Терехов Борис Владимирович
Комильфо
Самиздат:
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь|Техвопросы]
|
|
||
 На конкурс психоделии "Пот Сознания". | ||
|
|
||
На конкурс психоделии "Пот Сознания". | ||
![[]](/img/t/terehow_b_w/komilfo/pingwin.jpg)
Комильфо
|
Ржавая покрышка дня катилась к закату. Перелетная стая горбоносых пингвинов опустилась на голубую лагуну болота, распугав запоздалых грибников, которые посыпали для роста угольной пылью пни - пни помогали в кризис удерживать на плаву курс национальной валюты. В болоте громко квакали Буратино, Пьеро и Мальвина. Им мелодично вторила черепаха Тортилла. Иногда от переизбытка чувств она выскакивала из воды на кочку и пускалась плясать гопака. В болотной тине резвились горячие сталеварки. За ними из камышей зорко наблюдал сумасшедший патологоанатом в белом халате и со стетоскопом на груди. Для стаи пингвинов это была последняя остановка на пути следования в Комильфо. Едва приземлившись, они выбрали президиум и устроили торжественное заседание. На трибуну вышел главный пингвин по имени Кутузов. - Товарищи пернатые, гимн петь мы сегодня не будем - не до того, - сказал он, поправляя кепку - у него не доставало одного уха, отмороженного в Арктике, и кепка вечно съезжала на бок. - И еще, у меня нет лекало, по которому я бы мог выкроить корыто тезисов своего выступления. Поэтому воспользуюсь трудами незабвенного академика Трофима Денисыча Лысенко... Обещаю, значит, что в скором времени мы качественно повысим сбор зерновых на птичью душу! Аплодисменты. - Кроме того, в два раза увеличим удойность каждой свиноматки!! Бурные аплодисменты. - Но главное, догоним и перегоним Америку по производству зубочисток!!! Продолжительные бурные аплодисменты, переходящие в овацию. На трибуну, оттесняя корпусом председательствовавшего, протиснулся рябой пингвин в красных шароварах и расписанной рубахе по имени Джонатан Ливингстон. Но в стае его обычно называли отцом всех пчел и летучих мышей или пингвином в шароварах. - Куда, паразит, лезешь? - недовольно крякнув, спросил Кутузов. - Не в трамвае! - Мне надо. - Не иначе, приятель, как у тебя опять начались троицины глюки. - Мне очень надо. - Всем очень надо. Шут с тобой... Слово предоставляется этому... как тебя?.. Ага, Джонатану Ливингстону. - Други моя, зачем нам лететь в Комильфо?! Зачем, спрашиваю?! Давайте полетим в другую сторону. Там лучше! - сотрясая крыльями, прокричал тот. - Щас, разбежались. В той стороне сплошной разврат и пошлость, - возразил Кутузов. - Там хорошо живется только пчелам и летучим мышам. - Не только им одним, - парировал пингвин в шароварах. - А ты, например, Кутузов, вообще ешь одних французов. - В Комильфо французы тоже встречаются. Потом, я кушаю еще филе ангела. - Фу, какая гадость это твое филе ангела. Все зубы обломаешь. - Балда, филе не натурального ангела. Есть такая рыба - ангел. В каждом сельпо продается. - Ну, тогда другое дело. - К тому же там, в Комильфо, на неведомых дорожках следы нефти и газа. Там Большая Труба, - добавил Кутузов. Смерюкалось. - Позвольте мне, - на трибуну пробралась красивая толстая пингвиниха. Пингвиниху звали Ксю Троекрылова. Она прыгала на одной лапке, держа во второй раскрытый зонтик с большими дырками, чтобы было видно небо. - Куда претесь, гражданочка? Вас тут вообще не стояло, - возмутился пингвин в шароварах. - В очередь! - Мне можно без очереди. - Фу ты, ну ты. Дамское повезло какое-то. - Нет, обычное графоманское счастье. Мне всего восемь месяцев, - хитро усмехнулась пингвиниха. - Короче, выпади в мелкий осадок, хам. - У нас с Ксю высокие отношения, - смутился Кутузов. - Я обещал купить ей новый сливной бачок для унитаза. - Третий год уж обещаешь, проходимец, - раздраженно махнула третьим рудиментальным крылышком на брюшке пингвиниха. - Тихо! Внимание! Я считаю, ребята, что лететь нам никуда не треба. Давайте останемся здесь. Госпожа Большая Труба сама придет к нам. И мы покрасим ее в новый цвет - пурпурный. Будет боржово. - Большая Труба болеет и плохо ходит - мы будем ждать ее сто лет, - сказал Кутузов и спихнул Ксю с трибуны. Нечего пингвинихам лезть в дела пингвинов, даже тем, которым он обещал купить новый сливной бачок для унитаза. - За что, Кутузчик? Почему? - Это мое мнение, - ответил он и возвысил голос до звенящих нот: - Продолжаю! Остерегайтесь в небе шальных украинских ракет типа воздух-воздух, земля-воздух и особенно воздух-понос-земля. Столкнетесь - бошку враз снесет. Потом, подлетая под Ижоры, я взглянул на небеса... нет, не то. В общем, подлетая под Ижоры, соблюдайте правила дорожного движения - не падайте с верхних полок поезда. Пожарные за это штрафуют. Да, чуть не забыл, постарайтесь поменьше гадить в полете. А то, есть у нас тут некоторые - не буду называть имен. - Здрасьте! Ты обо мне, что ль?! - задрожал от негодования зонтик в лапке у Ксю. - Сделай прежде нам нормальный туалет! - Успокойся, давай не при всех выяснять наши отношения, - попросил Кутузов. - А я вот не желаю в Комильфо! - заявил пингвин в шароварах. - Напрасно. - Там, в Комильфо, леший бродит. Там ступа с Бабою-Ягой идет, бредет сама собой. - Усохни! Зато там кот ученый сказки говорит. Это, когда он идет налево. И мы, перелетные пингвины, рождены, чтоб эти сказки сделать былью, - нравоучительно изрек Кутузов. - На этом разрешите закрыть торжественное заседание. От группы товарищей поступило радикальное предложение выпить бурбон и текилу. Пробило семнадцать мгновений весны штирлица. С медным тазом кралась темнота, охотясь за светлыми местами. Поплыли туманы над рекой. Нет, вру, туманы поплыли над болотом. Квакал неутомимый Буратино с компанией, раздобывший, наконец, Золотой ключик.. Давно храпел в камышах, свернувшись свежеиспеченным бубликом, сумасшедший патологоанатом, утомленный подглядыванием за горячими сталеварками. Пингвинам пора было отправляться на покой. Спать они легли мальчики с мальчиками, девочками с девочками, чтобы сберечь силы и перья для подушек - завтра им предстоял последний и самый сложный перелет. Кутузов предпочел спать один - после принятого на грудь спиртного, его плющило и колбасило. Правда, больше колбасило. Он даже не положил рядом с собой, как обычно, свою любимую надувную куклу. Все его мысли были о Комильфо.
|