Аннотация: Об эльфийской гордости, кимейских летописях и степных караванах.
31.08.284 от Применения. Западная Пустошь, Викения, город Руум
Ветер с океана, не стихая, гнал и гнал на север тучи. По пути они пытались пролиться дождём, и капли летели параллельно земле и лишь чуть-чуть смачивали сухую траву. От побережья до горы Сьюннар была неделя пути, но ветер свистел и над ней, сгибая тростник и растягивая тучевой смерч над вершиной длинным "хвостом" к северу.
Дозиметр на запястье тихо пискнул, стрелка-указатель отклонилась к западу. Гедимин вышел к широкой горелой проплешине.
Сармат и без дозиметра бы понял, что тут прошёл не обычный степной пожар. Земля местами спеклась до стеклянного блеска. Вдоль и поперёк её исполосовало закрывшимися разломами. Поверх них зияли неглубокие кратеры. Местами из земли торчали обугленные колышки - обломки шестов. Где-то валялись почерневшие плоские камни - их раскидало по сторонам, но по ним ещё можно было отследить кострища. Разлом прошёл между двумя парами глубоких и относительно широких ямок - тут, судя по всему, были вкопаны опоры для сторожевой вышки.
Пожар докатился до озёрных тростников и сделал в них широкую "просеку". За ней виднелась спокойная водная гладь - и приземистые жилища кимей на берегу, окружённые крытыми террасами. До них огонь не дошёл. Там вообще ничего не изменилось с тех пор, как Гедимин в последний раз приходил в Руум.
Посреди пожарища белел неровный настил из серебристых балок. На обугленной и вздыбленной земле они казались белоснежными и совершенно целыми, будто огонь их не коснулся. Гедимин, увидев их, стиснул зубы и ускорил шаг - и вскоре стоял, угрюмо щурясь, над белым настилом. Вблизи было видно, что балки местами почернели от жара, местами треснули, - для дела они уже не годились, поэтому их и бросили, сложив кривоватую ступенчатую "подпорку". Она подошла бы для большой пирамиды из черепов... вот только на ней ничего не было.
Пронзительный писк донёсся из-за обугленного земляного гребня. Нхельви - на горелой земле белоснежный, как и брошенные балки - привстал на задние лапы, распушив полосатый хвост.
- Чёрный Странник? Смотришь на Эльфийскую Гарь?
...Спёкшаяся земля стала слишком твёрдой для заступов и лопат. Черепа с помоста закопали чуть южнее, в степи, под толстым слоем дёрна. Корни злаков уже переплелись и спрятали могильник - его "видел" только дозиметр. Белое пятно ряби расплылось под землёй; Гедимин долго рассматривал его и пытался пересчитать уплотнения, но кости слишком сильно "фонили".
- Эльфов - больше полусотни, но меньше трёх двадцаток, - вспомнил нхельви. - И столько же наших. А своих Скарсы сами сожгли. Там, на гари. В мелкий пепел. Теперь ветром раздуло. А была гора в твой рост.
Нхельви взлетел на высокий земляной гребень, "перебитый" оплавленной воронкой. Она была до странного неровной, "размазанной", будто друг на друга наложилось сразу несколько кратеров.
- Видишь? Всё достали, закопали, чтоб и следа не было. Но мы помним! - он подпрыгнул на месте, и земля под ногами Гедимина едва заметно дрогнула. Нхельви метнулся в траву и продолжил оттуда, уже невидимый в густых зарослях:
- Скарс на боевом звере! Броню насилу раздавили, с третьего раза поддалась. Без эльфов мы б его не подловили. А без нас им его не свалить. А все вместе...
Он вдруг замолчал и растаял в тенях. Со стороны "дождевой горы" к сармату быстро приближалась чёрная точка. Гедимин остался на месте, лишь недобро сощурился. Квэгг, пролетев над его головой, коротко "каркнул" и резко свернул к горе. Теперь сармат видел на одном из уступов прилепившееся "гнездо" - сторожевой пост хесских птиц. Только они из хесков тут и остались - и ещё килограммы неопознаваемого "фонящего" пепла.
