Терехов Борис Владимирович
Бд-10: Эффективный менеджер
Самиздат:
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь|Техвопросы]
|
|
||
 Отзвук пьес Николая Погодина | ||
|
|
||
Отзвук пьес Николая Погодина | ||
Эффективный менеджер
|
Москва. Кремль. Утренний свет освещает скромно обставленный кабинет Ленина. В кабинете молоденькая секретарша Вера неуверенно печатает на пишущей машинке, то и дело поправляя пенсне. Чуть поодаль в монументальной позе стоит Иван Шадрин в шинели до пят и с винтовкой, в его руках битый медный чайник. - Никак не могу приспособиться печатать на этом старье, - вздыхает Вера. - На клавиатуре компьютера гораздо удобнее. - Оно конечно, - соглашается Шадрин. - Нет, серьезно, замучилась я с пишущей машинкой, а Владимир Ильич все заваливает и заваливает меня работой. - Всем трудно. - Тут еще проклятое пенсне с носа съезжает. - В то время все его носили, - бурчит Шадрин. - А, думаешь, мне легко таскаться с винтовкой и чайником с кипятком? - Взял бы и отказался. Не участвовал бы в эксперименте. - Да я и хотел. Но люди из органов сказали, что уж больно я похож на своего прадеда, который в семнадцатом бегал по Смольному с чайником. А для оживленного вождя нужно, чтоб все было как тогда. Ему нужно создать привычные условия. Теперь вот жалею, что согласился. - А я сама мечтала участвовать в этом эксперименте. Было много желающих. Пришлось задействовать все свои связи даже на самом верху. - Ну, с твоими формами связей у тебя в избытке, - усмехается Шадрин. В кабинет стремительной походкой входит Ленин. У него безжизненное восковое лицо, но зато безукоризненно сидит костюм. - Доброе утро, товарищи! Как самочувствие? - Доброе утро, Владимир Ильич! - в один голос отвечают Вера и Шадрин. - Самочувствие отличное! - Пора приниматься за работу. Чертовски хочется работать, - потирает ладони Ленин. - Ведь сколько лет пролежал в мавзолее без дела. Но хорошо, что товарищи вспомнили, оживили. Понимаю, что обстановка в стране архисложная и страна нуждается в эффективных менеджерах. Что ж, я готов приложить все свои силы. У меня нет желания углубляться в минувший исторический процесс - для меня важно нынешнее положение дел. - Как вы правы, - с придыханием замечает секретарша. - Итак, товарищ Вера, пишите мои предложения в совнарком... - Извините, Владимир Ильич, совнаркома сейчас нет - есть правительство, совет министров. - Вечно забываю, но сути это не меняет - пишите в правительство, - говорит Ленин и пристально смотрит на секретаршу. Потом наклоняется и смотрит на ее ноги. - Товарищ Вера, почему у вас такая короткая юбка? Хотя не отвечайте - я все понимаю. Голод, разруха, промышленность не работает, всего не хватает. Поэтому пишите в совет министров. Предлагаю в целях экономии до минимума сократить длину юбок у женщин госслужащих. - Куда ж еще сокращать - у меня и так видны трусы, - смущается Вера. - Пускай будут видны больше. Обстановка в экономике такая. - Ох, Владимир Ильи, недаром про вас говорят, что вы живее всех живых. - Что есть, то есть, - лукаво улыбается он. - Товарищ Шадрин, налейте нам чаю. Соскучились по чаю... а? - Ох, и не говорите. - Давно хотел спросить: вы давно с фронта? - Дык я и не был на нем никогда. - Это плохо. Дарданеллы, значит, мы профукали? А? - Профукали. - Земля есть? Лошадь, корова? - Пропили. - Как разорена Россия! Деревня вернулась к началу девятнадцатого столетия, к лучине. На заводах Урала люди вынуждены ручным способом приводить в движение механизмы. Донбасс затоплен оранжистами. - Все так, Владимир Ильич, - соглашается Шадрин. Ленин выдерживает длительную паузу, качает головой. Потом спрашивает, осторожно прикасаясь к ремню винтовки Шадрина: - А винтовку бросать нельзя? Как, нельзя? - Боязно бросать, Владимир Ильич, не могу ее бросить. - Правильно. Звонит телефон, секретарша снимает трубку. - Пришел часовщик, - сообщает она. - Ведите его сюда, голубчика. В кабинет бочком протискивается часовщик в поддевке и валенках. Делает несколько шагов, останавливается, мнет в руках буденовку. - Здравствуйте, товарищ! - поднимается ему навстречу Ленин. - Вы будете часовой мастер? - Угу, мастер, часовой. - А я сейчас попрошу горячего чаю. Товарищ Шадрин, плесните ему в кружку кипятку. Трудно жить? Голод, разруха, хаос? Устали? Голодаете? - Как все. - Вот вам, батенька мой, и придется отрегулировать кремлевские куранты. - Кремлевские часы на Спасской башне?! - Они самые, кремлевские часы на Спасской башне. Возьметесь? - Чего ж не взяться? Могем и взяться. - Надо сделать так, чтобы они показывали среднеевропейское время. И вся страна будет сверять по ним время. Тогда мы сразу станем жить как в Европе. У нас сразу повысится производительность труда и жизненный уровень. Не понимаю, почему раньше у нас никто до этого не додумался. - Гениально, - шепчет секретарша, не отрываясь от пишущей машинки. - Но позвольте, у нас другой часовой пояс, - чешет в затылке часовщик. - Знаю, батенька мой. Но вы же хотите жить как в Европе, - говорит Ленин и начинает расхаживать по кабинету, заложив большие пальцы за вырез жилетки. - Надо мечтать. Но имеем ли мы право мечтать? А? По-моему, имеем, и должны мечтать, если понимаем мечту как рост новых