В центре, по старым пустым переулкам, Приятно пройтись ранней весной, ни о чем не думая. Мысли катятся в голове подобно деревянным чуркам, Синоптики с утра обещали, что погода будет просто чудная.
Кто-то от тебя уехал в далекое место у моря, Как Овидий приникнуть к истокам божественной влаги. Переживая все это, ты заметил однажды, что это не горе - Горе выплеснулось строчками на листы белой бумаги.
Ты обнаружил, что вокруг наступает весна, что пахнет капелью, Февраль отступил в Переделкино, засыпав снегом могилу. Кажется, что весна все-таки на самом деле идет к апрелю, И ты ощущаешь всей грудью разлитую в воздухе силу.
Этой теплой зимой ты прожил два миллиона назначенных жизней, И новая книга Пелевина была знаком реальности снов. За прожитое время ты привык опасаться реальности твоих мыслей, И разговаривающих в свободное время внутренних голосов.
И поэтому так приятно ощущать внутреннюю Монголию, И смотреть на девушек с гламурных обложек и таджиков с лопатами. Ты не смог остановить представление своим громким безволием, Жизнь в какой-то момент устала обыгрывать тебя детскими матами.
Может быть, это последняя весна, это последние капли пива, Пока за тобой не захлопнулась дверь серого автозака. Ты помнишь - в Крыму в сентябре не дождался ночного прилива, И только об этом жалеешь, в весенней Москве дожидаясь заката. __________________________________________________
09.03.2007
Мартовская ночь. Свет от лампы на постели измятой, И причудливые тени замерли по сторонам углов. Что-то говорю - мой голос глохнет, он окутан ватой, Я опять забыл запомнить содержание снов.
Я опять забыл, что нет любви на свете, Что не нужно трогать руки и лицо. Мы достали тех, нас достали эти, Угостили радостно полстраны свинцом. Эта ночь бездонна, бесконечна, Нету в ней надежды на счастливый день. Ты лежишь в постели - четко и беспечно, На лице твоем задержалась тень.
И теперь не нужно говорить о Боге, Говорить о Блоке, о словах любви. Все попытки наши - жалки и убоги, Затонули в пристанях наши корабли.
Ни о чем не нужно думать этой ночью; Мартовскою ночью, где пропали мы. Пусть давно уж день, словно нож заточен, Мы не будем спорить с выбором судьбы. _________________________________
07.04.2007
Такая странная весна, как в старом фильме, И нет ответа на вопросы без тепла. Мы утонули в телевизионном мыле, Стреляли где-то, мимо нас река текла.
Так почему дрожат твои ладони и ресницы, Какая-то тоска осталась в глубине зрачков. Мне не понятно - для чего к нам прилетают птицы, Чего им нужно в государстве дураков.
Так больно в сердце, словно крутят шилом в мясе, Весна-то ранняя, вот солнце и печет. Бабуля старая бежит святить дары за комсомольцем в рясе, Ей Бог на небе это, кажется, зачтет.
Но мне не надо утешений и прощения, Мне проще быть плохим, чем каяться в кино. Как странно слышать: к нам взывает кровь о мщенье, Сегодня вечером настало время пить вино.
Настало время говорить о смысле жизни, О том, что скоро будет все нормально и путем. Но я молчу, за мной остался еще долг Отчизне, Мы его как-нибудь потом с процентами вернем.
Откуда этот пот на лбу? Как-будто чья-то жизнь в кармане. Зачем ты верил в то, что можно жить как все. Хотелось бы, конечно, оставаться вечно с вами, И вечно рассуждать об ипотеке и дерьме. ___________________________________
25.04.2007
Столкновения на улицах больших городов - Кто-то говорит об этом с небольшой усмешкой. Ельцин был когда-то молод и здоров, Характер помешал ему оставаться пешкой.
Новая весна, на Пасху ухудшилось здоровье, Ничего не поделаешь - все там когда-нибудь будем. Хорошо было бы окунуться в Коктебеле в Черное море, Передавать приветы по радио ментам и судьям.
На платформе подмосковной станции выйти из разбитого вагона, И направиться в условленное время в назначенное место. По дороге сочинять стихи неправильного размера и прогона, Подставляя звездочки в слова с русским матом вместо.
В лесу, где кончается город с пробками и кредитом, Перестает срабатывать чувство собственного недостоинства. В темном переулке тебя больше не ждет приятная встреча с бандитом, На небесах собралось перед маршем нехилое воинство.
Можно возращаться в город, заполнив организм надеждою на счастье. По дороге взять пиво, и слушать песни вагонных романтиков. Вот город с людьми, ты вежливо скажешь им: "Здрасьте", Люди в серых одеждах похожи на псковских десантников.
И вот, прижимая к сердцу томик стихов Мандельштама, Ты готов подставить тело эротичным милицейским дубинкам. Только вот, как пелось в старой песне, видно, этого мало, Недавно умер Ельцин, просим воздержаться от поездки по рынкам. _______________________________________________
20.05.2007
Опять тепло, опять в начале лето, Тоска опять в тебе - засела глубоко. И ночью трели соловья стреляют метко, Нажраться и шагнуть с балкона так легко.
И песни ДДТ - мотив простой, слова ясны и резки, На небе тысячи созвездий и Луна. Друзья твои вдруг стали бесконечно мерзки, Скулит, как сука, о деньгах она.
Запутался в сетях ты словно рыба, И завтра снова на работе нужно лгать. Разрезать вены и дождаться в ванной слива, И новых гадостей о том, что ты любил, не знать.
Заткнуться и уснуть, не мучиться от боли, От запланированности жизни в кабаках. Теперь-то Президент тобою, наконец, доволен, Лежишь без головы, хотя вся грудь в крестах.
Опять тепло, опять в начале лето, И сколько планов новой жизни впереди. За этой ночью будет бесконечность света, И вечный "милый мой, ты у меня в груди".