|
|
||
На конкурс "Вк-10. Играют Все!" | ||
|
С Родриго я встретилась на утренней службе в соборе святого Марка. Мы поздоровались, обменялись улыбками, он осторожно прикоснулся к моему локтю... Ну, что о нем сказать? Это был молодой незнатный дворянин: малорослый, косноязычный и с неяркой внешностью, но без памяти влюбленный в меня. Моему отцу, сенатору Брабанцио, Родриго не нравился: он считал, что я достойна более выгодной партии. Конечно, больше всего мне бы подошел дож, но сей вельможа был женат. Поэтому, как говорится, на безрыбье... После службы я и Родриго решили покататься на гондоле. Вполне невинное занятие для молодых людей - мы все время находились на виду, и у родителей не могло возникнуть сомнений в не соблюдении нами норм нравственности. Новенькой золотой монетой сверкало солнце. Нежный ветерок ласкал меня, теребя мои белокурые локоны. Слегка покачиваясь, гондола рассекала мутные зеленоватые воды канала, приятной наружности гондольер стоял с веслом на корме и что-то мурлыкал себе под нос. Я заплатила ему за это отдельно. Когда гондольер поет, он плохо понимает, о чем говорят его пассажиры. - Люблю Венецию, - с чувством произнесла я. - Право, есть, за что ее любить. Мы культурно спускаем свои нечистоты в каналы, а не на мостовую прямо из окон, как где-нибудь в Париже или Лондоне. - Совершенно справедливо, - согласился Родриго и попытался обнять меня за талию. Я увернулась, хлопнула его по руке и пригрозила пальчиком: дескать, не балуй, шалун! - Гораздо лучше, чтобы нечистоты плавали в воде, чем висели на твоей шляпе, - продолжала я. - Какая же ты умная, Дездемона! Я восхищаюсь тобой! - Конечно, бывает, что в удаленных от моря каналах вода застаивается, тогда кататься по ним из-за зловония становится просто невыносимо. - Дьявол! Может, хватит вам о дерьме, да о дерме, - возмутился гондольер. - Пощебетали бы о чем-нибудь возвышенном, романтическом. - Угу. Причаль-ка вон к тому зданию с помостом и погуляй по нему, пока мы говорим. И не забывай петь - уплачено, - напомнила я. Гондольер, ловко орудуя веслом, подгреб к помосту, и прыгнул на него. Затем привязал нос гондолы веревкой к выступающей деревянной балке и поинтересовался: - Что петь-то? - Разумеется, "Вернись в Сорренто". И отвернись, смотри на фасад дома, - посоветовал Родриго. - Ты не возражаешь, дорогая? - Не-а. - Фальшивит, - заметил Родриго, послушав, как поет гондольер. - Есть немного, парень явно не Энрико Карузо, - кивнула я и, вздохнув, негромко произнесла: - Отец запретил мне видеться с тобой, сегодня наше последнее свидание... - Но почему? - Отец считает, что ты не из достаточно богатой и родовитой семьи. Посему мы не пара. - Как мне жить дальше? Без тебя я утоплюсь. - Мне очень жаль, но я не могу идти против воли отца. Мои слова причинили ему настоящую боль: он побледнел и покрылся испариной. Сильно закосил его левый глаз. - Что же нам делать? - Не знаю... - Я утоплюсь. - Я спел "Вернись в Сорренто" два раза. Какую песню еще изволите? - поинтересовался гондольер. - Да пой что твоей душе угодно, - ответила я. - Э, так не пойдет - вдруг вам не понравится. Потребуете назад деньги. - Давай тогда "Летаю". Ну, "Воларе", - передернул плечами Родриго и тихо повторил: - Я утоплюсь. - Ой, не надо. Есть один план, который поможет мне избавиться от опеки отца. Хотя, не знаю, понравится ли он тебе ... - Говори! - Словами военных, это своего рода обходной маневр, - раздельно произнесла я. - Что, если дать понять Отелло, командующему нашей армии, что я неравнодушна к нему. Он клюнет на приманку, возбудится и начнет за мной ухаживать. Что, естественно, не понравится моему отцу - он терпеть не может мавра. Поэтому родитель, скорее всего, даст согласие на наш брак. - Мне не по вкусу твой план. - Почему? - Вдруг что-то пойдет не так. Нельзя недооценивать Отелло - это старый хитрый лис. Как иначе объяснить, что