... - Иналь? Не только иналь. Шатры Скарсов. Загоны для стальных зверей, - усы кимеи дрогнули и снова поникли. Гедимин пил пряный вар, устроившись под навесом. От ветра его прикрывала плетёная стенка, обшитая листьями. Под сильными порывами она еле слышно потрескивала, и кимея машинально поворачивала на звук кончик уха. Её сородичи ушли в дом, но Гедимин подозревал, что они недалеко - за соседней стенкой с узким оконцем, занавешенным изнутри. Определённо, эта занавесь пропускала каждое слово.
- Это всё не из-за Руума. Руум никто не сторожит, сам видишь. Кому бы это понадобилось?.. Тут держали эльфов. Из Ийинаканы... ты ведь знаешь - её сожгли. Некоторых - из Уэски. Тут был большой иналь. Эльфов тяжело охранять. Скарсы отсюда не уходили...
- Зачем им здесь эльфы? - спросил Гедимин, угрюмо щурясь. В груди саднило.
Во взгляде кимеи мелькнуло слабое удивление.
- Ничего странного, Древний. Здесь всегда есть вода - а леса нет. Нет садов, не из чего делать вина и сладости. Там, в Хессе, любят вино и хорошую снедь. Любят красивые вещи. Микана построили бы город у Сьюннара. Вырастили сады и корабельный лес. Построили Скарсам красивые башни. Только ничего не вышло, Древний Странник. Микана - даже микана тиакаси - не живут в рабстве.
- Кто-то уцелел? Если взяли пленных - куда их угнали? - спросил Гедимин. В груди заныло сильнее - он уже знал ответ.
Кимея внимательно на него взглянула, приподняв "грустные" уши.
- Кто бы сумел? Они убили шестерых Скарсов. А других хесков - без счёта. К ним, мёртвым, подойти боялись.
- Ещё немного - и прорвались бы? - Гедимин вспоминал Эльфийскую Гарь и пытался подсчитать охранников.
- Не вышло бы, - отозвалась кимея, глядя сквозь него - может, на ту самую "Гарь" в день восстания. - Шестерых из дюжины - этого мало. Но микана и знали, что не выйдет. Даже с помощью нхельви. Хески знают эльфов и ушами не хлопают. Ты же знаешь, Древний, - в Хесс ушёл Клан Серебра, малая его ветвь. А Ртуть против Серебра...
Она слабо ухмыльнулась. Гедимин ничего такого не знал, но кивнул.
- И с вашей помощью - тоже не вышло бы?
Глаза кимеи округлились. За стеной кто-то изумлённо мяукнул.
- Мы помогали - смотрели и записывали. И ни один лист не будет изменён. Ни по воле Скарсов, ни по воле Джомивелга, ни даже для самого Вайнега.
Несколько секунд Гедимин смотрел ей в глаза - и первым отвёл взгляд.
- Вы больше не можете ничего? Даже против общего врага? Руум ведь тоже захвачен. Вы даже не сопротивлялись?
- Руум? - кимея оглянулась на гору. Снаружи уже стемнело, вой ветра притих, но был слышен шум отдалённого ливня - туча пролилась над горой, но южнее не упало ни капли.
- Они не нападали, Древний. Вайнег знает о нашей клятве. Они пришли мирно. Никого никуда не забирали, не поставили здесь иналь. Они взяли с Руума слово - такое, какое не сдержать мы не можем. Они в своём праве, Древний. Да, Вайнег очень много знает об этой земле...
- Что вы пообещали? Не воевать с ним?
За стеной изумлённо мяукнули на несколько голосов. Кимея встряхнула ушами.
