared from sea to cloud then sheer a shoreless mountain stood; its sides were black from the sullen tide up to its smoking hood, [36] but its spire was lit with a living fire that ever rose and fell: tall as a column in High Heaven's hall, its roots were deep as Hell; [40] grounded in chasms the waters drowned and swallowed long ago it stands, I guess, on the foundered land where the kings of kings lie low. [44] |
К туче стремилась гора-исполин - Дымен вершины подбой, Черны обрывы, что над морем встают, - В них бьется темный прибой, [36] Но ее шпиль озаряют, вздымаясь и опадая, Живого огня языки: Высока как столп небесных чертогов, Опоры как ад глубоки; [40] Её корни - в безднах, что давным-давно, Затопив, поглотила волна, Над землей, где лежат короли королей, Высится, верно, она. [44] |
|
'We sailed then on till all winds failed, and we toiled then with the oar; we burned with thirst and in hunger yearned, and we sang our psalms no more. [48] At last beyond the Cloud we passed and came to a starlit strand; the waves were sighing in pillared caves, grinding gems to sand. [52] and here they would grind our bones we feared until the end of time; for steep those shores went upward leaping to cliffs no man could climb. [56] But round by west a firth we found that clove the mountain-wall; there lay a water shadow-grey between the mountains tall. [60] Through gates of stone we rowed in haste, and passed, and left the sea; and silence like dew fell in that isle, and holy it seemed to be. [64] |
Плыли мы дальше, пока ветер не пал, И тогда мы трудились веслом; Сжигала нас жажда и голод терзал, и с губ не летел псалом. [48] Наконец расступилась пред нами Туча, Мы достигли подзвездной земли, Где волны, вздыхая в колоннадах пещер, Самоцветы в песок толкли. [52] Устрашились мы, что и наши кости Станет вечно прибой глодать; Ибо берег отвесный вздымался ввысь Утесами, где человеку не бывать. [56] Но дальше к западу нашелся залив, Что гор гряду рассекал; Как серая лента темнела вода Между высоких скал. [60] Гребли мы споро и оставили море, Пройдя сквозь каменные врата; И святым этот остров казался нам: Там росой тишина разлита. [64] |
|
'To a dale we came like a silver grail with carven hills for rim. In that hidden land we saw there stand under a moonlight dim [68] a Tree more fair than ever I deemed in Paradise might grow: its foot was like a great tower's root, its height no man could know; [72] |
Открылся нам дол как грааль серебра, Ему краем - утесов стена. Под звездами в сумерках Древо хранит Та заповедная страна. [68] До поры той я мыслил, что даже в раю Деревам дивней не взрастать: Основа великой башни подножье его, Высоту не людям познать; [72] |
|
and white as winter to my sight the leaves of that Tree were; they grew more close than swan-wing plumes, long and soft and fair. [76] |
И увидел я, что листья на Древе Белы как зима бела; Мягкие, длинные, нежные, гуще, Чем перо лебяжьего крыла. [76] |
|
'It seemed to us then as in a dream that time had passed away, and our journey ended; for no return we hoped, but there to stay. [80] In the silence of that hollow isle half sadly then we sang: softly we thought, but the sound aloft like sudden trumpets rang. [84] The Tree then shook, and flying free from its limbs the leaves in air as white birds rose in wheeling flight, and the lifting boughs were bare. [88] On high we heard in the starlit sky a song, but not of bird: neither noise of man nor angel's voice, but maybe there is a third [92] fair kindred in the world yet lingers beyond the foundered land. But steep are the seas and the waters deep beyond the White-tree Strand!' [96] |
Будто время минуло и окончен путь - Грезили мы как во сне; Ведь мечтали мы не вернуться домой, Но остаться в этой стране. [80] Печальные, в безмолвии острова-чаши Мы запели, нарушив молчанье, Негромко, казалось, но песнь в вышине Раскатилась, как труб звучанье. [84] Содрогнулось Древо - и в полет устремились, Поднялись в небо, закружив, Как белые птицы с дерева листья, Трепет ветвей обнажив. [88] Полилась со звездного неба песнь - Тот напев не птицы вели, Не голос человеков, не ангела глас; Но вдруг доселе земли [92] Не покинул третий, дивный род, Что медлит за краем-под-волной? Но безбрежны моря и бездонны пучины За Белого древа страной!" [96] |
|
'O stay now, father! There is more to say. But two things you have told: the Tree, the Cloud; but you spoke of three. The Star in mind do you hold?' [100] |
"Помедли, отче! Не все еще сказано. Две тайны ты мне открыл: Древо и Туча; говорил же о трех. О Звезде ли ты не забыл?" [100] |
|
'The Star? Why, I saw it high and far at the parting of the ways, a light on the edge of the Outer Night beyond the Door of Days, [104] where the round world plunges steeply down, but on the old road goes, as an unseen bridge that on arches runs to coasts that no man knows.' [108] |
"Звезда? Я видел ее, далекую, горнюю, На росстани путей: Искра на грани Внешней Ночи За пределом Двери Дней, [104] Где круглый мир оборвался, но прямо Старый путь убегал, Как незримый мост, чьи арки стремятся К берегам, куда человек не ступал". [108] |
|
'But men say, father, that ere the end you went where none have been. I would hear you tell me, father dear, of the last land you have seen.' [112] |
"Но люди говорят, что прежде конца Ты был там, где никто не бывал. Открой мне правду, милый мой отче, О последней земле, что ты повидал!" [112] |
|
'In my mind the Star I still can find, and the parting of the seas, |
"Доныне память хранит Звезду И распутье морей, |
|
and the breath as sweet and keen as death that was borne upon the breeze. [116] But where they bloom, those flowers fair, in what air or land they grow, what words beyond this world I heard, if you would seek to know, [120] in a boat then, brother, far afloat you must labour in the sea, and find for yourself things out of mind: you will learn no more of me.' [124] |
Благоуханье, что ветер принес, - Смерти слаще и острей. [116] Но под какими небесами, в какой земле цветут И где растут те дивные цветы, Что за слова меня достигли из-за грани мира, Коль знать желаешь ты, [120] То в дальнем море тебе трудиться должно В ладье, о брат-чернец, И самому найти, что за пределом знанья; Моим речам конец". [124] |
|
In Ireland over wood and mire in the tower tall and grey the knell of Cluain-ferta's bell was tolling in green Galway. [128] Saint Brendan had come to his life's end under a rain-clad sky, journeying whence no ship returns; and his bones in Ireland lie. [132] |
В Ирландии, там, где леса и болота, Где серая башня стоит, Звон похоронный Клуань-фярты Над зеленым Голуэем летит. [128] Жизнь окончил Святой Брендан Под небом, иссеченным дождем, Он там, откуда не ждут кораблей, Ирландия его кости блюдет. [132] |
|