Кошка скользнула в щель под забором, пошла вдоль дороги, пробираясь по мокрой траве. Это была самая обычная кошка, белая, с серыми пятнами, разбросанными кое-как, без всякого порядка и правил. Люди сказали бы, что это беспородная кошка. Кошки же знали, что такими бывают только древние существа, род которых тянулся из глубины веков, от самых пещерных людей, а может, и от первой дикой кошки.
Дождь холодный осенний припустил опять. Кошка пошла дальше. Она искала котенка. Пятеро котят родились теплым летним утром, долго хоронились у задней стены заброшенного сарая. Подросли и стали уходить. Котята всегда уходят. Но еще какое-то время возвращаются. А пятый, самый мелкий, белый в серых пятнышках, как ушел первый раз, так и не появился больше.
Она уже и не искала, но по привычке то оглядывалась на мелькнувшую тень, то принюхивалась к чьим-то следам. Разве поискать у тыквенных гномов? Не верилось, что мелкий мог найти их, но он такой шустрый. С другой стороны, она ведь однажды тоже нашла их.
Кошка свернула к дому. Дом этот был местом, где она всегда могла найти человека. Людей много, а человек среди них находится не всегда. Хозяйка здесь появлялась только летом, но когда приезжала, то горел свет в окнах, пахло куриным супом, хлопали двери, кипел чайник. Вот и сейчас - пахло куриным супом.
Кошка мявкнула под дверью, стала ждать, жмурясь на капли дождя. После одного случая ей здесь всегда были рады. Тогда она поймала крысу у порога. Видела перепуганный взгляд замершей в дверях хозяйки. Та стояла, зажав руками рот. У ее ног валялись сумки, вытекло молоко из порванного пакета. Кошка потом отпустила крысу, ведь в ее ухе болталась маленькая сережка-кольцо. Верная примета тыквенного гнома.
Наконец дверь отворилась, запахло домом. В этом запахе смешивалось древнее и нынешнее - старое дерево, мокрый зонт, таз с яблоками, мокрая щеколда на калитке, ножка курицы, варившаяся в кастрюльке на плите, мокрая глина в контейнере на полу, дух от масляной батареи, - печь здесь топили редко и только в подвале, совсем небольшую, для обжига. К тому же, зимой дом стоял пустой.
На пороге появилась та самая хозяйка. Саша. Высокая, с кое-как забранными кверху волосами, в домашних серых брюках, в заляпанной глиной футболке, она подставила с удовольствием ладонь под капли дождя и сказала:
- Наконец ты пришла, Сонька. С начала лета тебя не видела, вон какая тощая стала...
Кошка Соня вошла. Обвела взглядом дом. Опять потянула воздух. Все, как прежде. Скользнула к теплу, к батарее, она ее уже знала. Долго умывалась, отогреваясь и обсыхая. Слышала, как Саша налила ей в миску любимый куриный бульон. Пошла, поела. Всякую модную кошачью еду они с хозяйкой не признавали. Саша говорила:
- Соня, это же полуфабрикат. Или химия? Вряд ли они полезны настоящим кошкам.
А Соня не знала, что полезно кошкам, она ела, что хотела, а иногда - что нашла, такой был ее секрет. Древние существа знали много секретов, иначе не было бы никаких древних существ, они бы давно вымерли как мамонты.
Так думала кошка, сонно жмуря большие желто-зеленые глаза. Смотрела, как хозяйка села за стол и принялась разрисовывать обожженные в печи тарелки и чашки, маленькие и большие, ими были уставлен весь стол. Саша называла это хобби.
Вот Саша неловко мазнула краской по щеке, обронила кисть, подняла...
Головки нераспустившегося мака, лепестки васильков, разноэтажные домики, выросшие на пригорке, как опята, желтые горошины мимозы... Рисовала Саша не очень хорошо, но смело.
Отставив палец, она умела в один тоненький штрих вывести задуманное. Маки иногда были синими, а васильки - красными, травинки - тощими, ножки - хилыми, краски - прозрачными, а весь рисунок - зыбким. Все, как любила Саша. Называла свои рисунки ботаникой, а тарелки и кружки - меланхолией, и говорила кошке:
- Главное, чтобы рука не дрожала. Когда это случится, тогда только тыквы выращивать.
Саша все лето жила на старой даче, утром уезжала на работу. Вечером приезжала с продуктами, рассовывала покупки в холодильник и по шкафчикам. Спохватывалась и открывала блог "Безумное садоводство". Вспоминала, что давно не писала читателям ничего про свои глупые эксперименты, торопливо ставила слепленное вчера в печь и уходила в сад. Погружалась с головой в прополку, обрезку, в альпийские горки и бордюры - хоть в наличии их было всего ничего - одна горка и один бордюр. Сверялась в смартфоне с отложенными на память статьями и фотографиями, слушала знатоков, как она их называла.