- Гедимин! Кимеи ни с кем не воюют, тебе ли не знать? Это - древнейшая клятва, и как мы её нарушим?! Всё живое тогда отвернётся от нас... Мы обещали другое, Древний. Наши летописи. Каждый может читать их. Может переписывать для себя. Воины Вайнега - тоже. Мы делаем свитки и для них.
"Идеальная сеть разведки... Ещё бы Вайнег чего-то о нас не знал!" - Гедимин стиснул зубы.
- Будете всё разнюхивать и передавать хескам?
- Как и раньше - наши летописи открыты для всех, - отозвалась кимея, слегка приподняв верхнюю губу. Что-то её совсем не радовало - то ли вопросы Гедимина, то ли сам сложившийся "расклад"...
- Вы можете передавать им... неполные списки? - спросил сармат. - Что-то исключать или... вносить правки?
За стеной зашипели. Кто-то ошалело мяукнул. Кимея на долю секунды оскалила острые зубы - и Гедимину вспомнился загрызенный в степи вилорог.
- Каждый знает, а тем более - ты, Древний Странник: наши свитки верны и неизменны. Ничто не добавляется, и ничто не исключается, - голос кимеи похолодел. - Так было, и так будет. На любой земле и в любые времена.
"Клятвы, sa hasu. Они верны клятвам..." - Гедимин досчитал до двадцати и с трудом разжал зубы.
- И про хесков вы тоже записываете всё, как есть? Даже если они против?
- Ничьё слово не сильнее наших клятв, - отозвалась кимея. - Даже самого Вайнега. Всё, что мы знаем, мы записали. Хочешь прочесть?
...В дом переписчиков Гедимин не мог бы втиснуться при всём желании. Даже под соседним навесом ему было тесновато. Он свернулся на циновках, поставил рядом резной украшенный короб. Ящик сделали эльфы, ещё и покрыли подозрительными символами - явно не декоративными.
- Вайнег пришёл после Семпаля Цветов, - кимея указала на ячейки внутри короба; по самую крышку они были забиты туго свёрнутыми свитками и узкими стопками сухого листа. - Оттуда и смотри. Ещё не всё собрано - но что есть, то есть.
- И хески всё это читали? - спросил сармат, растягивая свиток на "читальной рамке".
- Приходили Гиайны и Юллуры, - кимея слегка прижала уши. - Скарсов не взяли - они невежливы.
- А Гиайны вежливые? - Гедимин подумал о черепах, вылизанных "серым огнём".
- Довольно-таки. Когда не убивают, - отозвалась кимея. - Гвардия Вайнега. К лицу ли богу держать при себе отребье?! Читай, Древний Странник. Ночью никто тебя не потревожит.
32.08.284 от Применения. Западная Пустошь, Викения, город Руум
"Червь Хэлгха..."
Завитушки плыли перед глазами, переплетаясь и отращивая новые хвосты. Гедимин зажмурился, потряс головой, - взгляд немного прояснился.
"Когда насытится, уходит в камень. И спит долго, не зная тревоги. И, сменив панцирь, одно кольцо к нему добавляет. А панцирь от камня так крепок, что ничем не взять - ни добрым железом, ни камнем, ни костью, ни серебром, ни огнём, ни едкими водами. А когда панцирь он меняет - скала ему вместо панциря. Так этого червя Хэлгха ничем не взять снаружи, только разве сильнейшим из огней, рождающим все огни..."
Сармат отвёл взгляд от завитушек, прикрыл усталые глаза. Снаружи уже посветлело, с озера доносился плеск - рыбаки проверяли сети. "Ничем не взять снаружи," - повторил сармат про себя. "Про "изнутри" ничего не сказано. И ещё этот "сильнейший из огней"..."
Фразу про огонь он прочёл уже много раз - и явно её повторяли не просто так. "Огонь, рождающий все огни" был смертельным для Гиайнов и их зверей-Иджланов, для огненных Скарсов и для незнакомых пока Гедимину "Аникайес, стражей в броне". "О чём они вообще? О плазме? Вряд ли..."
