Вечер первый 00.01. Пора спать. Глаза уже болят. На правом глазу сосуды полопались еще днем, появилось противное розовое пятнышко. Нельзя так издеваться над глазами. В пятницу, забив на работу, я целый день читала с монитора "Цветы для Элжернона", в выходные "Даму и единорога" - бумажную книгу. А сегодня кроме моей обычной работы, рассматривала в интернете старинные гобелены, о которых, собственно говоря, и повествуется в "Даме и единороге".
00.04. Итак, в моей квартире все ужасно. Комп попорчен вирусами - большая часть программ не работает; диван сломался еще очень давно, вчера сломалась раковина в ванной, обои жестоко ободраны кошкой, посуда не помыта. Повсюду разбросаны книжки, одежда и еще что-то. Из колонок, к которым подключен комп, доносится песня "Wuthering Heights".
Out on the wiley, windy moors We'd roll and fall in green. You had a temper like my jealousy: Too hot, too greedy. How could you leave me, When I needed to possess you? I hated you. I loved you, too.
Bad dreams in the night. They told me I was going to lose the fight, Leave behind my wuthering, wuthering Wuthering heights.
Ну и так далее.
Я вслух читаю "Другую дорогу" Роберта Фроста.
...Пути было два, и мир был широк, Однако я раздвоиться не мог, И надо было решаться на что-то...
...Ведь был и другой предо мною путь, Но я решил направо свернуть - И это решило все остальное...
Я умею красиво читать стихи, особенно когда никто не слышит. Но периодически подпеваю Кейт Буш, щелкая пальцами и раскачиваясь в такт музыке, так что серьги легко ударяются о шею.
Heathcliff, it's me - Сathy. I've сome home. So cold! Let me in-a-your window.
Сначала мне не понравилась ни песня, ни голос Кейт. Но раза с третьего я "запала".
Надо все-таки перечитать "Грозовой перевал" и фильм еще раз посмотреть. Надо.
Надо убраться. Завтра зайдет мама. Она меня убьет.
Кошка умывается на кресле. Я по-турецки сижу на стуле перед монитором и положив на колено самоучитель по "Кварку", пишу на листе все это. "Ворд" не работает.
Рядом на полу валяются джинсы. Чтобы я не забыла их постирать. Я ужасная женщина. Надо хотя бы одежду в шкаф убрать. И книги. И вообще...
Я достаю "Грозовой перевал" и начинаю листать. Вот, нашла:
Я не могу этого выразить, но, конечно, и у тебя и у каждого есть ощущение, что наше "я" существует - или должно существовать - не только в нас самих, но и где-то вовне. Что проку было бы создавать меня, если бы я вся целиком была только здесь? Моими большими горестями были горести Хитклифа: я их все наблюдала, все переживала с самого начала! Моя большая дума в жизни - он и он. Если все прочее сгинет, а он останется - я еще не исчезну из бытия; если же все прочее останется, но не станет его, вселенная для меня обратится в нечто огромное и чужое, и я уже не буду больше ее частью. Моя любовь к Линтону, как листва в лесу: знаю, время изменит ее, как меняет зима деревья. Любовь моя к Хитклифу похожа на извечные каменные пласты в недрах земли. Она - источник, не дающий явного наслаждения, однако же необходимый. Нелли, я и есть Хитклиф! Он всегда, всегда в моих мыслях: не как радость и не как некто, за кого я радуюсь больше, чем за самое себя, - а как все мое существо. "Я и есть Хитклиф", - говорила Кэти. Да, только так. Безумная книжка, но это так. Ты - это я.
Но я такая неправильная. Кто захочет быть мною? Кто захочет сидеть посреди беспорядка и петь, не имея ни слуха, ни голоса?
Сегодня я хотела купить туфли. Но ничего подходящего не было. Я хотела купить что-нибудь из одежды, но перемерив все возможные варианты, ничего не выбрала. Я зашла в книжный за брошюркой для работы, и купила на тысячу рублей книги с картинками про фей, эльфов и принцесс.
У меня библиомания. Это не лечится.
Третий час ночи. Надо ложиться. Я залезаю в ванну, открываю воду и начинаю чистить зубы. И вдруг мне становится страшно. До того страшно, что я боюсь закрыть глаза. Смутные образы в моем сознании - ох уж эта моя фантазия, борьба логики и эмоций! Внутри все застывает от ужаса, и тут врывается отчаянная мысль:
"Сейчас выйду из ванны и позвоню. Скажу, что мне страшно", но разумная мысль перебивает: "И что? Очень ты будешь кстати со своими привидениями! Твоя последняя смс-ка не вызвала никакой реакции. Ты не нужна. Ты не нужна. Пойми, пожалуйста. Пойми, наконец"
Я не позвоню, спасения не будет... Позорная жалость к себе - я плачу.
Вечер второй 19.30. Я иду с работы. Воздуха до невозможности мало. Я почти ничего не вижу от хаоса мыслей, нехватки воздуха и от упрямого желания что-то сделать не так. Нет, в метро я спуститься не могу. Я представляю весь ожидающий меня антураж: духота, лязганье дверей, звяканье рельсов, тряску в вагоне, потные тела и до ужаса чужие лица.
Я иду в парк, потому что больше не могу никуда пойти и ничего с собой поделать. В парке ходят люди, играет музыка. Надо куда-то скрыться от них, спрятать свое измученное лицо, глаза со слезами...
Я хожу по парку час, другой, третий. Я не вижу выхода. Я не знаю, что мне делать. Я принимаю решения, но они расплываются как капли чернил по воде. У меня нет силы воли.
Какой-то мужчина подходит ко мне, пытается завести беседу. Я что-то отвечаю, ему явно хочется поболтать. Я поднимаю глаза, и он сразу отходит.
Помню, лет пятнадцать назад, одним летним вечером мы сидели в лесу у костра. Я смотрела на огонь, я чувствовала в себе какую-то неведомую силу и при этом бессилие изменить мучавшую меня в тот момент ситуацию. Один мальчик, влюбленный в мою подружку, тогда сказал мне: "У тебя глаза колдовские. Ты ими убить можешь".
Со стороны очередного кафе доносится песня:
Прольются все слова как дождь. И там, где ты меня не ждёшь, Ночные ветры принесут тебе прохладу. На наших лицах без ответа Лишь только отблески рассвета, Того, где ты меня не ждёшь.
Я иду еще медленнее, потом еще раз прохожу мимо. Музыка завораживает, ложится на душу. Она заканчивается, и я опять блуждаю по каким-то аллеям. Надо идти в метро, чтобы ехать домой, а я углубляюсь в парк все дальше. Я убегаю от входа-выхода.
Обрывки фраз, что я сказала, что я сказала бы, что было, что было бы, кино-эпизодами крутятся в моей голове. Стихи, песни, мысли - что они могут дать моей потерянной душе?
Там, у входа в парк,
How could you leave me...
Когда у тебя
Пути было два... И надо было решаться на что-то.
How could you leave me...
How could you leave me, When I needed ... you?
И это решило все остальное.
Не может быть ни оправданий, ни обвинений. У меня нет прав на обиды. И даже обстоятельства не имеют никакого значения. Потому что никто не виноват. Существует данность, которую я все никак не могу принять, с детским упрямством хватаясь за миражи, придуманные лишь мной. Да, только лишь мной. Я капризная глупая девочка. Я не смогу стать взрослой. В парке темно. Мне холодно и страшно. Каждый шаг отдается болью в уставших ногах. Но я иду туда, где темнее и страшнее. Хотя мне не будет от этого легче. Я это знаю. Но иду назло себе.