Они не знают полутонов.
Они не чувствуют вкуса хлеба.
Им всё равно - кипяток или лёд в чашке.
Они всё ещё могут полюбить, но любовь их будет привязанностью и скорее проклятьем и клеткой для того, кого они полюбят.
Их любовь идёт на таком невозможно коротком расстоянии от ненависти, что человеческому не приученному взгляду трудно его разглядеть.
Для них нет "между".
Нет "нравится", "не очень", "хотелось бы", "можно позже".
"Да" или "Нет".
Их глаза устроены так же - не для различия полутонов.
Они не знают, что есть "другие" - "другие такие же".
Их ревность естественна для них как дыхание, а для многих более того.
Их ревность тоже оборотная-та же самая сторона их любви.
У них нет "круга подобия".
У них много чего нет.
Я чувствую себя Крысоловом со сломанной флейтой.
Мои полутона включают в себя возможность различить тот крохотный зазор между их "люблю" и их "ненавижу".
А между моими собственными проходит слишком много всего, чтобы этим хотелось пожертвовать ради мифической "спокойной жизни".
И потом, я как-то привыкла различать столько нюансов, сколько различаю.
И поэтому я...
Чиню флейту.