Сармат покосился на передатчик. Некоторые отрывки он себе скопировал - тот, например, где говорилось о битве под Джайеком. Он не мог понять, был ли кто-то из кимей рядом, или они записали с чужих слов. Но Гиайн, убитый Серыми Сарматами, там действительно был упомянут.
"Видели, как был сражён зверь-Иджлан и его седок..." - Гедимин развернул экран. "Тучей песка их ослепили, и первая рана была в бок, за броню, наискось к сердцу. Воин Серых Сарматов встал с Гиайном лицом к лицу, второй же зашёл сбоку. Третий метнул тяжёлый камень сзади - и, пока Гиайн был растерян, ему нанесли две раны. Чем ранили его? Говорят, что сарматским железом. Оно гасит огни и студит кровь. Довольно ли этого, чтобы сразить Гиайна? Говорят - нет. Но ран было две, и ярость сарматов была велика - и огонь ответил огню..."
- Ты проснулся, Древний? - молодая кимея с горшком в руках заглянула под навес. Из-под крышки шёл пар.
- Древний и не спал, - проворчал другой поселенец. - Огонь под крышей не гас ни на миг. Ты, наверное, голоден? Мы принесли тебе рыбу и лепёшки. Поешь и ложись спать! Даже сарматский разум не бездонен и всего не вместит.
Гедимин вяло шевельнул плечом. От рыбы он отказался, взял только горшок с хвойным отваром. Горячая жидкость потекла по пищеводу, разогревая кровь. "Огонь ответил огню," - повторил про себя сармат. "Что они, всё-таки, имели в виду?"
- Ты задумчив, - заметила кимея, пришедшая за пустым горшком. - Но непохоже, что тебя одолевает скорбь.
Сармат досадливо сощурился.
- От скорби проку мало. Надо что-то делать. Гиайны... похоже, не было случая, чтобы человек убил кого-то из них?
Кимея шевельнула ухом.
- На этой земле, земле Орина? Я о таком не слышала. Но воины Илирика, и Келги, и Миндены, - они убили многих Гиайнов. И других сильных из армий Вайнега и Элига... да, то были великие битвы!
"Элиг?.." - незнакомые имена проскользнули в мозгу, ни за что не зацепившись.
- Чем они воевали? Каким оружием? - спросил сармат. - Вы тут повторяете, что железо и камень их не берут. Кинетика? Бластеры? Плазма?
- Сарматы... - усы кимеи задрожали. - Сарматы полагаются на железо. Но без крепости духа и без огня в крови любое железо бессильно. Даже против Нийю и кричащих птиц!
Её окликнули из дома, и она ушла и унесла пустой горшок. Гедимин остался наедине с коробом свитков. "Какой дух, какой огонь?.." - с тяжёлым вздохом сармат убрал в сундук последний свиток и опустил крышку.
- В "Ксолате" никто не выжил? - спросил он, поставив короб на крыльцо. Выглянувшая кимея протяжно мяукнула.
- Ни о ком из живых ничего не говорят. Только о Серых Сарматах в Йилгве, платящих малую дань - Живым Металлом и сарматской сталью...
"Sa hasulu..." - беззвучно выдохнул Гедимин.
- А стойбище в Аханкуа ещё цело? - хмуро спросил он.
- Люди Хангвы живут, и выходцы из Емуртлы живут с ними, - ответила кимея. - Два иналя стоят у двух рек. Будь осторожен!
38.08.284 от Применения. Западная Пустошь, река Эммиканаса, город Аханкуа
После заката ветер притих - и тучи, согнанные к слиянию рек Хулу и Эммиканаса, наконец пролились дождём. Гедимин ночевал под защитным полем. К утру небо очистилось, а полёгшая трава побелела от инея. Переменившийся ветер нёс с севера, с реки, урчание и топот панцирных ящеров, голоса потревоженных вилорогов и клёкот чанок. Потом заорал Квэгг. На него гулко рявкнул Скарс - и Гедимин, допив воду, поднялся на ноги. "Скарс? В инале? Не видел я ещё, чтоб людей охраняли Скарсы..."