он, иноземец, сумел получить должность командующего армией. Ох уж эти понаехавшие - беда с ними! - Согласна. Взять того же Кассио из Флоренции. Всем известно, что он бездельник и пьяница, но Отелло сделал его своим заместителем. Хотя по справедливости это место должен был занять наш земляк Яго - человек умный, заслуженный и опытный. За него хлопотали трое наших уважаемых граждан. - Отелло опасался, что он может потеснить его с поста командующего. - Возможно. Вообще, мне жаль Яго, - заметила я. - Так как поступим? - Я в замешательстве. - Тогда возьмем за основу мой план... Эй, гондольер, довольно петь! Возвращаемся, но не в Сорренто! Не будь я Дездемона! *** Бесспорно, сам кипрский замок с видом на морскую гавань, где стояли военные корабли и торговые суда, был хороший, добротный, но только вот, когда темнело, его атаковывали несметные полчища москитов. Поэтому спать в замке было настоящей пыткой: не помогали никакие крема и мази - казалось, что они, даже напротив, привлекают этих мерзких насекомых. Каждое утро я пробуждалась в отвратительном из-за недосыпа настроении. К тому же тело во многих местах зудело и чесалось, что ставило меня подчас в поистине щекотливое положение. По словам местных жителей, так москиты ведут себя исключительно с приезжими. На Кипр я приплыла на боевой галере, сопровождая своего мужа Отелло. Да-да, чертов мавр стал моим мужем. Задуманный мною план не удался - на руку Отелло сыграло то, что турки собрались напасть на Кипр. Дож и сенаторы слушали в пол-уха жалобы отца о моем совращении и призывы строго наказать виновного - республика срочно нуждалась в военном руководителе. (Правда, турецкая флотилия была благополучно уничтожена морской стихией еще до нашего прибытия на остров). Хотя, с другой стороны, нет худа без добра - я избавилась от опеки отца... В мою опочивальню ввалился - вот именно ввалился, а не вошел - полуобнаженный Отелло, с выпученными глазами и сжимающий в руке саблю с широким лезвием. Такой вид нагонял страху на караульных замка, которых он обычно проверял, едва поднявшись с постели. - Молилась ли ты утром, Дездемона? - Молилась, милый. Ты меня уже об этом спрашивал. - Странно, не помню, - почесал он волосатую грудь. - Представляешь, один караульный спал на посту, а второй был пьяный вдрызг. - Безобразие! И им доверено охранять наш замок! Турки же могут всех нас ночью перерезать!- воскликнула я и подумала: "Каков командир, таковы и его солдаты!" - Вот и я говорю: безобразие! - Ты их наказал? - Да, наказал примерно. Поколотил плашмя своей саблей. Только сам себя немного порезал, - смутившись, показал он рану на левой руке. - Какой же ты у меня неловкий! Мог же отрубить себе полруки! - покачала я головой. - Бедненький. И скрывал от меня это... - Мне было стыдно. - Давай перебинтую, не то истечешь кровью. Ввек себе этого не прощу, - сказала я и оглянулась в поисках того, что могло бы послужить бинтом. Но не обнаружила ничего подходящего. - Ладно, перетяну пока рану своим платком. - О, знаю - это мой подарок. Платок, расшитый алой земляникой. Некогда он принадлежал моей матери, она получила его в подарок от одной цыганки. Перед смертью мать завещала платок мне. - Помню, ты мне уже рассказывал. Но главное, что он чистый - я им почти не пользовалась. - Я обмотала платок вокруг руки Отелло и закрепила повязку веревкой. - Не больно? - Напротив, мне приятно, что ты заботишься обо мне. - Это моя обязанность, - потупившись, проговорила я. - Но мне пора, надо проверить гарнизонных караульных, - заметил Отелло, подтянул шаровары и молодцевато поиграл в воздухе саблей. - Только смотри, не убейся. Не забывай, что у тебя в руках холодное оружие, - напутствовала я мужа. *** За садом, расположенным за стенами замка, не следили и не ухаживали. Если бы не дорожки, посыпанные песком, можно было бы принять его за обычные дебри где-нибудь в предместье