Токмаков Константин Дмитриевич
Проработка "серой" масти в сеттинге Диатопии

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками Юристы. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Статья по миростроению. Проработка фракции радикальных технократов ("серые", "серая масть") в сеттинге Диатопии (постгосударственного анархического будущего после апокалипсиса). Статью можно считать полемизирующим произведением с каноничным образом "серых".
  Ссылка на вики по сеттингу: https://diatopia.fandom.com/ru/wiki/Diatopia_Вики
  По контексту можно понять не всё, я не старался пересказывать всё, что написано о сеттинге, хронологии и остальных фракциях, описывая прежде всего самих "серых" и их отношения с другими фракциями.
  Для понимания лучше прочитать хотя бы эти статьи:
  https://diatopia.fandom.com/ru/wiki/Сомобщество
  https://diatopia.fandom.com/ru/wiki/Социомедицина
  https://diatopia.fandom.com/ru/wiki/Масть
  https://diatopia.fandom.com/ru/wiki/Сатья_Раджан
  
  
  
  
  
  
  
  "Вы сказали - пусть неэффективные вымрут. Но мы не вымерли. Мы стали сверхэффективны. Результат вам не понравится". (с) Gest
  ...А может, и понравится.
  Но не всем.
  
  
  
  
  
  ...Начинали "серые" с разрозненных сообществ бывших технооптимистов и технофилов, инженеров конструкторских бюро и стартапов, преподавателей и студентов технических ВУЗов, которых в эпоху Лютой жести больше всего ужасала потеря технологических достижений человечества и утрата будущих перспектив. Ещё до НАКОНЕЦ они видели, как деградировала космонавтика, урезались бюджеты на исследования, закрывались АЭС, как, в конце всего, рухнул монополизированный интернет - для них именно это всё было настоящим концом света, ставившим крест на мечтах о колонизации космоса, технологиях лечения старости и победе над смертью, генетического и кибернетического усовершенствования человечества, загрузки сознания, ИИ, всего прочего из традиционного набора технооптимистов. Рушилось будущее, в которое они верили. Хуже всего - они видели, что большинству людей вообще всё равно, что они думают только о сиюминутном выживании, но не о своём будущем и будущем своих потомков. Тогда они воспринимали себя как единственных хранителей огня среди орд варваров, но эта основа мировоззрения сохранилась и после восстановления развитой цивилизации. Так и начинались сообщества тех, для кого сохранение и восстановление науки и техники - главное, а всё остальное - второстепенное...
  Группы единомышленников объединялись вокруг заводов, фабрик, электростанций, научных институтов и университетов, пытаясь сохранить всё, что возможно. Такие анклавы поначалу были слабы по сравнению со "складскими королевствами", прихватизировавшими не требующие производства запасы. По мере зачисток бермекистов и бандитских группировок, когда жизнь стала понемногу входить в колею, они принимали активное участие в восстановлении интернет-сетей (бэкнета) и, находя единомышленников-технарей по всему миру, вскоре сформировали более-менее единую идеологическую платформу, кристаллизацию общего опыта и общих целей, надежд и мечтаний. Выдернуть человечество из пучины. Достичь бессмертия. Развить сверхинтеллект и покорить сами звёзды, наконец. Заплатить любую цену, что потребуется.
  Они знали, что сами не доживут.
  И хоть мир в целом их не принял, но всегда находились готовые присоединиться, для кого это было желанным образом будущего. Это позволило расширить сеть "серых" политий с первоначальных крох до вот уже 2% населения реестровых политий и гильдий Сомобщества (а нереестровых "серых" совсем мало, в изолированность и самодостаточность вне региональных торговых связей и разделения труда они совсем не верят).
  В то время как для социомедиков главным было не дать вернуться государственной тирании и помочь людям создать свободные и самоуправляемые сообщества, "серые" никогда не были идейными противниками государственности, как не были, впрочем, и сторонниками - их отношение к государству сугубо инструментальное, как, собственно, и ко всему остальному - хорошо то, что хорошо для прогресса. Хотя претензий к государствам прошлого, что Евразии, что государствам периода Единого Человечества, у них тоже хватало - они и раньше всегда считали, что государственная бюрократия принципиально недооценивает важность финансирования технологического развития и душит многие отрасли бюрократической регуляцией, подчас идеологически мотивированной; тем более теперь, когда никакие запреты со стороны их больше не ограничивают, неприятие прежних порядков стало ещё больше.
  Так, комитеты по биоэтике вошли в "серый" фольклор как организации абсолютного зла, использующие вершины научного знания не для продвижения прогресса, а для его остановки в области биотехнологий, экспериментов на животных и людях; распространённое о них выражение - "Когда биоэтик приносит пользу? Когда он в биореакторе". Люди со стороны обычно думают, что "серые" так шутят. Шутить они, конечно, умеют и любят, как и все остальные - но вот именно это утверждение совсем не шутка.
  
  К настоящему времени "серые" политии отнюдь не едины - их ключевыми центрами являются, ну, пусть пять мегаполитий численностью до миллиона человек, разнесённых слишком далеко друг от друга, чтобы формировать полностью единую экономическую систему. В таких локациях, как Франция, Германия, Белоруссия (БЕЛАЗ; или заменить на другую точку и оставить там более умеренную макрополитию), Подмосковье и Урал. Иногда в шутку их называют "Осью Зла". Иногда - всерьёз. Есть ещё несколько крупных макрополитий (до 150 тысяч).
  Поскольку действительно высокотехнологичное производство невозможно без глубокой системы разделения труда, малые (микро- и слабые макро-) политии "серых" обычно тесно связаны либо с более крупными ("большой пятёркой" и приближающимися к ним по возможностям макрополитиям), либо друг с другом в ассоциации, связанные общей логистикой; в худшем случае - с близлежащими крупными политиями других мастей. У каждой из нескольких таких ассоциаций своя независимая валютная система. Ну, и "серых" политий на отшибе цивилизации практически не бывает. Слабо и их распространение в Америке, где тот же технофильский субстрат, из которого в Старом свете выросли "серые", по большей части ушёл к "фиолетовым" (через биохакеров - а они в реаловых российских условиях среди трансгуманистов, имморталистов и технократов крайне непопулярны и подвергаются насмешкам) и "оранжевым" (к которым близка позиция их иконы Маска) - "серые" начали попытки проникновения туда только после 2090-х или 2100-х годов.
  Один момент: чтобы вписать это в каноничные ~20 миллионов "серых", придётся сократить число "серых" политий и гильдий (то есть укрупнить их) - каноничные 9 тысяч дают ~2 тысячи человек на среднюю политию/гильдию, что для индустрии "серых" было бы неприемлемо мало и непрактично. Нужна, по крайней мере, в 3-5 раз больше средняя численность. (С другой стороны, и их образ более привлекательный, чем у каноничных, так что можно вместо этого увеличить численность)
  
