|
|
||
Вечерний киносеанс
|
В пятницу вечером, вернувшись с работы, мы с женой решили пойти в кинотеатр. Причем решили совершенно неожиданно, без размышлений, словно подчиняясь чьей-то неведомой воле. Наскоро поужинали, оделись и вышли из дома. Город встречал осень. По улице кружили в танце желтые листья, на газонах увядали последние цветы. Закрылись летние кафе, а по телевизору начали рекламировать шубы и дубленки. Но погода стояла еще теплая и погожая. Ближайший кинотеатр, постройки 70-х годов прошлого века, находился от нас в четырех остановках. Пока мы ждали автобус, жена вслух размышляла, что бы ей лучше приготовить завтра на обед. Я молча слушал, кивая в такт ее словам. У кинотеатра на огромном стенде висела красочная афиша демонстрируемого фильма, выполненная в абстрактном стиле. Крупными черными буквами на фиолетовом фоне на ней было написано: "Фантастическое зрелище! Проект Вовы Мышинского. "Возвращение". Фильм-предупреждение. Не удивляйся ничему увиденному. Главное верить, что все будет хорошо!" У билетных касс толпилась большая очередь. Как следствие, на сеанс мы опоздали. К тому же я наведался в здешний туалет и едва сумел отыскать в темном зрительном зале свое место. - Ты где шляешься? - спросила жена. - Э-э... - Мог бы и потерпеть. - Э-э... - Тише! Дома будете выяснять ваши отношения, - зашипели на нас. Что касается фильма?.. Он оказался каким-то длинным, тягучим и монотонным, но оторваться от него было невозможно. Поэтому я вздохнул с облегчением, когда этот странный фильм окончился и в зале зажегся свет. Но самое поразительное, я не помнил о чем, собственно, он был - осталось одно лишь тревожное и гнетущее чувство. Впрочем, как гласила афиша, главное было верить, что все будет хорошо! Мы с женой поднялись и направились к выходу. У единственных открытых дверей кинозала скопилось множество людей. Сохранять порядок помогали несколько крепких парней в синей униформе. Но никакого вмешательства с их стороны не требовалось - публика вела себя на редкость спокойно и дисциплинированно. Очередь продвигалась крайне медленно. Кроме того, не знаю почему, мне не хотелось выходить через эти двери. Чуть дальше, слева, я заметил маленькую дверцу, задернутую зеленой бархатной занавеской. Перед ней стояла дородная билетерша, со скрещенными на груди руками и бородавкой на щеке. Я подумал: не попытаться ли мне уговорить эту милую женщину нас пропустить? Но тут поймал ее взгляд - пустой, почти помертвелый - и понял: просить билетершу о чем-либо было бесполезно. Наконец мы выбрались на лестницу, зажатую меж кафельных стен. Спустились и попали на площадку с рифлеными металлическими плитами на полу, отдающими гулким звуком под ногами. Следующая лестница вела наверх. Подгоняемые людским потоком, мы поднялись на третий этаж, а потом опять спустились на первый. И еще раз поднялись и спустились. "Сколько можно плутать?! Где же выход?!" - с досадой подумал я. Мне хотелось скорее выбраться на улицу! На свежий воздух! Я сбавил шаг и осмотрелся. И меня сразу же сильно двинули в спину, наступили на ногу, зацепили хозяйственной сумкой за одежду. Нет, не нарочно. Мимо несся неудержимый человеческий поток, и малейшее замедление общего ритма грозило неприятностями, вроде толчков и тумаков. В это самое время я потерял из вида жену. Она просто исчезла где-то среди впереди идущих людей. Я попробовал ее догнать: сбежал вниз, поднялся наверх, снова спустился - напрасно. Разве теперь ее было отыскать в этом вавилонском столпотворении? Миновав несколько лестничных пролетов, я очутился в просторном помещении, от которого ответвлялось множество переходов и коридоров. Чем-то оно напоминало ГУМ, только, конечно, без ярких витрин и фонтана в центре зала. Помещение заволакивала розоватая дымка, а в воздухе витал резкий сладковато-приторный запах. Людей здесь было значительно больше, чем мог вместить в себя зрительный зал кинотеатра. И все они шли, будто заведенные, с одинаковыми застывшими лицами и потухшими глазами. Я попытался выяснить у проходящих, как - черт возьми! - выбраться отсюда на улицу. Сначала вежливо, с извинениями, затем