Скарс не жил в инале и вообще приехал не из-за людей. Это сармат понял сразу, едва увидел стойбище у реки - обычные шатры Нийю, не выделяющиеся ни высотой, ни украшениями - и вереницу нагруженных панцирных ящеров, бредущую вдоль Эммиканасы. Впереди на самом крупном анкейо, покрытом серебристо-серой блестящей бронёй, ехал Скарс. Его чешуя - красная на спине и лапах, жёлтая на груди - была прикрыта только украшениями. Следом ехали лучники Касури, шли пехотинцы из племени Идгева, белокожие рогатые Хеккула подгоняли ящеров - на север везли груз, прикрытый циновками и в них же завёрнутый. Гедимин разглядел торчащий край тёмно-бурой мохнатой шкуры. Из другого свёртка высовывались копытца вилорогов - в листья и циновки завернули вяленые ноги.
"Мясо и шкуры. Видимо, "урожай" охотничьего сезона," - Гедимин присмотрелся к заречному стойбищу. Там ещё не разобрали коптильни, повсюду виднелись шесты для просушки и лиственные навесы - но и шкуры, и сушёное мясо уже убрали в кладовые. "Или увезли на север," - Гедимин посмотрел вслед каравану, оценивая его поклажу. "Самим поселенцам что-нибудь оставили?"
На дальнем - да и на ближнем - берегу разгорались костры, над котлами поднимался пар. Поселенцы, спровадив сборщиков дани, возвращались по домам. Вскоре Гедимин услышал их голоса - сперва приглушённые, но постепенно оживающие. Из крытых загонов выглянули вилороги, а в инале зашуршали, заскрипели осмелевшие харайги. Снова заорал Квэгг, закладывая круги над междуречьем. Кричал долго, надсадно, пока из-за шатров на него не прикрикнул кто-то из Нийю. Но и тогда он заткнулся не сразу.
Гедимин скользнул равнодушным взглядом по иналю и снова повернулся к Аханкуа. Трава почти уже прикрыла свежую гарь, повреждённые постройки разобрали - а шатров в междуречье стало вдвое больше. Они теснились, образуя плотные "кварталы" с широкими "улицами" между ними. Большая их часть была сделана на скорую руку. Многие поселенцы ещё жили в шалашах, обшитых листьями, многие - особенно те, у кого были светлые волосы - ходили в травяных накидках или скирлиновых, многократно зашитых обносках. Лица у всех были выкрашены в чёрный, и сармат не видел меток на щеках - а наверняка они у многих были.
- Сармат! - караульный Нийю наконец окликнул чужака. - Зачем здесь ходить?
Он говорил на диалекте хентос - почему-то на хилларском. Другие Нийю тоже заметили сармата, но так и держались поодаль.
- Зачем приходил Скарс? - спросил Гедимин, указав на север. Нийю издал короткий вой, другие бойцы зашевелились.
- Мясо. Кожа. Здесь брать, холмы возить, - отозвался караульный. - Хорошо уехать!
Нийю согласно заухмылялись.
- Здесь Скарсов не любят? - Гедимин дёрнул краем рта. Вряд ли под респиратором это кто-то заметил, но ухмылки Нийю стали шире.
- Кто Скарсов любить?! - караульный повёл мохнатым плечом. Ни ветер, ни заморозки не заставили хесков одеться - они так и ходили в одних штанах, только мех на торсе стал гуще.
- Куда поехал? Какие холмы? - спросил Гедимин, подражая нийюскому говору. Караульный махнул рукой на север.
- Большая река перейти. Отсюда - Руда-Холмы. Там - Ящер-Холмы. Ты услышать!