  В вопросе "что должно быть общественной нормой" "синий" скажет - "то, что считает нормой большинство"; "чёрный" социомедик согласится, но дополнит, что большинство не вправе навязывать своё мнение меньшинству, а должно дать им жить по своим правилам, пока они сильно не мешают, либо помочь обособиться и установить свои нормы; "фиолетовые" оспорят само понятие нормальности, как вредный и оскорбительный социальный конструкт. "Серые", как обычно, скажут - "хорошо то, что хорошо для прогресса", но КАКИЕ именно общественные нормы лучше всего для прогресса - демократическим голосованием и опросами общественного мнения уже не решить. Даже если голосовать будут только образованные эксперты, на кону стоит слишком многое, чтобы рисковать их заблуждением.
  Во времена национальных государств это решали бы аппаратными интригами и коррупционными сговорами с чиновниками, подменяя саму задачу; однако "серые" ориентируются на результаты и не доверяют слепо словам авторитетов, а потому важной составляющей их идеологии является принцип экспериментализма. В то время как крупнейшие политии используют наиболее зарекомендовавшие себя нормы и правила, связанные с ними малые политии тестируют бесконечное разнообразие законов, экономических и социальных структур, норм морали и этики. Такие эксперименты начинаются с долгих обсуждений в сети между специалистами по социальному моделированию (из множества политий) с консультативным участием остальной технократической прослойки; далее идёт формирование гипотез и предположений, экспериментов, которые подтвердят или опровергнут их; потом будут выбраны малые политии "серых", готовые провести эксперимент у себя взамен на финансирование или иную помощь от крупных политий. Только "серые" могут проактивно поддерживать в своей политии общественное устройство, в которое не верит ни один живущий в ней гражданин - потому что верит он в то, что их эксперимент работает на общие интересы и позволит сделать "серые" структуры более эффективными (а он своё слово скажет, когда придёт время опросов и тестирований о результатах). Поэтому найдётся не один десяток "серых" микрополитий, построенных на доскональном дублировании общества "чёрных", "синих" или "красных"; их проблема в том, что, воспроизводя общественные структуры и законы, они не могут воспроизвести мировоззрение людей, живущих по таким правилам в соответствующих общинах, потому часто их "эксперимент", сохраняя форму, утрачивают дух. Ну правда, эксперимент, в котором участники знают, что в день Х общество откатит все реформы по заранее разработанному плану и все вернутся на прежние социальные роли - это не совсем "чистый" эксперимент, тем более не стерильный двойной слепой плацебо-контролируемый метод. Но лучших идей у них нет. В конце концов, и тестируют они для себя, носителей уже существующего "серого" мировоззрения, а не для других.
  "Серые" вообще склонны к пренебрежению гуманитарным знанием, непроверенным экспериментально, и часто воспринимают управление обществом, реформирование и регулирование его структуры как чисто инженерную задачу. Крайне склонны сводить все социальные взаимодействия к теории игр (которую изучают с детства), в т. ч. дилемме заключённого, из которой (через принцип "око за око"), как они утверждают, и проистекает базовое для социомедиков "железное правило". Но чрезмерно жёсткий механистицизм и авторитарность в отношении общественного управления привёл к краху не одну "серую" политию в период становления Сомобщества; сохранившиеся в целом понимают ограниченность такого подхода (что и привело ко всеобщему признанию необходимости социальных экспериментов), и тщательно изучают общественное устройство других политий - прежде всего "чёрных", "синих", "красных". К настоящему времени наиболее дальновидные учёные в "серой" элите опасаются, что с "грязной водой" (личными взглядами и убеждения гуманитарных учёных, влияющими на их исследования) выплёскивают слишком часто и "ребёнка" (действительно важные факты и наблюдения, даже если и сведённые порой в неправильную схему). Поэтому "серые" даже могут заказывать для своих политий и гильдий консультации учёных-социомедиков, но в какой степени они будут им следовать - зависит от многого.
  Так, социомедицинские принципы данбаровской организации общества "серые" изучили и сочли полезными для организации инженерно-научных коллективов. На уровне же местного самоуправления или рабочих низов их не считают особенно важными и внедряют лишь в некоторых из "серых" политий, для эксперимента и изучения последствий.
  Хотя и перспективным, но менее популярным, ввиду трудоёмкости для "подопытных", является изучение искусственных языков вроде ифкуиля и ложбана, влияния их на мышление человека, особенно при изучении с детства как основного языка. Такие эксперименты проводятся уже только в крупных политиях, где легче набрать хотя бы небольшие группы добровольцев (им ведь нужно изучить сверхсложный язык достаточно, чтобы свободно общаться на нём в быту с семьёй, не используя другие в воспитании детей, и хотя бы несколько владеющих языком учителей на группу). То, что язык влияет на мышление и восприятие, считается несомненным фактом на три девятки, а вот гипотеза, что специально сконструированные языки могут сделать думающего на них человека умнее или талантливее, уже не столь бесспорная, но перспективная для изучения. Альтернативная гипотеза - то, что естественно сформировавшийся язык включает слишком сложные переменные для того, чтобы созданный с нуля мог быть основой здоровой психики, пока человеческое мышление остаётся в значительной мере "чёрным ящиком" без глубокого понимания внутренних механизмов. (Какие-то результаты они к описываемому времени уже получили, а насколько положительные или отрицательные - сказать я не могу, в реальности до таких экспериментов не дошли)
  В ту же степь - обучение амбидекстрии (писать двумя руками) с раннего детства, что должно, теоретически, способствовать более глубокому развитию обоих полушарий мозга за счёт развития мелкой моторики. (Я предполагаю, что здесь были хорошие результаты)
  Возможно, самым спорным и вызывающим наибольшее число дискуссий является эксперимент с введением телесных наказаний (в духе реального Сингапура) как замены тюремного заключения за большинство преступлений малой и средней тяжести. Результаты оказались ошеломляюще контринтуитивны: метод, воспринимавшийся как крайне сомнительный, оказался не только дешевле содержания преступников в тюрьме годами, но и лучше предотвращал рецидивы, в большей степени демотивировал потенциальных преступников и препятствовал обучению опытными преступниками "молодняка" в тюрьмах. Это слишком противоречило обычному мировосприятию "серой" элиты, чтобы сразу начинать внедрять - поэтому эксперимент продолжили расширять, дублируя в других малых политиях и корректируя конкретные формы и суровость наказаний. Результаты всё те же, только уточнённые, с лучше замеренными показателями. Буквально единственным реальным аргументом "против" для технократов остались риски осложнить взаимодействие с другими политиями, поэтому эксперимент продолжили, выведя на самый высший уровень - внедрив изученные практики в одной из мегаполитий "большой пятёрки", связанной, как и остальные, тесной торговлей и глубокой экономической интеграцией с внешним миром. Сбор данных всё ещё продолжается.
  Это всё также отвечает на вопросы вида "почему они не внедрили Х", где Х - что-то явно ассоциируемое с технократией, но, скорее всего, вредное и непрактичное, как то плановая экономика, принудительная гиперрационализация человеческого взаимодействия и общества, сложные ранговые системы и пр.
  Соответственно, в священность института частной собственности "серые" не верят, но считают зарекомендовавшей себя эвристикой. Экономическое устройство крупнейших "серых" политий многоукладно и включает в себя, помимо "политийных" крупных предприятий, научных учреждений и образовательных структур, частные и коллективные предприятия и стартапы, свобода которых, однако, ограничена интересами политии и её технократической элиты. Впрочем, если уважаемые "серые" специалисты скажут - "мы хотим провести новый и необычный эксперимент, для которого нам нужна своя компания-стартап" - мешать им никто не будет, в конце концов, любой эксперимент по умолчанию считается благим начинанием у "серых" (причём под таковым может подразумеваться что угодно новое и неопробованное, от неортодоксальной иерархической лестницы в новой фирме и чуть ли не вплоть до новой модели тостера; но если элитный консенсус не сочтёт это важным - только за ваш счёт).
  
  
  
  
  
  Общественное устройство, трёхуровневая "диалектика" серой иерархии и что определяет человека.
  
  Нижний класс, простые рабочие, должны подчиняться и работать, как надёжные винтики и шестерёнки в большой машине ("шестерёнками" они неофициально и зовутся); у них нет права голоса за пределами самого низового местного самоуправления, но есть полная свобода передвижения, выбора работы, частная собственность (включая частный бизнес в большинстве политий), социальный лифт через образование, а ограничителем возможной эксплуатации служит свобода эмиграции и экономическая конкуренция за рабочую силу.
  Но с квалифицированными специалистами, инженерами и работниками науки (обычно от 10 до 20% взрослого населения "серых" политий, в гильдиях и специализированных вокруг институтов и лабораторий политиях бывает и больше), жёсткий подход уже губителен - им нужны и свобода творчества, и ощущение избранности и уважения к их заслугам, и неформальное горизонтальное общение со множеством таких же специалистов ("настоящее общение возможно лишь между равными"), и этот подход помогает привлекать таланты даже из эгалитарных анархических политий; законодательная и судебная власть реализованы в форме прямой демократии элитарной прослойки, "граждан в политическом смысле", если проводить аналогии с Древней Грецией. Может выделяться неформальная прослойка "уже почти вошедшие в элиту специалисты", в основном студенты и стажёры, имеющие право совещательного голоса в близких им по специальности вопросах. С более сложными, многоступенчатыми ранговыми системами часто экспериментируют в малых политиях, но практика показывает, что они слишком тяготеют к бюрократизму и коррупции.
  А вот когда дело доходит до принятия действительно стратегически важных решений, чтобы не рисковать утопить его в затяжных обсуждениях и внутренних конфликтах, руководство будет уже у немногих высших экспертов с личной ответственностью за эти решения, условный "совет директоров" - чаще всего меньше десятка человек на политию, обычно избираемых по отраслям предыдущей прослойкой специалистов; и, соответственно, исполнительные органы власти под их руководством функционируют уже как представительная демократия.
  Частные компании и гильдии "серых" практически всегда организованы по тому же принципу: признанный специалист из частной фирмы будет иметь тот же статус, что и работающий в собственных политийных структурах; разве что положение простых рабочих может быть посвободнее и к ним, по крайней мере, в малых конторах, будут прислушиваться (но и обязательств перед ними у коммерческой фирмы меньше). Личное богатство успешного предпринимателя прямым пропуском в элиту не является - лишь означает доступ к лучшим частным учителям, генетическим и кибернетическим модификациям, и без действительно серьёзного труда "политического" статуса не даст. Ну, а если он попытается конвертировать богатство во влияние на власть - мы ведь помним про их инструментальное отношение ко всему, и частной собственности тоже?
  "Серые" - единственные в сеттинге ребята, кто на базовом моральном уровне считают, что "тебя определяет то, что ты создаёшь". Как и большая часть остального, это правило начинало как сугубо инструментальная заплатка на мировоззрении, внедрённая в педагогический процесс для воспитания лучших учёных и инженеров. Придумали его в целях социальной инженерии, как и всемирно известное "железное правило" - и, подобно ему же, оно ушло гораздо дальше задуманного и зажило своей жизнью. Когда тебе каждый день говорят, что тебя, как личность, определяет то, что ты создаёшь, ты волей-неволей думаешь - "а что я создал, придумал, написал, изобрёл, открыл, родил, вырастил, воспитал, выковал, наконец? А что я создам завтра?" Жизнь в среде, где большинство людей мыслит и рассуждает вслух так же, делает это основой мировосприятия. Поэтому они на самом деле воспринимают большинство людей снаружи, как субстрат, фон для деятельности настоящих людей и, в лучшем случае, нереализованный потенциал (в худшем - его отсутствие). Поэтому в "серых" политиях общее правило - пока ты не докажешь делом, что полития должна вложиться в твоё высшее образование, твоё дело - работать и делать то, что скажут специалисты; а на досуге занимайся самообразованием и творчеством, если хочешь однажды подняться в ранге, или отдыхай и живи спокойной жизнью, если тебя всё устраивает.
  (Возможно, что вдохновлялась эта идея концепцией "Жизненной стратегии творческой личности" Г. Альтшуллера, автора ТРИЗ, и И. Верткина. Но могла быть придумана и полностью независимо. Я, например, о ней вспомнил только на этапе вычитки)
  Здесь возникает потенциально острый для идейных "серых" момент: администрирование они считают возможным доверять, прежде всего, научно-техническим специалистам (как обычно пренебрегая гуманитарным знанием, они считают, что их спецы во всём разберутся лучше простого управленца, только дай им время - и, судя по тому, что экспериментализм не отверг эту идею, это, по крайней мере, не однозначная ошибка, либо издержки обратного - бюрократизация и иерархизм - слишком заметны); но одновременно обыденное управление они считают не очень уважаемым и нетворческим занятием, пытаясь привносить в него нотку эксперимента и пробы нового (иногда даже в ущерб делу). С этим борются через ротацию или совмещение между административными и научными/техническими должностями. Это также заставляет "чистых учёных" понимать управленческую реальность, предотвращая отрыв от реальных возможностей политии, и делает политику неотделимой от науки. Зато в итоге к тому, кто искренне рад выполнять административные функции, они относятся с не меньшим подозрением, чем социомедики, подозревая в "желтизне", любви к ранговым играм и власти в ущерб личному интеллектуальному совершенствованию и общему делу. Иногда даже привлекают наёмных управленцев со стороны из "синей" Гильдии бюрократов, но в небольшом количестве - чтобы изучать и перенимать действенные методы. "Чистых", профессиональных управленцев в их системе очень мало, причём младшие административные должности, совсем не требующие, по меркам "серых", серьёзной интеллектуальной деятельности, только рутины, уходят к прослойке "шестерёнок".
  Ротация действует как лотерея среди тех, кто, согласно записям в личном деле, имеет нужные или близкие компетенции. Ведь добровольцы подозрительны. (Нормально хотеть построить завод, провести его модернизацию или перестройку на выпуск другой продукции - это задача важная, интересная, а главное - сложная, случайно выбранному не назначишь. Рутинно управлять тем же заводом годами - уже, вероятно, пойдёт в систему ротации и совмещения.) Отказаться можно, ценой умеренного штрафа к доходам в течение того срока, который ушёл бы на отработку управленческой обязанности. Для мотивации также может быть пропорционально увеличен доход во время "отработки". Правила и срок "отработки" могут отличаться для тех должностей, которые позволяют совмещать с работой по специальности (дольше срок) и тех, которые не позволяют (меньше, обычно 1-3 года). Помимо этого, повторное участие в лотерее не будет проводиться следующие 10 лет после завершения выполнения обязанностей (цифра может корректироваться в зависимости от потребностей политии и конкретной отрасли). (Замечу, что, скорее всего, в настоящее время эта система устоялась не полностью, часто сталкивается с издержками и недостатками, и её активно развивают, экспериментируя с нормами и правилами)
  Интересная ситуация возникает с полицией: с одной стороны, службы охраны правопорядка необходимы; с другой стороны, создание профессионального силового аппарата как отдельной касты с её ведомственными интересами, внутренним, самовоспроизводящимся мировоззрением - это уже рискованный путь, не менее, чем профессиональный чиновничий аппарат. Решают эту проблему аналогичной системой ротации и совместительства по лотерее - только уже не среди элиты, а среди рабочих "шестерёнок". Всё то же самое, с ограничением участия в лотерее по способностям (физическим, в основном) и дефицитным в настоящее время специальностям. Поэтому массовой профессиональной полиции у "серых" нет. Исключение сделано для следственных органов, которые всё же должны комплектоваться профессионалами, и внешней разведки, без которой крупные политии "серых" не обходятся.
  (Скорее всего, с учётом возможностей сеттинга в эти службы принимают только прошедших процедуру т. наз. "бетризации" или не имеющих упомянутого в статье о ней "иерархического" гена... да, честно скажу, эта идея была очень-очень большим фантастическим допущением)
  