грубее, дергая людей за рукава и чуть ли не крича им в уши. Но они, точно сговорившись, не понимали моего вопроса - они вообще ничего не понимали. Казалось, что отныне вся их жизнь заключалась исключительно в самом процессе ходьбы. Левый правый, левый правый. Мною начал овладевать страх. Что же это такое творится кругом? Я быстро пошел вперед. В одном из переходов мне попался подозрительный субъект - неопределенного возраста, давно небритый и нечесаный. В каждой руке он держал по две бутылки пива. Вроде, как бы, продавал. Никто, правда, не интересовался его товаром. - Почем? - спросил я, остановившись возле него. Он посмотрел сквозь меня и ничего не ответил. - Хватит? - я протянул ему сотню и выбрал бутылку почище. Он снова ничего не ответил, только взял деньги и спрятал их в карман своего пальто. - Слушай, мужик, как тебя сюда пустили? - попытался я завести с ним разговор. Но, приглядевшись, понял, что он ничем не отличался от других. У него был такой же пустой взор, то же неподвижное, маскообразное лицо. Пиво же его оказалось старым и прокисшим - настоящая бурда. Поплутав еще по лестничному лабиринту, я решил отдохнуть в боковом коридоре. Вскоре мое внимание привлек холеный дядя лет пятидесяти, который бросался к встречным. Я обрадовался, и хотел уже подойти к дяде, когда заметил особенность его поведения. Бросался он исключительно к молодым девушкам и женщинам. Заключал их в крепкие объятия, но быстро отпускал, чтобы обнять следующую. Причем во всех его движениях чувствовалась пугающая механичность. - Вот козел! - выругался я и стал подниматься по ступенькам. В одном из переходов на глаза мне попался целлофановый пакет, сиротливо прислоненный к стене. Разумеется, что его хозяина найти было невозможно. Я поднял пакет - в нем лежало несколько кабачков. Выбрав самый симпатичный кабачок, протер его носовым платком и начал есть. Нет, не то, что бы я проголодался - просто чувствовал, что мне необходимо подкрепиться... Однажды в толпе я увидел жену. Оживился, замахал руками, окликнул: - Роза, погоди! Я тут! Я сейчас! Но она даже не обернулась, и продолжала идти вперед подобно многим другим. Потом я встретил дородную билетершу с бородавкой на щеке. Изнурена она была сверх всякой меры. На моих глазах ей стало плохо - побледнев, она часто задышала, зашаталась и упала. Склонившись над женщиной, я пощупал пульс у нее на шее. Пульс не прощупывался. Не прошло и пяти минут как рядом с нами возникли служители в синей униформе. - По-моему, она скончалась, - сказал я. Служители промолчали. - Ей, ребята, тук-тук! Где у вас тут выход? - спросил я. Не удостоив меня и взглядом, они подхватили мертвую билетершу и куда-то понесли. - Кретины! - крикнул я им вслед. Иногда движение людского потока убыстрялось. Происходило это из-за новичков, вливавшихся со свежими силами в общую толпу. Как-то раз на первом этаже я набрел на коридор вместительнее, чем мне попадались прежде. На полу здесь стояли десятки дешевых гробов. Служители в синей униформе клали в них покойников, прикрывали крышкой и тащили к грузовому лифту. Работы им хватало. У противоположной стены в ряд лежало множество неподвижных тел. Однако, по-моему, в некоторых из них еще теплилась жизнь. Но, понимая, что ничем не могу им помочь, я поспешил прочь от этого страшного места. Походив еще вверх-вниз по лестницам, на втором этаже я заметил грузного человека, чисто бандитской внешности. Фомкой он взламывал замок неброской дверцы, окрашенной в тон стены. Я подождал, пока он справится с замком, и следом за ним нырнул во мрак крохотной каморки. В каморке были крутые скользкие ступени, ведущие куда-то вглубь кинотеатра. С гулко стучащим сердцем, я спустился по ним и оказался - о, дьявол! - в гуще людского потока на первом этаже... Я брел в розовом мареве, подчиняясь общему ритму. Ни о чем не думая, как в забытье. Перед моими глазами плыло, ноги гудели, тело пронизывала смертельная усталость. Время для меня перестало существовать - оно, словно замерло, как на фотографии. Я брел и грыз зеленый кабачок. Внезапно кто-то положил руку на мое плечо - вздрогнув, я остановился и