Елена Тимченко УЛИТКА и другие
сказка для маленьких
1. Ножки
Жили-были в лесу три неразлучных друга: Сороконожка, Улитка и маленький земляной Червячок.
Сороконожка всегда занималась двумя делами сразу: что-нибудь жевала и постоянно озабоченно пересчитывала свои ножки. Хорошо получалось у нее только до 22, а дальше она начинала сбиваться, и все начинала снова.
Улитка была самой красивой среди них, и знала об этом. Она моментально краснела рожками, стоило ей подумать о своей красоте.
Червячок был простым парнем, невзрачным, но прекрасным душою. К тому же он был тайно влюблен в Улитку.
Они замечательно проводили время вместе. Червячок был самым шустрым затейником в компании. Однажды он предложил приятельницам покататься с горки. Недолго думая, он свернул свое гибкое тельце колечком - и покатился! Улитка элегантно втянула рожки, раскачала свой домик и тоже понеслась с горы. Сороконожка попыталась было последовать за товарищами, но толстая зеленоватая тушка не слушалась ее, не желая скручиваться колечком, а ножки беспомощно болтались в воздухе. Она кряхтела, пыхтела, приговаривала "футы-нуты, ножки гнуты", но ни ножки, ни тельце не желали гнуться. Помучившись, она решила подкрепиться листочком и пересчитать свои ножки - проверить заодно, все ли с ними в порядке.
Улитка и Червячок стали над ней подсмеиваться.
- Сороконожка, неужели ты думаешь, что если бы с какой-то из твоих ножек что-то случилось, ты бы это не почувствовала? - насмехались приятели.
- Не мешайте, из-за вас я не досчиталась одной конечности, - озабоченно бормотала Сороконожка. - Почему 39? Ну вот, опять надо снова начинать...
- Так ты не посчитала ту, которой держишь листочек! - догадался Червячок. Они с Улиткой переглянулись и захихикали.
Сороконожка строго посмотрела на них и пробурчала:
- Ног нет - и забот нет. Слизняки несчастные.
А ведь действительно - ни у червяка, ни у улитки ног-то нет!
Вы никогда не задумывались, как несправедливо распределяются ножки - у кого 2 ноги, у кого - 4, у кого - 40, а у кого - 0, то есть нисколько?
2. Счастливчик
Червячковая жизнь, как, впрочем, и улиточная и сороконожья, весьма короткая, но бывают случаи, которые предвидеть нельзя и которые могут укоротить и без того недолгую жизнь еще больше. Такие случаи называются судьбой. "Не судьба", - говорят в случае, если все закончится плохо. "Счастливчик! Баловень судьбы!" - восклицают, когда все обойдется, когда, значит, повезет.
Однажды, в дождливый-предождливый день, такой мокрый, что ему даже улитка не радовалась, не говоря уж о Сороконожке, которая вечно тряслась над своими ножками, опасаясь их промочить. Хорошо было только Червячку - ведь он был дождевым червяком. Вот он и выпендривался перед подружками, которые благоразумно посиживали под листочком. То завяжется, то развяжется, то штопором закрутится, то разляжется. И все это, заметьте, в грязи. Ну, нравятся ему грязь, лужи, дождь - что поделаешь!
Вдруг, в самый разгар веселья откуда ни возьмись появилась птица, да на беду так низко летела, по над землей, что не заметить кувыркающегося червяка просто не могла, и схватив его клювом поперек тельца, понесла.
Сороконожка и Улитка обомлели от ужаса. Бедный Червячок!
И тут - о, счастливчик!
Червячок был такой грязный, мокрый и скользкий и так извивался, что каким-то образом выскользнул из клюва птички, а она даже не заметила и полетела себе дальше.
Улитка и Сороконожка "подбежали" к Червячку. Он лежал бездыханный в грязной луже... и не шевелился. Напрасно подружки щекотали и теребили его, пытались делать искусственное дыхание - ничего не помогало. Видимо, не судьба!
Что бедным маленьким существам делать? Улитка с Сороконожкой решили вырыть ямку и похоронить Червячка.
Дождь кончился, выглянуло солнышко, осветило маленький холмик с увядшим цветочком посередине. Безутешные приятельницы не радовались солнышку, они горько плакали.
- Шшшшто ревем? - услышали они голос с небес.
- Ах, господин Шмель, у нас такое горе! - запричитала Улитка - Наш друг погиб.
И она рассказала Шмелю всё-всё.
- Не плачьте, ожжживет вашшш приятель, он жжжже червяк, зззземля его на ножжжки пошшштавит, - обнадежил Шмель.
- Позвольте, какие ноги? У него нет ног. Совсем нет, понимаете? - заметила Сороконожка.
- Это неважжжно.
Вдруг холмик с увядшим цветочком зашевелился и из-под земли вылез Червячок. Свернулся вялым колечком и прикрыл глаза.
- Я жжже говорил! Жжживой, только слегка контужжженный! - прожужжал Шмель и улетел по своим делам.
А Червячок ожил, правда. Вот счастливчик! Ну просто баловень судьбы.
3. Бесконечность
Сороконожку в лесу уважали. Она преподавала высшую математику всякой лесной мелюзге.
Уютно разлегшись на большом белом грибе, она важно толковала сакральный смысл числа 40. Важнее и больше этого числа не было в природе, вещала Сороконожка.
- А можно вопрос?
Сороконожка прищурилась, потом надела очки и тогда только разглядела хозяйку писклявого голоска. Маленькая мошка в волнении мельтешила туда-сюда.
- Ну давай твой вопрос, - смилостивилась Сороконожка.
- А вот "туча" - это сколько?
- Одна туча, две тучи... Можно посчитать... Но не больше сорока.
- Нет, я не об этом... Вот когда мы, мошкара, летим тучей, это сколько? - не унималась приставучая мошка.
- Ммм... Сосчитать невозможно, значит, бесконечность.
Тут еще какая-то мелочь пропищала с места:
- А травинок в лесу сколько? Больше же сорока?
- Да много больше! Бесконечно много.
- А деревьев в лесу? А листиков? А какая она - бесконечность? - раздались сразу несколько вопросов.
Сороконожка задумалась, потом свесилась с гриба и поискала глазами на земле:
- Червячок, ты где?
- Да здесь я!
- Ты что точишь там? Не смей подтачивать мой гриб!
- Да я не подтачиваю, так лежу себе, слушаю.
- Ползи сюда.
Червячок послушно взобрался на гриб.
- Изобрази-ка мне бесконечность.
Червячок с готовностью свернулся лежачей восьмеркой.
- Вот это, друзья, знак бесконечности, - провозгласила Сороконожка и со вздохом добавила:
- Когда-то и я могла так сворачиваться... Эх, молодая была, гибкая, - и совсем уж себе под нос пробурчала:
- А детишки-то в лесу поумнели, вопросы задают - будь здоров.
И вполне довольная лекцией и собой сороконожка отправилась восвояси, быстро-быстро перебирая ножками в предчувствии обеда.