города. Нет, местных жителей нельзя упрекнуть в чрезмерном трудолюбии, лишний раз убеждалась я, прогуливаясь прекрасным летним утром по саду. Настроение у меня было хуже некуда, но вовсе не из-за укусов москитов - с расчесами на лице и иных частях тела я смирилась. Вчера вечером мне пришло тайное послание от моего кузена Лодовико о том, что дож и сенаторы собираются отстранить Отелло от занимаемой должности. Ну и что прикажете мне делать? Одно дело, когда твой муж командующий армией, и другое дело, когда он просто старый некрасивый мавр. Неожиданно из зарослей магнолии вынырнул Яго - худощавый синьор средних лет, одетый, как всегда, с иголочки - и преградил мне дорогу. - Божественная, сегодня вы выглядите поистине восхитительно. От вашей красоты распускаются цветы, и воздух наполняется сказочными ароматами. - Ты мне льстишь. - Нисколько. Как бы мне хотелось стать солнечными лучами, которые касаются вашей нежной кожи. Еще бы мне хотелось стать морским бризом, который проникает... - Довольно, Яго. Я знаю к чему эти речи - тебе что-то от меня нужно. - Ровным счетом ничего. Разрешите лишь любоваться вашей неземной красотой. "Ого, у Яго серьезная просьба, коль он так растекается в комплиментах", - подумала я. Скорее всего, попросит, чтобы я помогла ему в продвижении по службе, замолвив о нем словечко перед мужем. Но какая мне от этого выгода? Впрочем, в любом случае его комплименты были мне приятны. - Полюбовался? Теперь я жду ответа, Яго. - Не знаю даже, как сказать... - Да говори уж хоть как. - Мой друг Родриго... - Интересно, с каких пор он стал твоим другом? - Мы сблизились в последнее время. Поверьте, Родриго пылко вас любит. Он продал дом в Венеции и последовал за вами на Кипр в надежде на тайное свидание. Но вы его избегаете. - Я не избегаю Родриго, но я не желаю с ним тайных свиданий. Пускай не забывает, что мой статус изменился - ныне я замужняя женщина. Отелло - редкий ревнивец. К тому же искусный фехтовальщик, фехтованию его обучал в Мавритании один прославленный мастер этого дела. Я готова встретиться с ним, но не более того. В конце концов, я опасаюсь за его жизнь. Так и передай Родриго. Утренняя свежесть стала меняться на полуденный зной, и мы переместились с солнцепека под тень старого могучего платана. Я встала к Яго в профиль, чтобы тот оценил его безукоризненность в должной мере. - Я передам ему ваши слова. Он благоразумный юноша, но он влюблен в вас и в его жилах течет горячая южная кровь. Равно как и в моих, - с улыбкой произнес Яго. - Мне надо обсудить с вами еще один деликатный вопрос. - Наверное, хочешь пожаловаться, что мой муж не дает тебе продвижения по службе, несмотря на твои заслуги перед республикой? - С этим я смирился. Речь о другом. Я вскинула бровь - это было любопытно. - Божественная, я всегда относился к вам с величайшим почтением и поэтому не в состоянии молчать, хотя сказанное покоробит ваш слух. - Говори же, наконец! - Известно ли вам, что ваш муж иногда оказывает непозволительные знаки внимания некой Бианке - это подружка Кассио? - Я видела ее как-то, видная девица... - Да, девица видная, с соблазнительными формами, и в том, что Кассио пользуется услугами этой куртизанки, нет ничего предосудительного - он мужчина холостой. С Отелло совсем другой случай. - Ты уверен в этом? - Я своими глазами видел, как Отелло уединился с Бианкой в доме, который пользуется дурной репутацией. И пробыл в нем не менее двух часов. "В изменах мужей своим женам нет ничего нового", - подумала я. Женам, конечно, неприятно, но они терпят и, как правило, прощают. Вот и мне неприятно. Но одно дело, когда тебе изменяет командующий армией, и совсем другое, когда это делает старый некрасивый мавр, которого вот-вот отстранят от должности. - Яго, ты рассказал Кассио о поведении его подружки? - Зачем? А что, надо было? - Думаю, нет. - Я того же мнения. Да и не имею я никаких