обернулся. Передо мной стоял коренастый мужчина с невыразительным лицом, в кожаной куртке и сбившемся на бок галстуке. - Угостите меня, - попросил он. Я молча вытащил из пакета кабачок, лежавший сверху, и протянул ему. Мужчина жадно впился в него зубами. По его подбородку обильно потек сок. - Извините, я очень проголодался, - произнес он с полным ртом. - Пожалуйста, не стесняйтесь, - сказал я. Признаться, мужчина меня напугал. Я не знал, чего от него ждать и как себя с ним вести, - это был первый человек здесь, который заговорил со мной. - Ты что принес кабачки в кинотеатр? - спросил он, смерив меня быстрым взглядом. - Нет, разумеется. Я подобрал их в переходе. - Ясно. Можно с тобой поговорить? - Отчего же нельзя? Пожалуйста, - ответил я. В этот момент меня чем-то сильно стукнули сзади - и я едва удержался на ногах. - Давай отойдем в сторону, - предложил мужчина. Мы встали у стены, и он вновь окинул меня взглядом. - Ага, тут спокойнее, - заметил я. - Я проголодался. Потом, на нервной почве у меня всегда разыгрывается жуткий аппетит. - Это у кого как. Некоторых от волнения тянет в туалет. - Ну, слава Богу! Попался хоть один нормальный человек! А то я уж думал, что тут их нет. Так, приятель, объясни мне, что творится в этом кинотеатре? - Я сам ничего не понимаю. Хожу, как идиот, туда-сюда неизвестно сколько времени. - Хорошо... Ты можешь быть со мной откровенным. Я из службы госбезопасности, - вынул он из кармана красную корочку, вытер ладонью губы и представился: - Капитан Огородников. - Польщен. Кравченков, инженер-технолог, но сейчас водитель-экспедитор, - сказал я. - Не судился, не состоял, не привлекался. А вот паспорт я позабыл дома. - Скверно, что позабыл. Как мне установить твою личность? Впрочем, о чем это я? Верю тебе и без документов, - улыбнулся он. - Я рад. - Понимаешь, в нынешней ситуации мне не на кого положиться. В общем, я рассчитываю на твою помощь, - проникновенно произнес капитан. - Вкратце обрисую ситуацию. В нашем городе творится черт знает - мы не находим этому никакого объяснения... Осторожно! Берегись! - предупредил он - мимо проносился особенно многочисленный людской поток. - Проклятье!.. Вот именно этому мы не находим никакого объяснения. Понимаешь, в нашем городе начали исчезать люди, сотни людей. Нас завалили жалобами и заявлениями. Звонят даже из ... - капитан выразительно ткнул пальцем в потолок. - Все правоохранительные органы подняты по тревоге. - Да-а, - сочувственно протянул я. - Но к нам поступил один любопытный сигнал - будто бы этот кинотеатр растет. - Смеешься, что ли? Как это растет? - удивился я. - Да не знаю я как! Но факт есть факт! Он увеличивается в размерах! - Вроде бы кинотеатр, действительно, становится больше. Иначе откуда взялись все эти лестницы и переходы? - Я тебе об этом и толкую! Он, наверное, уже занимает полквартала - всю территорию прилегающего пустыря и часть лесопарка. Прикинь? А у нас нет даже рабочей гипотезы. Создан оперативный штаб на уровне города с привлечением ученых-аналитиков, психологов и компьютерщиков. А сюда, в кинотеатр, послали нескольких оперативных сотрудников. Но ни один из них не вернулся и не отправил ни одного донесения. Между прочим, некоторых из них я здесь встретил, но они меня не узнали. Представляешь, в упор не узнали! - Ну и что? Меня, например, не узнала моя собственная жена, - мрачно сказал я. - Вот она трагедия! Что там говорить о твоих сослуживцах. - Жена - материя в высшей степени тонкая. А мои сослуживцы - прекрасные специалисты. - Возможно. Но почему вы не закрыли этот кинотеатр? - Не хотели сеять панику, у нас же не было никаких подтвержденных данных. Но, видимо, мы ошиблись. Люди теряют здесь рассудок, - тяжело вздохнул он. - Да, но мы-то с тобой, по-моему, вполне нормальные. Мы внимательно посмотрели друг на друга, желая убедиться, насколько это соответствует действительности. - Надеюсь, что ты не ошибаешься, - не слишком уверенно произнес я. - Ну и отлично. Но проблема еще в том, я не могу связаться со штабом. Мой мобильный телефон не может поймать сеть. А твой? Ты не пробовал им воспользоваться? - К чему