  Этот же принцип также приводит к тому, что на сайте знакомств, например, воспитанный в "серой" морали будет писать о том, в каких проектах принял участие, какой внёс вклад, какие книги написал, какие творческие планы у него на будущее - и надеяться найти партнёра с общим интересами. Человеку со стороны это кажется обезличиванием, а для "серого" это основа самоидентификации и личной гордости. А чаще всего семьи вообще создают с коллегами по работе, как вариант по умолчанию.
  В крайностях такое мировоззрение означает возможность создания семьи без сексуальной и романтической компоненты вообще и даже без учёта ориентации, где сексуальных партнёров спокойно ищут на стороне, а семью объединяют общие проекты, интересы, экономика и совместное воспитание детей (а массовое коммерческое суррогатное материнство и искусственное оплодотворение, не ограниченные общественной моралью, делают это возможным), ведь сексуального партнёра найти легко, а близкого друга и надёжного товарища по совместным проектам - нет. Даже для "серого" общества это неожиданная новинка, скорее распространившаяся мода на новый эксперимент среди научной элиты, чем стабильная норма, но эксперименты они, как и всегда, только одобряют (главное - не забудьте поделиться ценным опытом, пожалуйста).
  Заведение ребёнка родителем-одиночкой любого пола тоже распространено и не стигматизировано. Множественные формы брака тоже встречаются у "серых"; практика показывает, что они сравнительно нестабильны по сравнению с парным браком, но желающие всё равно находятся, а общественное мнение только одобряет эксперименты (опять же, только делитесь опытом, а то как-то некрасиво даже).
  А секс одновременно и десакрализован, и вынесен за рамки морали (опять же, это не отменяет личное мнение и предрассудки, всё ещё оставшиеся у населения - даже скорее у большинства, но говорить о них вслух становится со временем всё менее приличным), как общественная норма сексуальные предпочтения заодно с ориентацией скорее даже низведены до уровня вкусов в кулинарии. Твоя ориентация говорит о тебе, как личности, не больше, чем любовь к острому. Это сфера потребления, а не созидания.
  (Некоторые заходят гораздо дальше - до различных способов решить проблему своего либидо хирургически, чтобы оно не отвлекало от активной деятельности. Ввиду необратимости, это скорее осуждается, но не является запретным, а развитие биотехнологий может привести к разработке безопасных и обратимых методик временного отключения, настройки и регулирования сексуальности с помощью имплантов и медицинских препаратов - общественный запрос на это есть)
  В педагогике раннего развития царит настоящий культ конструкторов: считается, что ребёнок, шаг за шагом превращающий разрозненные детали в здание, машину, механизм, робота или другую игрушку, с восторгом наблюдающий, как из ничего рождается его Творение, изучающий, какими многими способами эти детали могут быть соединены и использованы, экспериментирующий и пробующий новые подходы - это уже зародыш настоящего технократа. Нужно только направить его правильными инструкциями, вдохновляющими и вызывающими любопытство, показав открывающиеся возможности созидания нового.
  (И да, политии других мастей, закупающие детские конструкторы "серого" производства, обычно сжигают инструкции и обложки. И отнюдь не из пустой паранойи. Иначе у детей слишком часто появляются _вопросики_ к взрослым, живущим простой и обыденной жизнью.)
  Затем порождённое таким подходом мироощущение будет направлено в конструктивное русло системой образования:
  Многочисленные тесты, конкурсы и олимпиады отбирают детей из общего (в младших классах) потока в систему, формирующую научно-техническую элиту. Это бесклассовая проектно-ориентированная форма образования (традиционные предметы преподаются в форме взаимосвязанных модульных блоков), интегрированная с действующими лабораториями и конструкторскими бюро заводов; туда же в качестве помощников-стажёров могут попасть наиболее многообещающие из "шестерёнок", кого не отобрали на первом этапе, но заметили позднее. Порог поступления намеренно несколько занижен, потому что дальше работает отбор, учитывающий и трудолюбие, и мотивацию; не все выдержат темп и интеллектуальную нагрузку: образование готовит их к реальному образу жизни элиты, и не все, у кого есть талант, действительно готовы к жизни, вокруг него построенной. Многие предпочтут более спокойную жизнь, меньше ответственности и парадоксально больше свободы.
  Остальные идут в техникумы и профучилища для подготовки рабочих профессий. В них тоже воспитывается своя гордость: "может, мы винтики и шестерёнки, но именно на нас всё держится, и разве не шестерёнки изображены на наших флагах?"; здесь идеология работает не через подавление, а через включение в общее дело, демонстрацию необходимости их роли и наглядно показанные плоды их трудов ("что мы создаём"); аналогично элитарному образованию, старшие классы уже интегрируются с работой по профессии под присмотром старших коллег. Им преподаются основы тех же предметов, что и в элитной системе, но без глубокого погружения - "вот это вам нужно знать и уметь, если хотите подняться выше, вот основы, дальше сами". Акцент делается на том, для чего именно эти знания используются, и почему без их глубокого изучения и практического применения в элиту они не войдут.
  Во всей образовательной системе "серых" уроки истории в основном сосредоточены на истории науки и техники, инженерии, смены научных парадигм и общественных институтов; а войны, нации, государства прошлого - это фон и декорации для настоящей истории о развитии человечества. В "серых" политиях разные языки, но образование строится на том, что француз, немец и русский должны воспринимать друг друга, как одно. Учёный или инженер у "серых" легко переедет, если это полезно для его проектов, и его так же легко примут. Для них Эйнштейн, Павлов, супруги Кюри, Королёв, Сикорский и все остальные - общие предки и общая гордость, а правители и полководцы - обстоятельства их деятельности.
  (Кстати говоря, вряд ли "серые" будут принципиально ценить старые фамилии - кто-то может брать в честь научных героев прошлого, кто-то - в честь своих любимых научных направлений, изобретений, технических устройств, наконец, своих личных достижений... Имя будут менять куда реже, как более привычное для самоощущения - но и такое иногда будет, а у молодого поколения имена могут быть весьма неортодоксальными. В каких-то политиях может быть и мода на это. Они всё-таки не одинаковые)
  Весь срок обучения (и после него) тщательно изучают когнитивные искажения, их своевременное опознание в своём и чужом мышлении, психотехники для очищения мышления, своих исследований и творчества от последствий ошибок. Как то, что не следует путать модель (карту реальности) с самим изучаемым объектом (реальностью), так как даже лучшая модель по сути своей означает выделение наиболее важных для построения картины параметров изучаемого объекта - но параметры, которыми пренебрегли для стройности картины, могут ещё всплыть в будущем при последовательном применении этой модели, нарушив точность первоначальных прогнозов. То же самое относится к любимой их педагогами и социальными инженерами теории игр, прежде всего - дилемме вагонетки и дилемме заключённых, а также и теории решения изобретательских задач (ТРИЗ).
  Такая форма мышления предопределяет "серый" взгляд на типичные упрёки в том, что их вложения в научно-технический прогресс настолько чрезмерны, что идут в ущерб экономической эффективности и уровню жизни, которые они вроде бы должны прагматично ценить; и, хуже того, в ущерб свободе и ментальному благополучию граждан. С моральной усталостью единственного разумного человека в комнате "серые" думают: "эти люди даже не воспринимают свою конечность и ограниченность, как проблему; они не только не думают о своих жизнях, они не думают даже о жизнях своих близких". Свобода и счастье? Просто пир во время чумы. Поэтому дети "серых" часто считают, что все во внешнем мире безумны или абсурдно жестоки. Взрослые же видят в этом вину слепых пятен когнитивных искажений: "мы все безумны, но некоторые хотя бы работают над собой". Однако и для них критика крайнего прогрессизма "серых" выглядит примерно, как утверждение вида "разработка вакцин экономически неэффективна - гробы для умирающих куда дешевле".
  (Возможно, если бы сохранился древний фильм "Не смотрите вверх", "серые" использовали бы его для демонстрации того, как они видят своих оппонентов в этом споре. Они сказали бы: "Просто посмотрите вверх". Но фильм не сохранился)
  
  "Серая" система образования стабильно производит избыток квалифицированных специалистов-инженеров (пытаясь соответствовать реальному числу квалифицированных рабочих мест, они всё же постоянно сталкиваются с избытком талантливой молодёжи, из которой слишком жалко готовить простые винтики), для которых не хватает собственно простых рабочих рук. Этот избыток в итоге обычно уходит в "серые" гильдии, занимающиеся организацией и управлением производством в чужих политиях за долю в прибыли. В каноне сказано: "Жизненно важные для мира гильдии конструкторов, энергетиков, компьютерщиков и многих других - всё это серые гильдии. Для серых разработка, конструирование, восстановление, совершенствование техники - сверхценный долг, они занимаются этим даже в убыток себе. Поэтому Сомобщество терпит их чванство и людоедские взгляды". Соответственно, идейный "серый" инженер действительно готов согласиться на явно невыгодные условия в отсутствие альтернатив, потому что быть инженером - Творцом с большой буквы в его представлении - это основа его самоидентификации и личной гордости.
  