задач своего народа... И еще, не надо бояться разлада между мечтой и действительностью, если серьезно верить в свою мечту. Надо внимательно вглядываться в жизнь и работать, не покладая рук, страшно, адски работать. Еще в девятисотых годах мы в нашей партии мечтали о будущем России... Нам приходится урезывать пайки, проводить жестокую экономию во всем, жить бедно, скупо, тяжело, но мы будем проводить в жизнь нашу линию. Иначе невозможно. Сомнут, задавят, будет столетнее рабство, иностранное иго, позорная жизнь, гнет. Поэтому ступайте и отрегулируйте кремлевские куранты. И сделайте так, чтоб они играли "Интернационал". Научите? - Не вопрос, - отвечает часовщик с загоревшимися глазами. - Мне не хочется больше ждать - бегу в башню. - Замечательные у нас люди, надо только дать им в руки настоящее живое дело, - замечает Ленин, провожая часовщика затуманенным взором. - Да, я очень расстроился, когда узнал, как выступила наша олимпийская команда в Ванкувере. Пишете, товарищ Вера: предлагаю рассмотреть вопрос о расстреле руководителей нашей команды как саботажников. А всем спортсменам сборной отрубить кому руку, кому ногу. Наши параолимпийцы доказали, что для достижения высоких спортивных результатов конечности только мешают. Товарищ Шадрин, налейте чаю. Признаться, лежать в мавзолее под куполом архипротивно. Весь пересох... Ладно. Пишите еще, товарищ Вера, чтобы членам государственной думы тоже поотрубали руки-ноги. И чтобы на выданных мотоколясках и инвалидных креслах они запретили сами себе уставить мигалки и не ездили по встречной полосе. Нет, в удивительные времена живем, товарищи, - во времена ломки старых устоев! - Гениально, - восхищается секретарша. - Кстати, товарищ Вера, напишите в совет министров заявление, чтобы мне дали наряд на получение кепки. Я привык носить кепку. Звонит телефон, секретарша снимает трубку. - Владимир Ильич, к вам английский писатель. Правда, уже поздно. - Ничего, давайте его сюда. В кабинет входит английский писатель. С достоинством кланяется. Ленин жестом приглашает его сесть в кресло напротив себя. - Я восхищен экспериментом по вашему оживлению. Это очень смелый и дерзкий проект. Я собираюсь написать книгу о вас, - с легким акцентом произносит англичанин. - Это интересно. - Но мне кажется, что вы плохо знаете современную русскую жизнь, чтобы быть полезным вашему правительству. К вам очень трудно проникнуть. Здесь так много часовых. Даже в вашем кабинете часовой. - Боже мой, какая дичь! Это не часовой. Это просто человек с ружьем, товарищ Шадрин. Он наливает чай. Хотите чаю? - Нет. Но все же, как вы имеете связь с вашим народом? - Связь с народом от часовых не зависит. - Потом я вообще не понимаю, как вы, мистер Ленин, можете давать рекомендации вашему правительству, не имея мозгов. Я же знаю, что мозги у вас вынули, когда бальзамировали ваше тело. - Человек думает не мозгами, а головой. Кроме того, голова должна быть холодной, сердце горячим, а руки чистыми, - говорит Ленин и смотрит на свои руки. - Вот именно, чистыми. Но главное надо верить в собственную правоту. - Это примитивно, грубо. Я не понимаю, как можно, опираясь на ваши рекомендации, построить разумное общество. Я вижу по вашим глазам, что вы тоже в это не верите. - Я слишком ценю ваше время, чтобы спорить о таких вещах. - Мистер Ленин, я удивлен... Всякому беспристрастному наблюдателю, явившемуся с Запада, легко заметить, что вы на краю гибели. - Наверно, наш эксперимент производит жуткое впечатление... "Во мгле"... Наверно, и мгла есть. Приезжайте к нам через неделю. - Но будете ли вы через неделю? - Приезжайте, приезжайте. История покажет, кто из нас прав. - Нет, вы что-то скрываете. Вы знаете что-то, чего не знают у нас на Западе, но не говорите! - Даю вам честное слово, что мы все и до конца говорим открыто. - Вы утомлены. Я это заметил, когда вошел, - замечает англичанин. - До свидания, мистер Ленин! Благодарю вас за беседу. Может быть, вы и правы, а я неправ. Будущее покажет. До свидания! - До свидания! А все-таки вы приезжайте к нам через неделю. Английский писатель пожимает плечами, смотрит на свои руки, проверяя, чистые ли они, и удаляется с задумчивым лицом. - Какой мещанин!! А?! Какой безнадежный филистер! - говорит Ленин и смеется. - Англичане они все мещане и филистеры, - поддакивает Шадрин. - Только я не знаю, что такое филистер. - Владимир Ильич, вы приказали пригласить часового мастера в тот момент, когда кремлевские куранты... - напоминает секретарша. -Да! Валяйте! Зовите!.. Это очень важно... очень радостно... В кабинет вбегает возбужденный часовщик. - Тсс... умоляю. Прошу вас... осталась одна секунда, - произносит он и прикладывает палец к губам. - Часы пустили?.. - привстает со стула Ленин. Начинается бой часов. - Слышите... а? - интересуется Ленин, делая широкий жест в сторону Спасской башни. - Играют... Это великое дело. Когда сбудется все, о чем мы теперь лишь мечтаем, из-за чего спорим, мучаемся, они будут отсчитывать новое европейское время, и то время будет свидетелем новых планов, новых мечтаний, новых дерзаний. Потом мы отрегулируем кремлевские куранты, может быть, даже на американское время... А теперь, товарищи, в буфет за пайками.
|