он мне? Я пришел смотреть фильм, а не болтать по телефону. Я и жене запретил брать с собой мобильник. Впрочем, ничего удивительного, что он не ловит сеть. У меня, например, не идут часы. - С моими та же история. - Слушай, а может это американцы испытывают на нас свое новое оружие? - Вряд ли. Такое даже американцам не по зубам. Это что-то из другой сферы, - буркнул он. - Слушай, капитан, а может мы внутри НЛО? - Зачем инопланетянам захватывать кинотеатр с публикой? - Ну, для эксперимента. - Скажу тебе, очень глупый эксперимент. - Кто ж их знает? - пробормотал я. - Только, подозреваю, не выберемся мы с тобой отсюда никогда. - Не падай духом, Кравченков. Бывал в переделках и похуже! - Запах, капитан! - воскликнул я. - Ты чувствуешь?! В кинотеатре все им насквозь пропитано. Не в нем ли причина того, что люди лишаются рассудка? - Это трупный запах... Но, получается, что тела здесь очень быстро разлагаются. Или что кинотеатр работает в таком режиме уже несколько дней, - заключил он. - Мне известно, куда относят трупы. - Да? Пойдем, покажешь. На поиски коридора с покойниками мы потратили целую вечность. Утомились и выбились из сил. В моих глазах рябило от мелькания лестниц и переходов, а спина вспотела. Капитан стал уже ворчать, что, дескать, все это мне просто причудилось. Да и я сам начал сомневаться в реальности существования страшного коридора, пока мы вдруг не наткнулись на него. Мы спрятались за угол и принялись наблюдать, как слаженно и четко работают служители в синей униформе. - Настоящие роботы, - заметил капитан. - Интересно, кто ими управляет? - Молодец, Кравченков, в самую точку. Главный вопрос, узнать, кто ими управляет, - кивнул он. - Загадка... Трупы вроде бы без следов насильственной смерти. - От такой беспрерывной ходьбы ноги протянуть плевое дело, - невесело усмехнулся я. - Конечно. В особенности, если человек страдает хроническими заболеваниями. Теперь нам важно выяснить, куда попадают покойники. - Куда ж им попадать? На кладбище или в крематорий, - пожал я плечами. - Я так не считаю. Наверняка у них действует иной механизм. Но какой? Это нам следует выяснить. - И как, любопытно? - Элементарно. Самим залезть в гроб. Я прокашлялся. - Нет, мне не хочется никуда залезать. - Да и мне, Кравченков. Но мы обязаны любой ценой выяснить, что здесь происходит, и сообщить об этом в штаб, - веско произнес капитан. - Ты - да, не спорю, должен, а я - нет. Я никому ничего не должен. - Ошибаешься. Это твой гражданский долг. - Дудки! Живьем ложиться в гроб?! Ну, приехали! Как же наши власти измываются над простым народом! - возмутился я. Побагровевший капитан едва сдержался, чтобы не вспылить. - Нечего у меня тут разводить демагогию. Нам требуется собрать как можно больше информации о том, что творится в этом проклятом кинотеатре. Я бы справился без тебя, но мне необходима подстраховка. Если я погибну, то в оперативный штаб обо всем доложишь ты. Пойми, что выбора у нас нет - речь идет о жизни многих людей. Вздохнув, я согласился. Но отнюдь не из-за чувства гражданского долга, а из-за боязни вновь оказаться одному среди этого скопища умалишенных. Я присмотрел поблизости для себя гроб, еще немного поколебавшись, приподнял крышку и забрался в него. В соседнем гробу разместился капитан госбезопасности Огородников. "Прямо жуть какая-то!" - подумал я. Мой гроб был не новый, многократно использованный и хранящий целую гамму запахов. Лежать в нем с целлофановым пакетом, набитым кабачками, было неудобно, жестко и главное - жутковато. Подошли двое служителей и задвинули крышку гроба. Я погрузился во тьму. Меня понесли. Не слишком бережно, с толчками и подергиванием. Затем, судя по всему, повезли на лифте. Опять понесли, замедлили движение, остановились, откинули крышку. И, как последний хлам, вытряхнули из гроба. Я свалился в огромную яму, почти доверху заполненную человеческими трупами. Располагались они в самых нелепых и непристойных позах. В нос, пощипывая, ударило нестерпимое зловоние, от которого у меня помутилось сознание. Я начал задыхаться, на глазах выступили слезы. В лоб упирался острый окостеневший локоть