  
  По понятным причинам, самым уважаемым жанром в художественной литературе, играх, кино является научная фантастика. Всё ещё распространены и фэнтези, и исторические/альтернативно-исторические романы, и детективы, и многое другое; но "серое" мировосприятие и целеполагание накладывает свой отпечаток на все эти жанры. Считается, что литература/игры/прочие средства досуга должны, развлекая, обучать, а обучая - развлекать. Изучение и препарирование человеческого мышления, его когнитивных искажений, проработка методик научного и инженерного поиска героями, и, напротив, мысленные социальные и исторические эксперименты над реальностью и другими мирами - всё это и многое другое. Это не закон и не обязательство, даже не обязательно требование "серых" потребителей. Но автора, который этим пренебрегает, его коллеги по творчеству просто сочтут халтурщиком. Напротив, тех, кто пренебрегает качеством своего творчества именно как художественного произведения, отфильтрует потребительский спрос - даже "серые" элитарии в большинстве своём не мазохисты, чтобы жевать колючий и невкусный кактус из чистого упрямства. (Этот подход унаследован от древней и давно забытой большей частью мира книги "Гарри Поттер и Методы рационального мышления", XDD)
  
  В условиях нехватки ресурсов и безграничных научных амбиций главный стоящий перед ними вопрос - "как распорядиться имеющимися ресурсами и рабочей силой с наибольшей возможной эффективностью". Выбирая в архитектуре между функциональностью и дешевизной, с одной стороны, а эстетикой и монументальностью - с другой, выбирают они неизменно функциональность. Дешёвые дома из дрожжебетона не менее распространены у них, чем в большинстве других политий (как и оставшиеся либо реконструированные старые здания), но в крупных политиях стараются возвести хотя бы одно-два здания (чаще всего это университет, школа или лаборатория - администрация будет располагаться в каком-нибудь домике поблизости), отражающие их мечты о технологическом величии; окружающая их дешёвая малоэтажная застройка создаёт весьма эклектичный образ. Каким-либо украшением обычных домов "серые" политии обычно не занимаются, но полностью оставляют это на откуп жильцам и за их счёт, что делает их города весьма пёстрыми. Примечательно то, что "серые" элиты чаще всего следуют жёсткой экономии, отдавая приоритет не жилью, а различной технике, своему труду, экспериментам и исследованиям, и собственной кибернетической модернизации, и потому дома простых рабочих часто бывают куда наряднее и выглядят богаче. Для рабочих (в подражание творческим ценностям элиты) быт, жилое пространство и дом - их творческое пространство. Тут, к удивлению многих туристов, доминирует подход "если это повышает моральный дух и не снижает производительность труда, то зачем регулировать? Мы это уже пробовали". А вот наружную рекламу запрещают весьма жёстко, до полного отсутствия - и это тоже хорошо зарекомендовавшая себя практика.
  Местные сравнивают свои города со строительными бытовками вокруг стартового стола ракеты. "Мы здесь не навсегда. Наш настоящий дом - в будущем".
  
  
  
  
  
  Роль в жизни евгеники и биотехнологий.
  
  Базовым фактом для 'серого' мировоззрения является то, что человек, как организм и как вид, несовершенен, но не является статичной сущностью; он может (и должен - если думает о своих интересах, конечно) усовершенствоваться, как генетически и биотехнологически, так и кибернетически. А усовершенствование сводится, прежде всего, к интеллекту и бессмертию (или долголетию, как временному решению). Но плоть слаба, как-никак ;) А потому вершина всякого усовершенствования биологического человека - пережить себя и перейти к загрузке сознания на искусственный, легко модернизируемый небиологический носитель; устареть, но остаться и стать высшим существом, способным к бесконечному развитию.
  Остальная биосфера, находясь ещё ниже даже несовершенного человека, не имеет значения сверх того, что полезно (или хотя бы приятно) для людей и лишена самостоятельной моральной ценности.
  'Серые' делают текущую конкурентную ставку на генетическое улучшение следующих поколений, и прежде всего улучшение интеллекта, как вносящее наибольший вклад в дальнейший прогресс. Но это также означает и то, что важнее всего поощрять размножение обладателей лучших интеллектуальных генов (евгенику), что означает всеобщий ДНК-скрининг и изучение генетического потенциала (статистическое и эмпирическое сравнение влияния генов на интеллект и здоровье). Естественное зачатие детей у 'серых' - редкость, осуждаемая морально за то, что человек не думает о благе своих детей ('золотое правило этики' спрашивает - ты хотел бы быть умнее или глупее?). Обычно они прибегают к ЭКО, изучая геном получившихся нескольких эмбрионов и выбирая те, у кого сочетание генов даёт лучший вероятный потенциал (уже отбор по природным сочетаниям генов даёт средний бонус в 3-6 баллов IQ). Генные модификации проводятся на этом этапе, позволяя сразу заметить допущенные ошибки прежде, чем эмбрион имплантируют обратно матери (родной или суррогатной) для вынашивания.
  (О технологиях искусственных маток: их широкое внедрение может нарушить долгосрочный баланс сеттинга, так что мы можем сказать, что они находятся ещё на экспериментальной стадии и пока не распространены; в любом случае, идеология 'серых' однозначно определяет их как нужную и перспективную технологию. Пока эту роль выполняет коммерческое суррогатное материнство, широкодоступное и даже, возможно, с использованием контрактов с матерями из других политий)
  Тем, у кого выявлены дефектные гены, означающие вероятность серьёзных патологий, не будут прямо запрещать деторождение, но каких-либо субсидий (и пособий по инвалидности для детей, если подозрения 'серых' оказались верны) им не предусмотрено, что создаёт экономическое давление. Впрочем, богатые политии могут позволить себе доступную генную коррекцию по страховке.
  Рабочий иммигрант без капли образования, имеющий высокий интеллект, связанный с изученными генами (то есть наследуемый), получит субсидии на деторождение и (в крупных и богатых политиях) генные модификации. 'Серый' специалист-элитарий, поднявшийся своим трудом, но с дефектными генами - не получит. Но для 'серой' элиты естественна мысль о том, что в будущем люди будут всё более модифицированными, пока биологическое человечество когда-нибудь не закончится на загрузке сознания, и если он хочет воспитывать своих детей как продолжателей дела, вовсе необязательно это будут его/её биологические дети; суррогатное материнство, искусственное оплодотворение и др. - общераспространённые практики для 'серой' элиты.
  (Цитата канона: 'Серые, наконец, широко практикуют евгенику, искусственное оплодотворение и клонирование обладателей элитных генотипов. Семьи у серых существуют, но дети, которые в них растут, далеко не всегда являются биологическими детьми своих родителей'. Не вижу, с чем тут спорить)
  Средняя рождаемость у 'серых' достаточно низкая, в среднем на уровне 2-2,5 ребёнка на женщину - в эпоху восстановительного роста это немного, меньше только у гипериндивидуалистов-фиолетовых. Генные модификации стоят денег, и рождение ребёнка часто откладывают до тех пор, пока не накопят. А для рабочих низов генные модификации эмбрионов - это надежда на социальный лифт в элиту для своих детей и, соответственно, свою обеспеченную старость. Учитывая, что это всё ещё дорого для действительно поголовных модификаций, многие семьи, как особо идейные, так и не осознающие возможных рисков часто могут самостоятельно пробиваться в различные экспериментальные программы с непроверенными наборами генов.
  Оборотная сторона: эвтаназия умственно отсталых детей у 'серых', в том числе в результате их ошибок в генных модификациях - не эксцесс, а обыденность. Чисто утилитарно, 'он всё равно не станет настоящим человеком, но если дать ему вырасти, он всё же будет иметь моральное значение, хотя бы и как полчеловека, а значит, о нём придётся заботиться и тратить ресурсы - лучше провести эвтаназию сейчас, пока разума в нём в разы меньше, чем у взрослой собаки'. Последнее слово здесь за родителями (не столько даже по моральной причине, сколько потому, что умственно отсталый ребёнок рассматривается как их имущество, а не юридический человек, пока он, по крайней мере, не вырастет достаточно, чтобы просматривалась какая-то искра разума), но с учётом экономического давления - никаких пособий интеллектуальным инвалидам 'серая' политика не предусматривает. У идейных 'серых', как правило, здесь не возникает разночтений, но для иммигрантов ситуация убийственная. Некоторые на этом этапе соглашаются на ещё более сомнительные экспериментальные программы биологических и кибернетических модификаций интеллекта (да, нынешние 'серые' тоже опасаются устареть в сравнении с улучшенным поколением и потому ищут способы постнатального усовершенствования мозга).
  (Замечу, что различные эксперименты на здоровых младенцах - это та зона, где даже 'серый' скажет - 'это, как минимум, морально спорно' (хотя остальные скажут 'это абсолютно точно чудовищно'). Не столько потому даже, что они морально ценят несуществующую ещё личность младенца, сколько потому, что это действительно скользкий путь. Но и здесь есть лишь общий моральный консенсус, а не полное единство взглядов. В конце концов, приговорённых к казни преступников в развитых 'серых' сообществах стабильно мало, а на животных можно протестировать далеко не всё...)
  