доказательств. Конечно, кроме того, что видел, как Отелло и Бианка уединяются в том доме. - Ну и хорошо. Я слышала, что Кассио, бывает, впадает в неописуемую ярость, в которой поистине страшен. Поэтому прошу тебя, Яго, не рассказывай ему того, чему ты оказался свидетелем. Кровопролитие нам ни к чему. - Как прикажете, повелительница моего сердца. *** С раннего утра небо заволокли беспросветные облака, и зарядил нескончаемый дождь. Птицы, нахохлившись, сидели на ветках деревьев с поникшей листвой. Люди, кошки и собаки попрятались по домам и хозяйственным постройкам. В покоях замка было сумрачно, влажно и неуютно. Я, босая и в ночной рубашке, вместе с Эмилией, женой Яго, больше часа осматривала содержимое трех своих сундуков, привезенных из Венеции, в поисках подходящего платья, но не находила. Проклятье, в такую дождливую погоду мне было совсем нечего надеть! - Во всем виноват Отелло. Он очень торопил меня в сборах. Давай, мол, скорее - Кипр готова атаковать турецкая флотилия. Я спешила - вот и забыла о самых необходимых вещах. И в чем мне сейчас ходить? - Ну, наденьте это синее бархатное платье, - посоветовала Эмилия. - Оно слишком мрачное. - Ну, тогда это голубое. - Оно устаревшего фасона. - Ну, тогда это красное. Оно вам к лицу. - Ни за что - его побила моль. Видишь, дырочки? Можешь взять это платье себе. - Ой, Дездемона, вы добры до расточительства. Роскошное платье, о таком я мечтала с детства. За него я готова отдать все что угодно. - Все-все? - Да, все-все. В комнату вошла молодая чернявая служанка и, растягивая слова, проговорила: - Госпожа, синьор Родриго просит его принять. - Хорошо. Пригласи его через десять минут... Эмилия, помоги мне облачиться в это красное платье, хочу поносить напоследок. Надеюсь, Родриго не увидит дырочек - здесь у нас мало света. - Конечно, не увидит, если только не будет сильно приглядываться. - По-моему, он просил его принять не для того, чтобы рассматривать дырочки на моем платье. Они волнуют его меньше всего. Ну а платье я подарю тебе потом, чуть позже. - Спасибо, - сделала поклон Эмилия. - Сейчас можешь идти. Я хочу поговорить с синьором наедине. Взъерошенный и растрепанный Родриго ворвался в комнату словно вихрь, огляделся и опустился передо мной на колено. - Дездемона, как долго я жаждал этой встречи! Я на седьмом небе от счастья! - Я тоже рада тебя видеть, Родриго. - Но почему ты уклонялась от свидания со мной? - Да не уклонялась я. Просто мне было некогда. Пойми, теперь я жена командующего армией, и у меня появились новые обязанности. Я не могу свободно распоряжаться своим временем. И встань с колена. - Но ты же обещала! - Я ничего не обещала. - Ну, как же? Ты обещала, что твой отец даст нам разрешение на брак, чтобы не допустить твоего брака с мавром. - Это было не обещание, а всего лишь мой план. Но провидению было угодно, чтобы он потерпел фиаско. Я не могу ничего изменить. - Но как быть мне? Я сгораю от любви. Я продал дом и последовал за вами на Кипр. За тайное свидание с тобой я готов осыпать тебя подарками. - И зачем мне твои подарки, если за то, что ты желаешь, я могу поплатиться жизнью, - ответила я, начиная сердиться на его несдержанность. - Отелло - жуткий ревнивец. Уже за одно то, что я приняла тебя, мне придется объясняться с мужем. - Что же мне делать? - Понятия не имею. - Я утоплюсь. - Не надо с этим торопиться. Кажется, у меня появилась одна мысль. Почему бы тебе не найти другой предмет для воздыханий? Ну, пока. В дальнейшем всякое может произойти. - Кого ты имеешь в виду? - Почему бы тебе не присмотреться к Эмилии? - К Эмилии? - Да, жене Яго. - Чего к ней присматриваться? Замухрышка, она и есть замухрышка. - Ты не будешь спорить, что Яго человек умный, предприимчивый и честолюбивый? - Не буду, так оно и есть, - кивнул Родриго. - И как ты объяснишь, что такой незаурядный человек взял в жены замухрышку? - Ну, может, из-за