А то вдруг все бросала и спешила зарисовать - груши поспели, желтые, маленькие, железобетонные. Вот эта грушка впишется на ту тарелку. Последняя партия тарелок допекалась в печи.
Все эти ее вещицы были просты. Но не кособоки, не велики, не ярки. И за ними даже приезжали разные знакомые и не очень знакомые. Утром она спешила на электричку - на работу, вечером возвращалась, а иногда с ней приезжал еще один человек.
И тогда кошка уходила в сад, потому что у человека была собака. Пронырливый, вездесущий такс. Но хозяйка была счастлива, да и человек тоже. Они качались на качелях в саду, ели, пили чай, опять ели и пили кофе, или вино. Смеялись или молчали. Иногда хозяйка засыпала в гамаке, когда человек читал ей книгу. И человек сообщал своему псу, что будет работать. Неугомонный пес укладывался спать. Кошка видела всех их, лежа в излучине ветвей старой сливы.
Сегодня человек не приехал с хозяйкой. У нее, наверное, из-за этого красный нос, заплаканные глаза. Три только что слепленных тарелки она смяла в комок и оставила на столе. Ушла рано спать, потрепав ласково кошку по ушам.
А кошка никак не могла уснуть. Что-то сегодня расшалились мыши. Или тыквенные гномы? Шорохи и тени, возня и шепот раздавались из всех углов.
Все-таки это были гномы. И они опять расшевелили время. Какие бы они ни были, из Тыквенного или Грушевого, из Кабачкового или Сливового, где бы ни появлялись их поселения, похожие на скопище осиных гнезд под соломенными крышами, от этого ничего не менялось из века в век - гномы умели шнырять во времени без всякого порядка и правил.
Вот и сейчас стена напротив - с окном и креслом - становилась все прозрачней. Из нее что-то темное, страшное то наплывало глыбой, то задвигалось обратно.
Кошка беззвучно зашипела, выгнула спину и замерла. Никогда не знаешь, чего ждать от гномов. Но что-то невероятно древнее и огромное пыталось попасть сюда, к ним, это точно.
У стены копошились маленькие люди. Они выбегали и вновь забегали в то, другое, время. Оттуда несло холодным соленым ветром, пахло рыбой и смолой. Доносился шум моря и голосов. Кажется, ругались.
- Толкай его! - кричал кто-то.
- Его с места не сдвинешь! - возражал ему другой.
- Да он не хочет, - задумчиво повторял и повторял третий, - слышите вы меня, он не хочет!
Кто-то им отвечал, что дракон еще молодой, вот если подрастет, то вот тогда-то его действительно с места не сдвинешь. Хорошо, хоть покупатель нашелся. И тихо, вполголоса, добавлял:
- Кому-то еще нужны драконы.
- Что ты понимаешь в драконах! Это защита! А у тебя ветер в голове! - возмущенно ему ответил уже кто-то из гномов. Тыквенных.
"Или из Грушевых? В Грушевом все гномы фантазеры, - думала кошка, опять укладываясь у батареи, - дракона притащить себе на голову. Уж он защитит, так защитит. У болотных гномов змея подколодная служит, как пронюхает про дракона, жди беды..."
Кошка уткнулась носом в лапу, зажмурилась. Она вспомнила мелкого, и опять испугалась за него. Когда эти великаны сцепятся, мелких разве кто заметит... Нет, не заметит.
Туша темная и неповоротливая опять въехала в зыбкое время. За его спиной виднелось море, полощущиеся на ветру паруса, скрипели мачты.
Однако, происходило что-то не то. Будто отсюда эту глыбу уже выпихивали! Она опять урчала и опять упиралась.
- Сворачива-ай! - закричал один из гномов. Они теперь уставили руки в огромного зверя, входившего понемногу в их мир, и выпихивали его. Но какой там, верзила даже не шелохнулся. - Это никакой не дракон!
- Кто же он, по-вашему?! - отвечали им.
"Нет, это гномы из кабачковых. Вечно у них что-то не так, все им то слишком мелкое, то слишком большое, то полосатое, они конечно хотели не то... вот и подсунули им... Что?" - опять села кошка, теперь уже в недоумении.
Она задумчиво щурилась на холодный ветер, но не отрывала глаз от все больше раскрывающейся пелены другого времени. Море штормило, чайки кричали.
Кошка, вытянув шею, замерла. Она заметила белый комок, путавшийся в ногах у грузчиков.