  Здесь возникает ещё один момент, потенциально дестабилизирующий социум 'серых' политий: генно-модифицированных детей с улучшенным интеллектом каждый год рождается всё больше, модификации всё доступнее, субсидий на них больше, естественных детей - всё меньше. 'Серые' предполагают и рассчитывают, что все люди должны становиться умнее, талантливее, в идеале 'неулучшенных' вообще быть не должно; это предопределено их целью - прогрессом, чем выше интеллект большинства, тем эффективнее работают их города-лаборатории. Это сдвигает планку для элитарного образования, те, кто считался достойным талантом вчера, сегодня могут до планки уже не дотягивать; но внешний-то мир остаётся большей частью прежним - тот, кто ПОЧТИ дотянул до места в 'серой' научной элите, всегда может найти себе хорошее место в чужих политиях. Эта проблема ещё только назревает, но пути к её решению вовсю обсуждаются.
  Как ни крути, а кто-то работать руками должен, если все перейдут в научно-техническую элиту, то делать это будет некому. Опираться на одних иммигрантов - опасно, они хорошо вписываются, только пока они меньшинство среди воспитанных в 'серых' техникумах 'шестерёнок' и успевших уже натурализоваться мигрантов прошлых лет. Относительно консервативные 'серые' рассчитывают на вариант по умолчанию - дальнейшую автоматизацию труда, уменьшающую количество рабочих, но идут споры о том, достаточно ли быстро она будет продвигаться, не становится ли прорыв в генной инженерии интеллекта слишком опережающим. Второй вариант: производство специализированной касты рабочих 'биороботов'. У них не будет амбиций и недовольства своим положением, не будет страдания, только счастье от каждодневного труда и безоговорочный оптимизм. Они никогда не были нормальными людьми, а значит, ничего не теряли и нет причин их жалеть. Нет родителей, недовольных их участью - воспроизводство только в искусственных матках, с которыми пока активно экспериментируют. С точки зрения чистого утилитаризма - абсолютный выигрыш. До практики пока, впрочем, не дошло, да и достаточно глубокого понимания генетики пока нет, а половинный результат - это уже 'как минимум, морально сомнительно'. Оба подхода так или иначе предполагают, что 'серая' элита должна не скукоживаться, а расширяться, вплоть до большинства людей. Ну, а 'биороботы' - уже и не вполне люди; их жизни имеют ценность, но не такую высокую, как у человека.
  (Предельным развитием такого концепта был бы буквальный 'философский зомби' - биоробот, у которого в принципе нет квалиа в человеческом смысле, ни страданий, ни удовольствий, ни желаний; тут уже все, вероятно, согласились бы, что такое существо лишено какого-либо морального значения, как любой камень. Однако для биологического существа, тем более, основанного на человеке, это, вероятно, неосуществимо. Такой вариант доступен только для ИИ)
  
  При всём этом 'серые' считают себя единственными настоящими гуманистами в мире, потому что каждый год миллионы человек умирают от старости и болезней, и 'золотое правило нравственности' ('железное' у них не прижилось) требует с этим что-то сделать. Человеческая жизнь - всё ещё высшая ценность, но рациональный взгляд намекает на то, что без дилеммы вагонетки, в которой придётся кем-то жертвовать, здесь не обойдётся. Если бы всё человечество дружно собралось заняться, наконец, развитием науки, а не фигнёй - вот тогда да, кивает 'серый', был бы рай земной и никакого принуждения. Такой негативный взгляд осложняется тем, что 'серые', будучи реалистами, определённо считают большую часть нынешнего населения людьми обречёнными. Значит, их жизнь менее ценна, чем жизнь дожившего до вечности, как мы ценим жизнь молодых дороже жизни стариков, которым осталось немного. А кто получит доступ к технологиям продления жизни в первую очередь, кто имеет больше всего шансов дожить и воспользоваться плодами науки? Конечно же те, кто больше всего и сделал для прогресса, то есть 'серые' элиты. Значит, их жизни считаются более ценными не только инструментально, но и с чистой морально-этической точки зрения.
  
  Отношение к крионике - сохранению замороженных в жидком азоте тел (точнее, отдельной головы или мозга, из экономических соображений) для последующего воскрешения - у 'серых' неоднозначное и является предметом, возможно, самых распространённых внутренних споров, потому что невозможна пока ни эмпирическая проверка, ни глубокое теоретическое понимание природы сознания. Душа - опровергнутое наукой суеверие, но остаётся вопрос - 'воскрешённый - это продолжение той же личности или её воссозданная копия?' Отсутствие полного и последовательного понимания того, что такое сознание, личность, разум - делает все обсуждения вопроса философскими, а не строго научными, что вызывает головную боль у тех 'серых', кто пытается быть строго последовательным в своём рационализме. Пока что лучший возможный консенсус - лучших и важнейших специалистов стоит замораживать даже в том случае, если настоящее воскрешение невозможно (копия или не копия, а свой вклад в научно-техническое развитие они делать будут, и это главное), а остальным вопрос остаётся на их усмотрение и за их счёт (это выглядит, как рациональная версия пари Паскаля - 'если воскрешение возможно - отлично, я выиграл, если нет - копия продолжит мои труды, и для меня, как творца, это тоже важно, поэтому в обоих случаях лучше замораживаться, чем нет'). Большинство 'серых' политий предоставляет для этого доступную страховку. Такие услуги предоставляются и для клиентов из других политий, но куда дороже. Более того, существует давно и успешно работающая во внешнем мире Гильдия крионики, но во многих политиях (особенно 'синих' и 'жёлтых') эта практика сталкивается с местными законами и ограничениями: для наилучшего сохранения замораживаться человек должен сразу же после смерти (а лучше вообще до неё, как эвтаназия в контролируемых условиях), даже пара часов промедления из-за бюрократических процедур констатации смерти - это гибель большей части нервных клеток, что вызывает объяснимый скепсис; тем более, если приходится ждать день или два из-за вскрытия патологоанатомами или других причин - тут и оптимисты истинного воскрешения теряют надежды на эту технологию. 'Серые' констатируют - 'да, внешний мир аморален и безумен, и в этом нет ничего нового'.
  
  
  
  
  Внешняя политика и гибриды
  
  Отношения к другим фракциям: 'белых' презирают, 'зелёных' ненавидят, 'жёлтых' колонизируют, 'красных' опасаются, 'фиолетовыми' пренебрегают (местами зря - всё же опенсорс-софт любимая фишка 'фиолетовых', и в программировании они традиционно хороши), 'чёрных' и 'синих' изучают. 'Оранжевые? А кто это?' (представлены же в основном в Америке?)
  'Серые' видят на практике возможность неиерархических свободных обществ без принуждения и, в общем-то, не отрицают окружающую действительность. Они просто не считают, что свобода и отсутствие принуждения - это главное. Главное - это, бесспорно, научно-технический прогресс и приносимые им материальные блага. К перспективам 'свободы в нищете и варварстве' они относятся с нескрываемым презрением, причём 'нищетой и варварством' они считают примерно всё, что не дотягивает до самой высокой доступной планки (а в более широком смысле - вообще всё, потому что 'всегда может быть лучше, никогда нельзя останавливаться на достигнутом' - один из главных элементов их мировоззрения). Ну, а вершина материальных благ - это, бесспорно, компьютерная техника, импланты, доступ к генному улучшению своих детей и другие бонусы высоких технологий, а в перспективе - и бессмертие. Ради них всем прочим можно и пренебречь.
  В период Лютой Жести некоторые политии ранних 'серых' в Евразии были разорены бермекистами - вот кого 'серые' до сих пор ненавидят даже больше, чем 'зелёных'; будучи малочисленными и слабыми, обычно не имея унаследованных тяжёлых вооружений, 'серые' считали не только оправданным, но и своим моральным долгом использовать насколько угодно подлые методы борьбы и самозащиты. В том числе стравливая 'стаи' с более сильными соседями, подставляя их под удар; считали, что их главная цель - сохранение научно-технического наследия человечества - оправдывает любые средства и любые человеческие жертвы. Понятно, что соседи их совсем не любили за это и при случае отвечали соразмерно. После падения режимов бермекистов это ещё долго осложняло отношения политий 'серых' с их ближайшими соседями, конфликтов, в том числе дошедших до агрессии (с любой из сторон) было немало. Но это же приводило к попыткам наладить торговые связи с более удалёнными общинами, создавая разветвлённую сеть торговли и разделения труда.
  
  Ныне на внешнеполитическом фронте главная цель 'серой' пропаганды - внушить и сделать общепринятой мысль 'если ты за науку и прогресс, значит, ты с нами' (в реальности остальные, конечно, в науку и технику действительно вкладываются куда меньше, но 'серых' всего-то два процента реестровых в Сомобществе, и вряд ли их реальный вклад в науку и технику больше, чем процентов 20-30 - и то оптимистично). Они считают себя реваншистами потерянного завтра, без которых человечество застрянет в текущей фазе развития ещё на столетия, удовлетворяясь достигнутым. Голубая мечта серых пропагандистов - узурпировать само понятие прогресса.
  И, конечно, 'серые' всячески поощряют экономическую зависимость от своих высокотехнологичных товаров, отрицая социомедицинские идеалы самодостаточности каждой политии (включая и свои, предпочитая закупать низкотехнологичные товары вроде продукции сельского хозяйства взамен на свои технологичные; классика - 'мы вам поставляем тракторы и ГМО-семена, вы нам оговорённую долю урожая', как это делают и 'красные', но ещё активнее). Пусть 'серых' мало, но масштабная сеть разделения труда всегда выиграет в эффективности у самообеспечения.
  Пока что Сомобщество даёт им уникальную возможность - свободу строить свой отдельный порядок, не оглядываясь на национальные границы, регуляторов и общественную мораль 'широких народных масс', и текущее положение дел их, в целом, устраивает. 'Серые' смотрят на Сомобщество как на продолжающийся глобальный эксперимент, позволяющий конкурировать в борьбе за умы и экономическую эффективность в корне разным принципам общественного устройства - эксперимент, в котором они рассчитывают на преимущество наиболее эффективных сообществ (то есть своих), но в долговечности Сомобщества отнюдь не уверены. Поэтому в 'серой' элите много ястребов, уверенных, что если окажутся неустойчивыми и рухнут системы сдержек и противовесов, предотвращающие агрессивные войны и формирование новых государств, то они должны начать действовать одними из первых, пока не будут перерезаны их линии снабжения - иначе их интегрированная с внешним миром экономика разрушится, поставив 'серые' политии на грань выживания. 'Серые' знают, что многие 'красные' и 'жёлтые' рассуждают так же, а их в разы больше. Недавний выход монографии 'Сценарии будущего кризиса' заметно обострил дискуссии о собственном пути 'серой' масти в условиях глобальной неопределённости будущего.
  Ястребы говорят, что их общие цели - бессмертие, прогресс, космонавтика - стоят любых жертв. Оппозицией выступают, как ни странно, главным образом социальные инженеры и исследователи общества 'серых'. В дискуссиях о будущем Сомобщества они постулируют неприятную для многих правду: политии 'серых' сформировались в 'чёрном' мире, где они были защищены от внешней агрессии и не могли заниматься насильственной экспансией сами (после того, как закончился кошмар 'Лютой жести'). В этих условиях формировались все их институты, системы коллективной безопасности защищали политии с социальными экспериментами, даже если они были соседям как соль на рану. Теперь они устойчивы, у них есть проверенные временем институты, свои нормы морали и этики, законодательства, сверхразвитая система образования. Если же смотреть на исторических деятелей-технократов, модернизаторов и реформаторов, они - чаще всего - в терминах мира 'жёлто-серые'. Только мир Сомобщества позволил им избавиться от наносного и сконцентрироваться на последовательном развитии главного.
  Голуби говорят, что нынешняя система совсем не готова для масштабного расширения и контроля миллионов человек недружественного населения. Это потребовало бы создания беспрецедентного (и неизученного) аппарата государственного принуждения, новых трансформаций общественных институтов, причём в пожарном режиме, без возможности годами тестировать реформы. Система неизбежно потеряет устойчивость и со временем может скатиться в обычную диктатуру (в чём их десятилетиями подозревали социомедики). Поэтому голуби выступают за то, чтобы держаться за Сомобщество до последнего и реформировать его изнутри, конкурируя с социомедиками на их поле. Это означает необходимость тестировать новые межполитийные институты, системы политического страхования, рассчитанные не только на 'серую' систему, но и на экспорт, и даже свою альтернативную Гильдию социомедиков (уже проходящую обкатку на 'серых' политиях). Голуби сходятся с ястребами в общих долгосрочных целях и тоже рассчитывают на экспансию, но считают, что она должна быть мирной, иначе они всерьёз рискуют потерять дух 'серой' системы. Однако... и они тоже согласны, что, надеясь на лучшее, нужно готовиться и к худшему.
  А худшее - то, что чем ближе 'серые' к своим целям, тем больше в них будут видеть угрозу извне. И не впустую.
  'Серые' в целом не верят в принципы неагрессии как моральный закон (ведь дилемма вагонетки важнее), но знают и про дилемму заключённого. Однако она работает лишь с равными, способными дать ответ агрессии (или призвать помощь - то есть до тех пор, пока стоит Сомобщество); межполитийная агрессия для них - не преступление или грех, а лишь неоптимальная стратегия. И даже в нынешние благополучные времена слишком часто возникают у них мысли в духе 'ладно, мы согласны, что насилие - не выход, НО ВЫ ПОСМОТРИТЕ ВОТ НА ЭТИХ ВРАГОВ ПРОГРЕССА И РУИНЫ БЕСЦЕННОГО СИНХРОФАЗОТРОНА, КОТОРЫЕ ОНИ ИСПОЛЬЗУЮТ ПОД КОРОВНИК!'
  