наследства? Или из-за родовитости ее семьи? - Она не из родовитой и небогатой семьи. - Тогда я в замешательстве. - Яго разглядел в ней скрытые достоинства, которые притягивают мужчину к женщине, как притягивает ночью мотыльков горящая свеча. - А-а-а, - протянул Родриго и погрузился в раздумья. - Очень даже может быть... Дездемона, по-твоему, согласится Эмилия на тайное свидание со мной? - Не далее как сегодня утром она сказала, что видела тебя в городе. Интересовалась нашими взаимоотношениями. Назвала тебя редким красавчиком. Полагаю, что ты добьешься от Эмилии того, чего хочешь. Не сразу, конечно. Надо будет постараться. Да, еще придется сделать какой-нибудь подарок. - Какой? - Скажем, платье, такое же, что сейчас на мне. - Признаться, мне расхотелось дарить Эмилии это красное платье, только вот своим обещанием я обнадежила человека. Но если Родриго преподнесет ей схожий наряд, то она не станет таить на меня обиду. - Но лучше подари два. - Дездемона, я благодарен тебе за прием и советы. *** После обеда я решила отдохнуть - слишком меня утомил сегодняшний разговор с Родриго. Я лежала на спине и в полудреме изучала складки ажурной ткани на пологе над кроватью. Двери с шумом распахнулись, и в мою опочивальню в синих шароварах и белой рубахе навыпуск вбежал Отелло. На сей раз он не размахивал как безумный саблей, но руки его были сжаты в кулаки, что тоже не предвещало ничего хорошего. - Молилась ли ты перед обедом, Дездемона? - спросил Отелло, окидывая внимательным взглядом комнату. - Молилась, милый. - В добром ли ты здравии? - В добром, милый. - Понравились ли тебе кушанья, поданные на обед? - Он нагнулся и заглянул под мою постель. - Понравились, милый. Но что, собственно, произошло? - Ничего. Я проверял, как убирают твои покои. Оказалось, что скверно. Под кроватью скопилось много пыли, и ты дышишь этой дрянью. - Но что произошло? - Хм. Мне стало известно, что ты принимала некоего молодого дворянина, - помедлив, ответил Отелло. - И имела с ним продолжительный разговор. - Разве это запрещено? "Интересно, кто сообщил ему о моей встрече с Родриго? Служанка или Эмилия?" - промелькнуло у меня в голове. Скорее всего, служанка. Надо осторожнее вести себя с ней. Желательно задобрить ее каким-нибудь подарком. Ненавижу прислугу! - При свидетелях не запрещено, но вы делали это наедине. Не поступай больше так, не буди мою ревность. - Обещаю, милый. - И о чем, любопытно, ты с ним разговаривала? - Это секрет. - У жены не бывает секретов от мужа. - Хорошо, коль ты настаиваешь, я скажу. Родриго, так зовут молодого дворянина, признался, что страстно влюблен в Эмилию. Ему известно, что мы подруги, и он просил моего совета, как к ней подступиться. - К Эмилии? Надо же, нашел красотку! Но в любом случае это безнравственно. Она жена Яго, моего хорунжего. - Вот и я об этом подумала. Потом вспомнила, что Яго сильно на тебя обижен - ты не произвел его в лейтенанты. И на каждом углу кричит, что ты никудышный военачальник. - Да? - удивился Отелло. - Ну, разумеется. Странно, что тебе не рассказали об этом. - Что ж, чувства Яго можно понять, но поведение его недопустимо... Хм. Это я-то никудышный военачальник?! Каким же надо быть наглецом, чтоб говорить подобное! Он достоин сурового наказания! - рассердился Отелло. - Но я - человек благородных кровей и не стану его наказывать. Пускай лучше Родриго удовлетворит свою плотскую страсть с его женой. Дездемона, насколько неприступна твоя подруга? - При правильной осаде, подкрепленной дорогими подарками, ее добродетель, думаю, даст трещину. - Вот и славно, - потер он ладони. - Если не возражаешь, милый, теперь моя очередь задавать вопросы, - решительно произнесла я. - Что ты будешь делать, если тебя, не приведи Бог, отстранят от должности командующего армией? - До тебя дошли какие-то сплетни из Венеции? - Нет, это чисто женское любопытство. - Отвечаю: мы