соседа-покойника. Правая ладонь ощущала чье-то заостренное лицо, а левая - голое женское бедро. Минуту спустя, задев ребристой подошвой ботинка по моей голове, рядом грузно приземлился капитан. Прежде всего, он крепко выругался. Помогая друг другу, мы выкарабкались из ямы и побежали к лифту. Плохо слушались ноги, разъезжаясь на грязном липком кафельном полу. Вместе с двумя безмолвными служителями и четырьмя пустыми гробами мы поднялись на первый этаж. Очутились в знакомом коридоре и поспешили скорее оттуда уйти. Подальше от ужасного подвала с ямой мертвецов, от удушливого зловония. - Ну, кошмар. Ну, кошмар, - повторял капитан, когда мы остановились за поворотом очередного перехода. - Я и впрямь чуть не умер, - признался я. - Не мудрено. - Плохо, что потерял пакет с кабачками... У меня вопрос: зачем мы, собственно, залезали в эти гробы? Ведь проникнуть в подвал было несложно - его никто не охранял. Служителям мы до лампочки. - Верно, они на нас не реагировали. - Любим мы, капитан, сами себе создавать трудности, а потом их преодолевать. - Легко сейчас говорить. Но откуда мы могли заранее знать о поведении служителей? - покачал он головой. - Кстати, ты какого мнения об этом подвале с трупами? Да и вообще о кинотеатре? - Что наше дело дрянь. - Кто бы сомневался. Но я спросил о другом. О твоих выводах? - Нет у меня никаких выводов. - А знаешь, что я думаю обо всей этой истории? Только ты не посчитай, что я свихнулся, - попросил капитан. - Ладно, не посчитаю. - Понимаешь, кинотеатр на протяжении долгого времени посещали зрители и выплескивали на экран свои чувства и эмоции. Они копились-копились - и однажды он ожил. Превратился в некий живой организм. Почему именно этот кинотеатр? Загадка. Ну, может, он построен на месте геологического разлома? Или подействовали там вспышки на солнце? Или, может, повлиял этот Мышинский с его дурацким проектом? Не берусь судить. Значит, кинотеатр ожил и начал высасывать из зрителей их мысли. А если требуется, то и наделять некоторых из них определенными функциями. Как, к примеру, тех служителей в униформе. Сам же он рос, развивался, создавал эти бесчисленные лестницы и переходы, заставляя людей, посетивших кинотеатр, беспрерывно по ним ходить. - Ну, ты и загнул, капитан, - присвистнул я. - Хотя лично мне это бессмысленное хождение напоминает нашу современную жизнь. - Правильно, - согласился он. - Кинотеатр постарался создать иллюзию нашей повседневной жизни. Как, естественно, она ему представляется. - А трупы? - Возможно, что он ими питается. Но, скорее, для него это обычные отходы. Что с ними делать, ему неизвестно. Поэтому они складируются в подвале. - Да, с тобой не соскучишься. - Понимаешь, Кравченков, каждое здание в зависимости от своего назначения приобретает ту или иную реальную жизнь. Скажем, библиотека, больница или церковь - их не спутаешь даже с закрытыми глазами. Сразу ощущается их индивидуальная атмосфера. Но чувства и эмоции, испытываемые там людьми, одни и те же - они устоявшиеся. В кинотеатре же они постоянно меняются в зависимости от того, какой показывается на экране фильм. Выхода всему этому нет. Да еще прибавь влияние неизвестного фактора. Результат - налицо. - Ладно, допустим. Но почему тогда кинотеатр не отнял мои и твои мысли? - Ты в этом уверен? - Отчасти, - поколебавшись, ответил я. - Прекрасно, спроси у самого кинотеатра. Я шучу. Очевидно, его могущество не безгранично. Только смотри, Кравченков, не ляпни о нашем разговоре моему руководству, - предупредил он. - Да, но, в любом случае, о собранных сведениях необходимо сообщить в оперативный штаб. - Несомненно. - У тебя есть какие-нибудь соображения, как нам отсюда выйти? - Если бы... - поскреб я в затылке. - Хотя есть. Выйти так же, как мы и вошли - через дверь, в которую впускают в кинотеатр. Для этого нам надо вернуться в зрительный зал. - Молодец, Кравченков, отмечу тебя в докладе. Выход из зрительного зала мы отыскали довольно легко. Вместе с нами к нему поднимались и другие люди, но, упершись в закрытые стальные двери, поворачивали обратно и продолжали по кругу свою бессмысленную ходьбу. По