  Стратегия экономической экспансии используется не только для создания экономической зависимости, но и идеологического прозелитизма. Это одна из причин, почему этому активно противодействуют социомедики и их институты, кстати - но отсутствие насильственной агрессии делает невозможным насильственное же противодействие. Так что им ещё нужно убедить 'жертв' отказаться от высокотехнологичных товаров, альтернатив у которых нет либо они ещё дороже... При этом 'серых' пока не настолько много, чтобы у них возникали проблемы с рынками сбыта. Они ещё и подливают масла в огонь прямым противостоянием социомедицинской идеологии самодостаточности ('Вы правда хотите обходиться без наших компьютеров, станков, грузовиков и автомобилей? А они будут только на наших условиях'), и активно вербуют рабочую силу в страту 'шестерёнок' ('У нас лучше материальное благополучие! Какой толк в свободах в нищете?'), и идейно сближаются с техническими специалистами в политиях, с которыми торгуют. Так, некоторые политии, вынужденно закупающие товары у 'серых', считают необходимым в целях инфогигиены сразу же сжигать прилагающиеся инструкции - они целенаправленно нацелены вызывать ощущение элитаризма у инженеров, которым полагается с ними работать; на внушение чувства братства и общей цели, объединяющих их с 'серыми' (вовсе не явно, без разговоров лозунгами - через аккуратное и с каждым годом прорабатываемое всё лучше меметическое воздействие и намёки, но за прошедшее время все всё уже поняли); нередко такая политика в отношении инструкций выходит, хе-хе, боком, когда инженерам приходится искать в бэкнете способ ремонта очередной машины, и всё равно всё упирается в ту же инструкцию, только с ещё большим сомнением в адекватности начальства (или даже общественного консенсуса). Понятно, что лучше всего это работает с политиями 'жёлтой' масти.
  (См. цитату: 'Тем не менее, на данный момент жёлтые политически слабы, и перспективы их технического и экономического развития сомнительны, поскольку с воспроизводством образованного слоя у них проблемы. Попросту говоря, из-за господства принципа "я начальник, ты дурак" умные люди там не задерживаются.')
  'Серые' часто участвуют в общих контрагрессорских операциях, особенно против зарвавшихся 'жёлтых' политий, но делают это лишь из своей выгоды, используя каждый случай для демонстрации и продвижения своего образа жизни.
  'Жёлтые' верят в иерархию - и только 'серые' дают им понятную картину мира с властью, 'правильными' меритократическими элитами и подчинёнными им низами, а главное -социальным лифтом для тех, у кого есть мозги и желание работать над собой. 'Желтые' верят в силу - что же, 'серые' верят в силу технологического превосходства и просто показывают им сверхтяжёлые боевые машины, каких ныне не делает больше никто (правда, большая их часть и используется лишь для 'демонстрации флага' и устрашения; они вызывают закономерные подозрения и претензии со стороны других фракций, но 'серые' просто слишком обожают любые огромные машины как символ, даже в ущерб эффективности).
  Технических специалистов просто подкупают перспективы быть элитой, а не обслугой. Но... сверхэффективное элитарное образование 'серых' и непрерывный рост числа генных модификаций делает этот путь всё менее доступным. Тот, кто был высококлассным техническим или научным специалистом другой фракции, с каждым годом будет сталкиваться со всё большей конкуренцией. А количество прослойки специалистов ограничено рабочими руками, к ним пробиться уже непросто - разве что внешние гильдии и некоторые малые 'серые' политии остаются ещё сравнительно доступным путём... Но для смелых и амбициозных есть и другой вариант - найти единомышленников и сместить 'жёлтую' власть, сразу же вливаясь в огромную сеть дружественных 'серых' политий.
  Одновременно эта стратегия криптоколонизации приводит и к негативному эффекту - большому числу гибридных серо-жёлтых политий (не формально, но де-факто) и 'пожелтению' мировоззрения серой технической элиты через инкорпорацию талантов из 'жёлтых' политий, привносящих элементы 'жёлтого' мировоззрения и высокомерного, даже презрительного отношения к низам как к биомусору, расходному материалу (а не ценному сотруднику, может, не такому умному, но делающему с тобой общее дело со скидкой на его способности). В разных 'серых' политиях это проявляется в разной степени, идейные 'серые' и 'большая пятёрка' изучают такие тенденции и стараются им противодействовать.
  При всём этом 'серые' не забывают, что истинно 'жёлтая' мечта и устремление - это восстановление или создание сильных централизованных государств, насильственным путём, если нужно. Без имперской мечты статичные 'жёлтые' анклавы лишены настоящей цели, идеологически мертвы, не могут предложить никакой позитивной программы и образа будущего ни чужим, ни даже своим, лишь загнивают и растрачивают силы во внутренней борьбе за власть, и могут лишь постепенно ассимилироваться другими фракциями. А системы сдержек и противовесов, хранящие глобальный мир от агрессии и восстановления государственности - это 'чёрные' институты, а 'чёрных' 'серые' не понимают до конца и не доверяют их социальным системам, зато видят, что у 'чёрных' с 'жёлтыми' нет даже зачатков общего языка, их аксиоматика полностью противоположна; с точки зрения 'чёрных', мечты о сильном государстве - это садомазохистская патология, а с точки зрения 'серых' - это просто воспоминания об эвристике, которая была на самом деле необходима для выживания и благополучия в прошлом и неоптимальна сейчас, возможно, даже временно. Так что 'серые' всегда помнят о необходимости самозащищённости.
  
  Примечательно то, что близкую стратегию пытаются использовать 'красные' для переманивания уже низов 'серых' (которые кажутся 'красным' классическим и идеальным образцом пролетариата 'прямо по Марксу') - 'у нас все равны и нет этой высокомерной элиты'; но когда поверившие обещаниям пролетарии 'серых' сталкиваются с реальным (а не воображаемым) образом жизни красных коммун в условиях отсутствия частной собственности и частных домов, в доктрине гиперколлективизма и даже обобществлённого воспитания детей в интернатах, чаще всего прижиться они не могут. (Канон: 'Утешением служит пока только то, что красных мало, и путём пропаганды их масть не распространяется: учителя плохо умеют обращать в свою веру взрослых') И иногда 'серые' отправляют таким способом исследователей для изучения 'красного' социума. Или промышленного шпионажа.
  А возникновению гибридных 'красно-серых' политий препятствует то, что у 'красных' не менее целостная и единая идеология, и сложно собраться вместе малочисленным желающим, кто на самом деле хотел бы их совместить. 'Серые' экспериментаторы пробовали и это, конечно. Им не понравилось. Тем не менее, 'серые' и 'красные' политии тесно соседствуют в центральной Евразии и не могут обходиться без регулярного взаимодействия.
  