отправимся в Мавританию, где я поборюсь со своими братьями за царский престол. "И там его, скорее всего, убьют. Нет, убьют, как пить дать", - продолжила я про себя. А с ним и меня... - Понятно... Отелло, я случайно услышала, что ты входил с дом, который пользуется дурной репутацией, с одной куртизанкой. Ее зовут Бианка. - С Бианкой? Не помню, честное слово. - Милый, ты только что говорил: у жены не бывает секретов от мужа. У мужа от жены также не должно быть секретов. - Ах, Бианка! Вспомнил! Представляешь, подходит ко мне недавно на улице какая-то девица и просит довести ее до дома. Говорит, что ей стало плохо. Я был не в силах отказать. - Да, но зачем нужно было заходить с ней в дом? - Чтобы довести до койки, но я тут же ушел. - Мне известно, что ты пробыл в доме два часа. - Верно. Я готовил Бианке снадобье, помогающее от почечных колик. - Милый, а Кассио известно об этом? Между прочим, я слышала, что у себя во Флоренции он слывет отчаянным дуэлянтом. - Вон оно оказывается как. Отелло покинул мою опочивальню мягкими шагами и в глубокой задумчивости. *** В саду по старой мраморной скамье в древнеримском стиле, на которой я сидела, неторопливо ползла крупная зеленая гусеница. "Сумеет ли она превратиться в бабочку или ее склюет прожорливая птица?" - философски размышляла я. Вот и мы женщины совсем как гусеницы - не каждой из нас суждено созреть и расцвести. - Божественная, рад вас приветствовать, - прозвучало вдруг у меня за спиной. Я вздрогнула и оглянулась: это был Яго с улыбкой чуть ли не до ушей. - Я испугалась, ты всегда появляешься так внезапно. - Извините, приходится выбирать момент, когда вы одна. Разговор с глазу на глаз более откровенный, чем при свидетелях. К тому же мне никто не мешает любоваться вашей красотой. - О! - Хочу поблагодарить вас за платья, подаренные моей жене. Я быстро взглянула на Яго и поняла, что он не лукавит - ему было неизвестно, кто в действительности подарил эти платья Эмилии. У меня отлегло от сердца. - Восхитительные наряды. - Мне было приятно чем-то порадовать свою подругу. - Ваша щедрость не имеет границ. - Полноте, - махнула я ладошкой. - Интересно, стало ли известно Кассио, что у Отелло было свидание с Бианкой? - Нет, не нашелся такой смельчак, который сказал бы ему об этом, - оживился Яго. - Потом он может не поверить на слово - нужны доказательства. - Жаль. Если бы Кассио узнал, что Бианка изменяет ему с Отелло, то наверняка бы разругался с обоими в пух и прах. И тогда бы мой муж сделал тебя лейтенантом вместо Кассио. Своими заслугами перед республикой ты достоин этого. Я за справедливость. По выражению лица Яго я догадалась, что он мне не верит. Не верит, что я из-за любви к справедливости готова интриговать против своего мужа. Но не говорить же ему, что я создаю почву для разрыва с Отелло. Ну, не желаю я следовать за ним в далекую Мавританию на собственную погибель. Не будь я Дездемона! - Божественная, если я стану лейтенантом, то до конца дней буду вашим верным и преданным слугой. - Дело за малым: доказать Кассио, что Бианка имела любовную связь с Отелло. - Не знаю даже, как сказать, - замялся Яго. - Несколько дней назад Эмилия нашла окровавленный платок вашего мужа... - Отелло необычайно его ценит - это подарок матери. Совсем недавно он случайно ранил сам себя саблей, когда делал обход караульных в замке. Я завязала его рану этим платком. Видимо, повязка сползла. - Теперь его платок у меня. Я изредка бываю в доме, который пользуется дурной репутацией. (Кстати, Эмилии об этом известно). И могу подбросить платок вашего мужа Бианке - она обожает всякие такие вещички. Для Кассио он будет неоспоримым доказательством того, что она изменяет ему с Отелло. - Любезный Яго, но все то, что ты сказал, я не слышала, - улыбнулась я. *** Было чудесное утро, наполненное солнечным светом, но я решила остаться у себя в покоях, чтобы навести порядок