Грузчики же закрутились в замешательстве на пристани сырой и скользкой. Все заспорили, зашумели еще громче.
А гномы вытолкали вперед белобородого благообразного старичка. Тот погладил бороду, засунул ее бережно в кротовью шубейку, застегнулся на огромные блескучие пуговицы.
- Да это динозавр какой-то! - крикнул он и добродушно хихикнул. - Волоките его назад. Какой из него дракон? Он не страшный... Нам страшного надо. Кто вам его вместо дракона подсунул?
- Циркачи сказали, что дракониха прорву яиц принесла, не знают, куда деть столько молодняка, вот и...
- Ахах! На то они и циркачи! - захохотали кабачковые гномы. - Но нас не проведешь!
Туша упиралась. Морда, глупая и сонная, на длинной шее потянулась вперед, попытавшись добраться до букетика астр в вазе. Вот она дотянулась до кошки, сидевшей на коврике перед обогревателем.
Кошка обнюхала добродушную эту морду, но все-таки предупредительно зашипела. И замолчала. Потому что зверь был не злой. Она видела его бредущим по какому-то необъятному лесу. Головы зверя и его собратьев плыли над верхушками деревьев. Звери щипали деревья, жевали и шли, шли. Там было шумно, крики оглушительные и резкие доносились из того времени. Зверь скучал и хотел вернуться.
Морда зверя на длинной-предлинной шее уважительно обогнула кошку и последовала дальше - к букетику астр на столе. Букетик исчез в огромной пасти.
На пристани крики усилились. В толпе бродили странные животные из другого времени. Древние люди в тяжелых шкурах оглушено оглядывались...
Так всегда бывает, когда блуждают во времени. Перемешивается все. Встречаются чужаки, слышны чужие мысли, видны сразу несколько времен.
В такие минуты и ловят дураков, подобных этому огромному простофиле... Кажется, он не злой. Пусть бы он и был вместо дракона. Всем было бы лучше. Но он хочет домой... Так думала кошка, она часто видела гномьи ярмарки. Гномы были известные торговцы, вмешивались во все, куда их звали и не звали.
Но сейчас, кажется, никто не хотел уступать. И покупатель отказывался платить.
Старичок с белой бородой сидел на спинке кресла, курил трубку и смотрел на море. Дома его ждали недоделанные ложки. Он строгал из липы отличные ложки и курительные трубки. И теперь ждал, когда же его отпустят. Но море он, кажется, тоже любил. Кошка море не любила, но в нем водилась рыба.
Продавец тем временем улизнул, его никак не могли найти. На пристани случилась невообразимая толчея. Грузчики принялись вытаскивать своего дракона-не дракона назад.
Туша заворочалась, втянула голову на кажущейся бесконечной шее и пошла-двинулась обратно, на пристань, к морю.
А кошка вдруг заметалась. Рванула к стене, замерла на краю зыбкого меняющегося времени. Ей не хотелось туда, но она не могла оторвать взгляд от белого шустрого комка. Белый комок, шнырявший под ногами на пристани, сейчас оказался очень близко.
Кот подросточек, длиннолапый, тощий, жадно ел рыбу, вывалившуюся из корзины, опрокинутой в сутолоке. Белый, в серых пятнах, разбросанных без всякого порядка и правил. Слопал рыбу, облизнулся, обернулся... хитрая его морда, словно сыто улыбалась. Но кошки не улыбаются. Он просто был доволен, сыт и, кажется, куда-то спешил. Или делал вид, что куда-то спешит. Совсем, как если бы был взрослым, спешащим куда-то по своим делам, котом. Метнулся в толпу и почти сразу скрылся, только хвост белый тощий еще виднелся какое-то время.
Мелкий... это был он! Живой и здоровый.
Стена поблекла. Исчезли краски другого времени, пропали гномы, пропал и дракон-не дракон. Стало видно кресло и россыпь глиняных тарелок на стене. Распахнутые створки окна тихо стукались от налетавшего ветра. Пахло садом, скошенной вчера травой. Подошла Саша и закрыла окно.
- Похолодало, - сказала она. И добавила растерянно: - Сон странный приснился. Будто дракона в наш дачный поселок привезли...
"Обошлось", - подумала кошка. Она сидела на окне притихшая и счастливая. Мелкий нашелся. Он конечно очень далеко от нее. Но котята всегда уходят.
- А мы завтра уезжаем на море, осенью всегда хочется на море, - сказала хозяйка. - Как ты тут без меня будешь?
Кошка потерлась головой о Сашину руку. "Как-нибудь", - подумала она. Главное, что мелкий нашелся, и дракона не привезли...