  Весьма забавно (для внешнего наблюдателя - самих 'серых' это доводит до зубовного скрежета) то, что их идейные враги-зелёные (и только они) нередко заимствуют формы общественной организации, экспериментально выверенные 'серыми' - 'зелёные' не столь склонны к экспериментализму и в целом имеют прямо противоположные ценности, но сходятся с 'серыми' в том, что к цели лучше всего ведёт наука, исследования и руководство самых квалифицированных экспертов. 'Серые' воспринимают это как использование вершин человеческого знания и интеллекта во зло. (И это крайне похоже на отношение 'чёрных' к 'красным') Благо, хотя 'зелёные' несколько многочисленнее, но разрозненны, нет у них мегаполитий и значительно хуже с экономикой (последовательно заимствующие 'серые' методы 'зелёные' могли бы преодолеть свои слабости и стать серьёзной силой, но тогда они перестали бы быть теми же 'зелёными'... зато стали бы подозрительно и чрезвычайно схожи с 'зелёной' неотатибой у Геста). Территориальная близость политий 'серых' и 'зелёных' повсеместно встречается в Западной Европе, но прямых контактов между ними практически не бывает, кроме периодической ругани в Сети.
  И напротив, у 'серых' с 'фиолетовыми' отчасти схожие мечты о будущем, стремление к бессмертию и усовершенствованию человека, но в корне разные представления о средствах. Для 'фиолетовых' общество 'серых' - унылый человейник, убивающий индивидуальность; для 'серых' 'фиолетовые' - инфантильные мечтатели, неспособные к серьёзной самоорганизации и жертвам ради будущего, в которое вроде бы верят; они хотят почти того же, но не готовы платить цену. В итоге они даже не конфликтуют по-настоящему. Их взаимное отношение друг к другу - брезгливое недоумение 'как вы вообще можете так жить'. 'Серо-фиолетовых' политий нет, но где-нибудь в Америке пара-другая гильдий с такой идеологией может и найтись. Типичный человек 'серо-фиолетовых' убеждений - тот, кто считает, что после изобретения, наконец, массовых технологий продления жизни жёсткие режимы потеряют смысл и должны будут неизбежно смягчиться, но в обычной жизни от остальных 'серых' его не отличишь. Они и сами не очень уверены, каким в более отдалённой перспективе будет постчеловеческое общество после достижения загрузки сознания. 'Невозможно предвидеть, к чему придут сверхсущества в сотни раз умнее человека - главное, чтобы это были мы сами'.
  Схожие причины не дают возникать и 'серо-чёрным' гибридным политиям. 'Чёрные' вообще считают, что представления 'серых' о морали в основе своей изуверские и без облагораживающего влияния социомедиков они бы давно скатились в тоталитарную тиранию; 'серые' в ответ говорят, что 'чёрное' общество - доведённая до совершенства оптимизация сугубо второстепенного для человеческого блага общественного параметра при пренебрежении главным. (А фиолетовых можно отчасти рассматривать, как трансгуманистическое течение среди радикальных 'чёрных', кому и 'чёрные' институты кажутся порой угнетающими).
  А вот 'серо-синие' встречаются нередко, как результат принятия 'серых' ценностей и целей общинами, всё же неготовыми к крайностям их общественного устройства - больше всего их в Америке, где идейная экспансия 'серых' сталкивается с местным менталитетом. Но это, по существу, прежние демократии, только с партией технократов у власти, которая следующие выборы может и проиграть - в Реестре эти политии чаще всего числятся обычными 'синими' ('серые' воспринимают это как русскую рулетку, где ставка - будущее человечества; у них-то нет ни партийной системы, ни всеобщих выборов). Реформирование их в классические 'серые' политии почти невозможно, т. к. чревато расколом; это почти полностью исключает участие таких политий в системе социальных экспериментов, но свой вклад в развитие науки и техники они всё же делают, хоть и неэффективны по сравнению с последовательными 'серыми'. С ними сотрудничают, но не считают полноценной частью 'серой' системы, больше надеясь повлиять на следующее поколение реформами образования - и поощряя иммигрантов в свои политии, конечно.
  Формирование 'серо-оранжевых' политий практически невероятно из-за неприятия перемен, даже модернистских, 'оранжевыми', видящими свой золотой век в веке двадцатом. Они тоже за космос, тоже ценят инженеров и готовы к осторожному сотрудничеству, но окружающий мир (равно 'серые', 'чёрные' и большинство других) для них - пятьдесят сортов безумия, не прошедшего проверку временем и наверняка ведущего к краху. Если бы проникновение в какие-либо 'оранжевые' политии всё же сложилось, результат был бы аналогичен 'синим'.
  
  Нередко 'низы', привлечённые из других политий и пытающиеся стать 'своими', не понимающие духа 'серой' идеологии, но чувствующие величие, масштаб и сопричастность чему-то грандиозному, формируют подчас странные технорелигии (например, поклонение мистически воспринимаемой Техносфере или будущему рукотворному Богу-Машине), завешивают свои дома портретами великих учёных вместо икон, сочиняют странные гимны, набивают тату шестерёнок на видном месте. Традиционные 'серые', впервые сталкиваясь с подобным, подчас просто не представляют, как реагировать. Те, кто давно в курсе, воспринимают это более инструментально - 'пока это помогает им хорошо работать на наших фабриках, будем терпеть, а их дети уже получат нормальное образование'. Те же, кто не могут смириться с пренебрежительным отношением и эмигрируют, уносят с собой зачатки технокультизма. В итоге к настоящему времени найдётся и несколько малых политий где-нибудь в глуши, пытающихся подражать 'старшим товарищам' через абсурдные карго-культы. Более известна микрополития в Подмосковье, где, слишком глубоко проникшись одной из научных теорий, верят, что мир - это компьютерная симуляция, но правильными алгоритмами (молитвами) можно её взломать и связаться с создателями Мировой Игры (XDD). Гильдия регистраторов числит их 'бело-серыми'. 'Серые' предпочитают делать вид, что их нет и никогда не было.
  (Самые продвинутые 'бело-серые' говорят - 'вы ничего не понимаете, это просто такой социальный эксперимент, а вы всерьёз воспринимаете!' Серые всё равно их игнорируют, только зубами скрипят сильнее)
  