в своих сундуках. Господи, чего только в них не хранилось - платья различных покроев, меховые накидки, разноцветные платки, ночные рубашки, кружевные трусики... Вдруг скрипнула дверь, и ко мне в комнату бестелесной тенью проник Родриго. Он был смертельно бледный, напуганный, и одет в одно лишь нижнее белье. - Дездемона, прошу, спаси меня Христа ради, - сбивчиво прошептал он. - За мной гонится Яго. У него арбалет. Он застал меня в постели с Эмилией, которую тут же поколотил. Он разъярен словно бык - я боюсь за свою жизнь. - Да, неприятно. Но что ты хочешь от меня? - Спрячь меня где-нибудь. - А если тебя в таком виде найдет Отелло? Он же меня задушит! - Умоляю, спаси, дорогая... За дверью послышался какой-то шум. Я приподняла крышку одного из сундуков - Родриго все понял без слов, и тотчас забрался в него. Через мгновение в комнату ворвался Яго с искаженным от гнева лицом и заряженным арбалетом. - Где этот Родриго?! Пристрелю негодяя! - Яго, успокойся. Что случилось? - Извините, Дездемона, - сказал он, взяв себя в руки. - Не мог сдержаться. Только что я стал свидетелем того, как этот шелудивый пес предавался любовным утехам с Эмилией на нашем семейном ложе. Каково? Ведь я считал его другом. Я хлопотал за него перед вами. Но он ответил мне черной неблагодарностью. - Сочувствую всем сердцем. Но чем я могу тебе помочь? - Родриго, по-моему, зашел в вашу комнату. - Любезный Яго, тебе померещилось. Я бы не стала скрывать у себя столь недостойного человека. - Прошу прощения за беспокойство. Едва он покинул комнату, как в ней появился Отелло. - Молилась ли ты после завтрака, Дездемона? - Да молилась, милый. - Я видел, как от тебя выходил Яго. Он был очень возбужден. Что произошло? - Ты разве не знаешь? - Нет, мне никто ни о чем не докладывал. - Яго застал Родриго и Эмилию на своем супружеском ложе. Теперь он бегает по замку в поисках этого молодого человека, чтобы жестоко наказать. - Недолго держала оборону Эмилия. Интересно, где сейчас Родриго? Я приложила палец к губам и кивнула на крайний сундук справа. Отелло негромко хихикнул и покачал головой. - Думаю, ради собственной безопасности ему надо побыть там какое-то время... Яго осторожно приоткрыл дверь, застыл на пороге и окинул комнату быстрым взглядом. - Извините, побеспокою вас еще раз. Не появлялся ли у вас Родриго? - Яго, зачем он тебе понадобился? - поинтересовался Отелло, сдерживая смешок. - Э-э, вчера он проиграл мне в кости крупную сумму. И скрылся, не рассчитавшись, как того требуют приличия... Да, командующий, к вам посланец из Венеции. Отстранив Яго рукой, в комнату твердым шагом вошел мой кузен Лодовико - стройный изящный брюнет с выразительными карими глазами. - Благородный Отелло, вам письмо от дожа и сенаторов. Мой муж взял письмо, прочитал несколько строк и стал мрачнее тучи. - Мне необходимо побыть одному, простите, - сказал он и направился к двери. - Как приятно снова оказаться в этом замке на Кипре, где все мне знакомо. Когда-то мой отец был здесь комендантом. Прекрасные были дни... - предался воспоминаниям Лодовико, но его прервал Яго: - Что в письме из Венеции? - Отелло отстраняют от командования армией. На его место временно назначается Кассио. - Вот как! Любопытный расклад. Буду думать. Но прежде я рассчитаюсь с одним повесой. *** - Дездемона, у меня для тебя плохая новость, - проникновенно произнес Лодовико, когда мы остались вдвоем. - Тебя постигла тяжелая утрата, умер твой отец. - Как?! Когда?! - воскликнула я. - Ночью, от апоплексического удара. За день до моего отплытия на Кипр. - Какое страшное известие, - промокнула я слезу носовым платком. - Кузен, ты разбил мое сердце. Мне больно. Я была скверной дочерью, и доставляла ему страдания своим недостойным поведением. - Я печалюсь вместе с тобой. Сенатор был нестарым и крепким мужчиной - ничто не предвещало его трагической кончины. Ему бы еще жить и