дороге мы подобрали кривую ржавую железку и с нее помощью попытались взломать замок дверей. Но взломщики из нас получились никчемные. Весь итог нашего труда свелся к ссадинам на руках да царапинам на тусклой матовой поверхности дверей. Уставшие мы сели отдохнуть на ступени лестницы. - Ладно, видно, придется прорываться в зрительный зал штурмом, - буркнул капитан. - Попробуем. - Как, по-твоему, какой сегодня день недели? - Вероятнее всего, суббота, - неуверенно ответил я. - Потому как торчу здесь никак не меньше суток. - Но я бы не удивился, если сегодня было бы воскресенье. - Полагаешь, что до воскресенья твои коллеги не попытались бы проникнуть сюда каким-нибудь спецотрядом? - Не знаю. Вдруг уже весь наш город один сплошной кинотеатр, - с усмешкой произнес он. - Чего там город, скажи лучше, весь наш мир, - хмыкнул я. Прошло некоторое время, и звуки в зале изменились - послышался скрип кресел, громкое шуршание, топот ног. Сеанс кончился. - Кравченков, приготовься! Едва приотворились стальные двери, как капитан ринулся в зрительный зал. Я последовал за ним, и тотчас оказался в самом центре плотного людского потока, устремленного мне навстречу. С невероятными усилиями мне полминуты удавалось ему противостоять. Работая во всю локтями, я сумел даже продвинуться чуть-чуть вперед. Но потом меня вытеснили на лестницу, я поскользнулся, упал и покатился по ней, задевая ноги спускавшихся зрителей и стукаясь о каждую ступеньку. Немного придя в себя, я решил, что Огородникова, наверное, толпа тоже вынесла из зала. Я встал, и мне удалось увидеть, что он лежал выше по лестнице, в самой гуще людского потока. Капитан, опираясь на руки, старался подняться, но ему мешали. На него часто наступали, задевали и толкали. Я дважды пытался пробиться по лестнице наверх и дважды меня откидывали назад. Наконец, когда поток людей заметно поредел, я сумел добраться до него. Окровавленный капитан, в истерзанной одежде и с изуродованным до неузнаваемости лицом, лежал, не подавая признаков жизни. Я отволок его в сторону и опустился около. Сложно сказать, сколько я так просидел. Мои наручные часы давно не шли. Я думал о вечернем киносеансе, ставшем роковым для меня и для многих других человеческих судеб. Словно тени появились двое служителей и, сохраняя полное молчание, унесли труп капитана госбезопасности Огородникова. Меня кольнула неприятная мысль, что скоро и я окажусь в зловонной яме с покойниками. Но прежде, очевидно, тронусь рассудком. Один здесь быстро сойдешь с ума. Словом, мой конец был не за горами. Да, но кто тогда расскажет о том, что творится в этом кинотеатре? Как тогда спастись тем, кто сейчас блуждает в его лабиринте бесчисленных лестниц и переходов? Вдруг меня как молнией пронзило - я вспомнил о маленькой двери за бархатной занавеской. Той, что грудью загораживала дородная билетерша. Стало быть, из зрительного зала был еще один выход! Только куда он вел? Этого я не знал, но, кажется, догадывался, как в него попасть. Я сбежал на площадку первого этажа с металлическим полом. Топнул по нему - внизу, судя по звуку, была пустота. Орудуя железкой, я приподнял наиболее шаткую из рифленых плит. Затем, не обращая внимания на постоянные толчки идущих мимо людей, протиснулся в образовавшееся отверстие. В полутьме под площадкой мне удалось различить узкий ход, чуть ли не крысиный лаз, круто уходящий вверх. Согнувшись, я торопливо миновал его, открыл дверь, отдернул занавеску и очутился в переполненном зрительном зале. В темноте я едва сумел отыскать свое место. - Ты где шляешься? - спросила жена. - Э-э... - Мог бы и потерпеть. - Э-э... - Тише! Дома будете выяснять ваши отношения, - зашипели на нас. Что касается фильма?.. Он оказался каким-то длинным, тягучим и монотонным, но оторваться от него было невозможно. Поэтому я вздохнул с облегчением, когда этот странный фильм окончился и в зале зажегся свет. Но самое поразительное, я не помнил о чем он, собственно, был - осталось одно лишь тревожное и гнетущее чувство. Впрочем, как гласила афиша, главное было верить, что все будет хорошо! Мы с женой поднялись и направились к выходу. |
|