  
  Ключевые 'серые' мегапроекты:
  1) Космонавтика - старых работающих спутников остаётся всё меньше, а действующей космонавтики пока так ни у кого и нет; для 'серых' выиграть космическую гонку с другими ассоциациями политий, также уже озаботившимися воссозданием космических программ - не только дело чести, но и мягкая сила идейного давления через образ будущего, и экономические выгоды от контроля средств связи, конечно.
  Однако Байконур, Куру, американские и китайские космодромы неподконтрольны серой фракции и слишком удалены от их ключевых центров; их космическая программа ныне сосредоточена на восстановлении космодромов в Плесецке и Капустином Яре (ныне для краткости переименованном в Кап-Яр, XDD).
  (Могу предположить, что некоторые 'серые' во время отпуска, при наличии возможности, конечно, будут стремиться к паломничеству на старые космодромы, те места, откуда человек начинал дорогу к звёздам, даже если сейчас там одни руины; поблизости - на свободных территориях, если сами космодромы (что наверняка) давно заняты - будут возникать малые 'серые' политии, даже если сам космодром восстанавливать они не планируют. Это и естественная точка притяжения для единомышленников из близлежащих чужих политий, кто ощущает схожие чувства, даже не понимая их в полной мере. Скорее всего, прежде всего это Байконур)
  2) Восстановление сети железных дорог для транспортной связности; для начала - хотя бы между 'большой пятёркой', затем - к основным центрам потребителей их товаров. Сиииильно осложняется немыслимо разноцветным лоскутным одеялом юрисдикций в этих зонах, со всеми из которых нужно договориться или повести пути в обход, а потом ещё и надеяться, что те не решат пересмотреть условия соглашения и заблокировать путь (а есть ли в мире страховые компании, готовые страховать такие риски, как внезапный отказ от ранее заключённого соглашения, нарушающего транспортную связность, и национализация чужих инвестиций?). Но и выгоды слишком велики, чтобы отступаться.
  3) Технологии продления жизни, конечно. Это не только личная эгоистическая мечта каждого 'серого', но и надежда на мирное, но безоговорочное доминирование над внешними миром. Кто ещё продаст им вечную жизнь, даже если она будет поначалу дорогой и малодоступной? Это поставит других, желающих пожить подольше, в абсолютную зависимость; судя по описаниям сеттинга, однако, здесь они где-то в самом начале пути, без действительно выдающихся результатов - а конкуренты из частных корпораций 'чёрных' и 'синих' начнут активные работы сразу же, как только появятся первые намёки на результаты (и уже кое-где работают, хотя и без 'серой' самоотверженности и концентрации сил). Те из 'серых' учёных, кто настроен альтруистичнее, этой конкуренции скорее рады - это осложнит общее 'серое' дело, но ускорит наступление их мечты о всеобщем бессмертии.
  4) Массовые генетические улучшения интеллекта следующего поколения (учитывая хронологию, где-то плюс-минус сейчас, в 2120-е годы, должны только взрослеть и вступать в зрелость линии первых подопытных)
  Конечно, генетические улучшения - это рост базовых возможностей, но не все ими воспользуются. Есть и мотивация, и самодисциплина, и ценности - это уже генетически не детерминировано. Но если генетики серых смогут стабильно получать результаты в 200+ IQ и более у улучшенных детей, то вскоре остальные не смогут осмыслять передний край научно-технического прогресса и входить в 'серые' научные элиты (до уровня 1-2 человека на 100). Более того, научные команды гениев дадут синергетический эффект, несопоставимый с командой одного гения и нескольких просто талантливых учёных. Это как мягкая версия технологической сингулярности. 'Серые' к этому стремятся, но от программы-максимум пока далеки.
  5) Развитие меметики как истинно научной формы психологии, статистический анализ взаимосвязей мемов и мем-комплексов как содержимого ('софта') человеческой психики, их взаимосвязей между собой и с активностью мозга на биологическом уровне - это требует очень обширной работы и набора статистических данных, но возможности как пропаганды, так и интеллектуального совершенствования открываются огромные (а классическую психологию, как набор разнородных противоречащих теорий, часто даже не соответствующих критерию Поппера, 'серые' считают разновидностью философии, а не настоящей наукой).
  6) Нейроинтерфейсы и подключённые ИИ-помощники: бесспорно, ключевой путь к совершенствованию разума, где разработки уже дают плоды через прямую связь с банками данных, быстрый доступ к вычислительным системам и др. Разработка более высокоточных и продвинутых нейроинтерфейсов, способных точечно подключаться к отдельной нервной клетке или хотя бы их небольшому кластеру и обеспечивать полную двустороннюю передачу данных в режиме реального времени, необходима для более отдалённых технологий, как искусственный коллективный разум и загрузка сознания.
  7) Воссоздание и развитие ИИ-технологий Искусственный сверхразум может быть самой короткой дорогой к любой цели - бессмертию, усовершенствованию человека, разработке любых технологий, господству над миром, наконец. Те, кто считают продвинутый ИИ принципиально возможным, не могут не воспринимать его как актуальную цель номер один... но и опасность номер один тоже.
  Среди специалистов в теме общеизвестен тезис ортогональности: насколько угодно сверхинтеллектуальный ИИ может иметь любые произвольные предпочтения, заданные его создателями (вплоть до производства скрепок как базовой ценности). Но имеющиеся методы обучения ИИ не дают понимания, что именно мы создаём. Тут даже прогрессисты-'серые' в большинстве своём сходятся: недопустимо создавать сверхразумный 'чёрный ящик', в котором ты знаешь только входы и выходы! Ты не знаешь, к чему он будет стремиться, оказавшись на свободе, будет ли выполнять команды создателей или переработает всех на скрепки.
  Благо, серьёзных дата-центров обучения ИИ пока нет, а компьютеры и комплектующие в большей части мира в глубоком дефиците, но даже так уже возникают и дискуссии о необходимости разработки своего ядерного оружия и МБР, а то, когда дело до того дойдёт, создание сильного ИИ в отдаленной политии и остановить нечем. Абсолютно все знания и компетенции для этого есть, но 'серые' мегаполитии не могут развернуть дорогую ядерную инфраструктуру незаметно от соседей по Сомобществу: тут тесные экономические связи идут только во вред. Биологическое оружие доступнее (и оно у 'серых' мегаполитий есть), но и медленнее, и более непредсказуемо, и не убьёт уже созданный сверхразум, особенно утёкший в Сеть. Им остаётся лишь популяризировать вопрос о безопасности ИИ и ратовать за создание органов коллективной безопасности, даже в ущерб своим текущим исследованиям (что становится предметом вечных конфликтов с теми, кто не считает ИИ-алармизм оправданным).
  Помимо угрозы неконтролируемого ИИ, неизбежно встаёт вопрос: если прорыв с ИИ рано или поздно удастся, то все надежды на бессмертие и усовершенствование людей станут явью; но творчество перед лицом сверхинтеллекта станет малоосмысленным - а оно, начинаясь большей частью, как и всё остальное, как инструментальная ценность для 'серых' (хоть и самая главная), уже к настоящему моменту стала терминальной и априорной, столпом их мироздания. Возможным является радикальное решение оставить ИИ только обеспечение бессмертия (как биологического, так и защиты от смерти) и грубого неинтеллектуального труда. Все творчество должно остаться за человеком, весь дальнейший прогресс и искусство (да-да, с написанными нейросетями книгами тоже придётся попрощаться). Исследователи продления жизни все равно останутся не у дел, но у них будет вся вечность, чтобы найти себе другие задачи. Другие добавляют в список дел для сверхинтеллекта космическую экспансию, как задачу не менее срочную, чтобы опередить гипотетических инопланетян в галактической колонизации.
  8) Разработки коллективного разума, которые, впрочем, пока остаются на уровне теорий и попыток с экспериментами на животных, так как требуют куда более высокоточных и скоростных нейроинтерфейсов, чем ныне существующие. Тут есть условно два с половиной основных подхода:
  Первый: хрестоматийный коллективный разум из связей через нейроинтерфейсы между множеством людей, частично либо полностью утрачивающих самостоятельную субъектность в пользу нового Над-Я (скептически называемого также Надмозг, XDD). Отношение 'серых' к этому подходу и его сторонникам можно описать как весьма неоднозначное, где разумная осторожность сталкивается с этикой недопустимости запретов в науке. Это можно посчитать как 'личную жертву во имя прогресса', что является верхом героизма для любого учёного (и в случае успеха позволит 'многотелу' со сверхинтеллектом работать над дальнейшим развитием науки на благо остальных - в том числе для скорейшего достижения всеобщего бессмертия), но это и экзистенциальная угроза от превосходящего разума, который может не остановиться на добровольных участниках эксперимента. Это ИИ можно разрабатывать как инструмент без своих целей и интересов, а Над-Я - личность, рождённая совокупностью личностей.
  (Другие говорят о возможности частичного и неполного гештальт-сознания без потери индивидуальности, временного, но потенциально бесценно полезного для совместного интеллектуального труда. Скептики говорят, что это требует ещё более осторожного и высокоточного подхода, ещё более глубокого научного изучения вопроса, и всё равно может вести к рискам Над-Я. Но работы в этом направлении ведутся)
  Второй, противоположный: если человеческое сознание состоит из двух почти независимых (и порой способных к травматично-шизофренической самостоятельности) полушарий, соединённых узкими мостками мозолистого тела и нескольких меньших каналов, то можно сделать так - к мозгу единичного человека подключается дополнительное тело, клонированное или полученное иным способом, с 'пустым' (или, скорее, почти пустым - от 6-7-месячного плода до новорожденного младенца), как чистый лист, мозгом; они глубоко соединяются через искусственный аналог мозолистого тела по образцу связи между полушариями одного мозга. Личность остаётся той же, но через нейропластичность и непрерывную связь ассимилирует мозг второго тела, затем, в случае успеха этого пути, третье и сколько будет возможно. Воспоминания и навыки не делятся поровну (или другим способом) между телами, но в той или иной степени находятся во всех одновременно, как мышление всегда использовало (в разной степени) оба мозга. Смерть одного тела, даже первоначального, в этом случае не убьёт личность окончательно, но станет лишь аналогом тяжёлого инсульта с потерей целого полушария - которое теперь со временем (и новым телом) можно вернуть. С дополнительным мозгом человек станет умнее, талантливее, эффективнее, сможет находиться в двух местах одновременно, и даже пуля в голову не сможет его убить до конца. Самое ценное то, что новые тела могут уже быть с максимальным исследованным набором генетических улучшений интеллекта и здоровья, что снимает хоть и считающиеся аморальными для 'серой' морали (общее дело прежде всего), но всё же существующие опасения, что поколение улучшенных гениев сделает бесполезным интеллект уже существующей научно-технической элиты - а новые тела сделают эти опасения устаревшими. Тела даже могут быть разного пола (что особенно привлекает некоторых из 'фиолетовых', XDD). Этот путь можно охарактеризовать как Супер-Я.
  И третий, или же двух-с-половинный: если нейропластичности окажется недостаточно для того, чтобы человек действительно мог жить в двух и более телах, если это окажется разрушительным для рассудка, то альтернативой будет подключение 'мозга в банке', как второго (или третьего и далее) тела к мозолистому телу и сенсорным входам основного мозга. Второй мозг всё ещё работает в непрерывной связи с первым, расширяя совокупную интеллектуальную мощь, а сознание, личность, память через нейропластичность распределяется между мозгами, но с надеждой на апгрейд многозадачности придётся попрощаться, это расширенная личность без расширенного присутствия. Если основное тело погибнет, к 'запертому в банке' мозгу можно будет подключить новое выращенное тело, аналогично предыдущему варианту. Этот путь скромно называют Я+. Он может быть и временным компромиссом, прежде чем глубокое изучение природы мозга, сознания и генетической либо кибернетической инженерии не позволит переделать структуру мозга на подходящую для возврата к Супер-Я.
  (Также замечу, что поддерживать жизнь и устранять последствия старости в отдельно взятом мозге может быть значительно проще, чем в теле целиком. А значит, и в направлении 'извлечь мозг, засунуть в банку, подсоединить к нему новое тело на радиосвязи' исследования ведутся)
  Все формы коллективного разума имеют ограничение - они не могут жить (или даже недолго находиться) там, где невозможна самая скоростная связь между нейроинтерфейсами, или где существуют риски взлома злоумышленниками. Даже кратковременные разрывы связи - нарушение непрерывности сознания, угроза и морально-этическая (отдельные личности вначале создаются, травмированные разделением, затем вновь сливаются, как в первом варианте с Над-Я; это не только вопрос морали, но и вероятного экзистенциального кризиса восстановленной личности), и практическая (неизвестны и пока заведомо не исследованы последствия разрушения связности, но они, определённо, серьёзны). Соответственно, нейроинтерфейс не может быть достаточно надёжен, чтобы устанавливаться раз и навсегда - получается необходимость модульной конструкции, где потеря одного независимого сегмента нейроинтерфейса из сотни или тысячи не опасна, как и аккуратная его замена для починки или усовершенствования. Для связи между телами полагаться на внешнюю инфраструктуру связи также, скорее всего, невозможно, а значит, нужен и индивидуальный ретранслятор, чтобы тела могли удаляться друг от друга дальше, чем на полсотни метров.
  Неизвестно также, смогут ли части Супер-Я спать попеременно, или должны непременно спать все вместе, используя снотворное в случае бессонницы. И не будут ли гормональные всплески и дисбаланс в отдельных телах - через разнородные эмоции - приводить к временной псевдошизофрении, частичной диссоциации личности? Тогда нужен ещё и гормональный контроль через импланты в каждом теле. В случае же, когда одно тело близко к смерти от старости или неизлечимой болезни, для наименее травматичного перехода личности к существованию в оставшемся теле или телах мозг умирающего тела будут - ужасающе для непонимающего суть стороннего наблюдателя - буквально отрезать по кусочкам (а может, умерщвлять химически), осторожно наблюдая, как остальные мозги через нейропластичность адаптируют функции утраченного, растягивая смерть тела на несколько дней, а в идеале - недель или месяцев, пока личность в остальных телах занимается своими делами. Вероятно, полезна будет в этом случае сенсорная депривация умирающего тела, что препятствует отвлечению личности на происходящее с её частью. Заморозить фрагменты может быть полезным для того, чтобы когда-нибудь отсканировать и вернуть личности утраченное.
  Интересный случай возникает с космическими полётами: космос - дело опасное, а необходимость в минимальной задержке связи (порядка миллисекунды, может быть, даже меньше) означает, что летать Супер-Я/Я+ нужно на одном корабле или очень близко расположенных. На одном корабле - значит, бессмертие не гарантировано, гибель корабля убьёт все тела. На нескольких кораблях - значит, вход в атмосферу (Земли, Марса, любого другого тела с атмосферой - на Луне проблемы нет), даже одновременный, влечёт нестабильность и сбои связи - приходится морально смириться с травмирующим разделением-слиянием... Но есть и беспроигрышный вариант - перед посадкой на нескольких кораблях держать все тела под наркозом или в анабиозе во время входа в атмосферу и посадки, и избегая разделения гештальт-сознания, и снижая риск общей гибели до минимального.
  
  Самым, возможно, важным для 'серых' представляется то, что работы над Супер-Я/Я+ открывают прямой путь к загрузке сознания. Ведь ВТОРОЕ тело вовсе не обязано быть биологическим. Это позволяет и исключить деструктивную загрузку (разрушающую мозг и создающую копию личности, а не её продолжение - как и в случае с крионикой), и не дожидаться прорыва в нанороботах, обеспечивающих сверхточное подключение к каждому нейрону мозга по отдельности для плавной загрузки. Впрочем, глубокое изучение и понимание работы мозга для воспроизведения его 'в железе' всё ещё требуется, и скептики предполагают, что компьютеры современных видов архитектуры для этого совсем непригодны, требуя новых разработок. Реальная загрузка сознания так и остаётся пока чистой теорией, далёкой от воплощения в реальности, но это очень важная теория - безусловный Magnum Opus, Великое Делание для 'серого' мировоззрения и 'серых' как цивилизации. Множество направлений науки и технологии сходятся здесь воедино, чтобы открыть путь ко всеобщему бессмертию и сверхинтеллекту, лишённому слабостей органического тела; превзойти самое себя и унаследовать будущее Вселенной.
  
  (конец)
  (или нет)
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"