жить. - Мой брак с Отелло сократил его дни. - Не кори себя, все в руках божьих. Мой отец займется похоронами. - Я безгранично ему благодарна. - Это его долг, - вздохнул Лодовико и не по-братски крепко меня обнял. - Как я выяснил, ты единственная его наследница. - Отец любил меня... В комнату стрелой влетел с серым от испуга лицом Отелло и тотчас затворил за собой дверь. Затем огляделся как затравленный зверь. - Благородный Отелло, не надо так переживать из-за того, что вас лишили командования армией, - заметил Лодовико. - Да не переживаю я из-за этого... - Ах, наверное, тебе стало известно о смерти моего отца? - Нет. Но прими мои соболезнования. Только сейчас мне не до чего - за мной гонится Кассио. Приревновал к Бианке. Дездемона, спрячь меня где-нибудь. Не говоря ни слова, я открыла крышку среднего сундука и вывалила часть его содержимого на пол. Отелло забрался в сундук, а сверху на него сел Лодовико, и очень вовремя - к нам в комнату с диким ревом ворвался Кассио. Наперевес он держал большую тяжелую алебарду. - Где этот сластолюбец?! Где Отелло?! - Кассио, объясни, что происходит? - попросила я. - Дездемона, я вас люблю и бесконечно уважаю. Но я прикончу вашего мужа! Он совратил Бианку! - Но она же куртизанка! - Бианка встала на путь исправления, но тут появился змей-искуситель - Отелло, - он порылся в карманах и выудил на свет платок. - Вот доказательство! Это платок Отелло. Узнаете? Я обнаружил его у Бианки! - Да, это платок моего мужа. - Понимаете, Дездемона, я терпел муки ревности долгих два дня. Но боги оказались на моей стороне - теперь я командующий армией, а мавр никто. Поэтому ничто не помешает моей мести. В комнату с арбалетом вбежал Яго. - Не появлялся ли у вас Родриго? Я жажду его крови! - Нет, не появлялся. А видел ли ты Отелло? - спросил Кассио. - Тоже нет. Но они притаились где-то здесь, в замке. Я чувствую! - Весело вы тут живете, - усмехнулся Лодовико, когда за Кассио и Яго закрылась дверь. - Даже чересчур. Кузен, выполни мою просьбу, спаси Отелло. Лодовико подумал, пожевав губу, потом поднялся с сундука, взял меня за локоть, отвел в сторону и негромко произнес: - Хорошо, помогу. Но при условии, что ты с ним расстанешься и выйдешь замуж за меня. Я давно тебя люблю. Это было неожиданно. Нет, то, что он ко мне неравнодушен, я знала. Неожиданным было то, что он позвал меня замуж. Наследство моего отца перевесило его природную ветреность. Но в любом случае это был неплохой вариант для моего нынешнего положения - жены мавра, лишенного должности. - Я согласна, - прошептала я. - Благородный Отелло, вылезайте, - подняв крышку сундука, сказал Лодовико. - Молилась ли ты днем, Дездемона? - спросил Отелло, выбираясь из сундука. - Видит Бог, сейчас не до этого. Нам надо спешить. Мне известен подземный ход, который ведет из замка на побережье моря. А в гавани, я знаю, стоит парусник, готовый к отплытию в Мавританию. Если заплатить капитану, то он отчалит немедленно. - Погодите! Возьмите меня с собой! Я не желаю получить стрелу от Яго! - взмолился Родриго, вылезая из своего сундука. - Кто это? - удивился Лодовико. - Я - Родриго. Вы должны меня помнить. У меня есть деньги - я заплачу и вам, и капитану парусника. - Тогда никаких вопросов. - Дездемона, ты со мной? - спросил Отелло. - Нет, милый, мне надо собрать вещи. Я приеду в Мавританию потом. - Быстрее, быстрее, - поторопил Лодовико. - Потайная дверь в подземный ход в соседней комнате. После их ухода я подождала некоторое время, после подняла крышку третьего сундука. - Ну, наконец-то! Уф, думал уж, что задохнусь, - сказал красный, как редиска, гондольер, ступая босыми ногами на пол. - Сейчас в замке суматоха, и никто не обратит на тебя внимания, ты спокойно доберешься до своей каморки. До вечера. Этого гондольера из Венеции я позвала с собой на Кипр. Что поделаешь - без родных песен я не могу жить. Не будь я Дездемона!
|