Аннотация: История моего рода с 815 по 2024 годы от Рождества Христова. Исследование на основе архивных и родовых документов, здесь помещена только текстовая часть данной работы -- остальные материалы для ограниченного пользования.
Адэр Токунов
ИСТОРИЯ МОЕГО РОДА
монография, фото и документы
ПРЕДИСЛОВИЕ
Системно изучать историю нашего Рода я начал в 2010-ом году после поступления на специалитет Юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова. В рамках учебного задания Натальи Леонидовны Головкиной, которая вела у моей группы семинары по Отечественной истории, мною была написана работа 'Изломы двадцатого века в истории моей семьи'. Немалую роль в нарративной части данной работы сыграл и Андрей Владимирович Квакин, с которым я немало общался на разные темы, в том числе, на тему раскулачивания, расказачивания и прочих репрессий времён Советской власти.
С момента написания 'Изломы двадцатого века в истории моей семьи' прошло уже почти 15 лет, срок значительный. Та работа была во многом написана в историческом и политическом аспекте, эту работу я хочу сделать более личной и человечной, и не ограничивать себя рамками только двадцатого века.
Я думал, что эта работа будет иметь не только фундаментальный, но и всеобъемлющий характер. Думал, что представители всех ветвей нашего Рода расскажут свои истории, предоставят свои документы и фотографии.
Но, к моему великому сожалению, история Рода оказалась интересна далеко не всем.
В написании данной работы мне помогали только Мария Григорьевна и Галина Александровна Токуновы, Вячеслав Юрьевич Шевелёв и Даниил Сергеевич Стариков и Владимир Анатольевич Ухов.
Только эти люди за 15 лет нашли время со мной пообщаться на тему истории нашего Рода и понять, что история Рода - это то, что по-настоящему важно.
Таким образом, эта работа не стала всеобъемлющей, ибо в ней нет информации о каждой ветви нашего Рода, о каждом представителей каждой ветви, его личных качествах и убеждениях. Всё дело как раз в том, что далеко не все родичи предоставили мне информацию.
А пятнадцать лет упорного, но одинокого труда - это очень и очень тяжело, даже для меня.
Таким образом, получается то, что получается. Я считаю, что я сделал достаточно, остальное пусть другие делают. Пусть исследуют свои ветви и пишут свои собственные работы. Эта работа нужна для того, чтобы было полное представление об истоках нашего Рода.
Эту работу надлежит читать своим детям и передавать из поколения в поколение. Но практика показала, что история Рода интересна далеко не всем. Что же, древние говорили, что тот, кто не знает своего прошлого обречён повторить его ошибки в будущем.
Некоторые говорят: 'какая разница, кто предки? Все давно со всеми перемешались!'. Я отвечу, что разница есть и я не хочу ни с кем 'перемешиваться', чтобы не плодить болезни и дурную кровь.
Культуры Человечества прекрасны в своём разнообразии, а разнообразие обеспечивается разделением, разграничением, сепарацией. Если все смешаются со всеми, то культуры исчезнут.
Если мы не будем знать своих Кровных линий, то мы можем вступить в кровосмесительные отношения и породить необратимо нездоровых потомков.
Да, сейчас технологии распознавания ДНК вышли на новый качественный уровень, но это не повод предаваться беспечности и не выяснять историю рода своей избранницы или избранника. Важно комплексно подходить к вопросам создания семьи и рождения детей. Нужно нести ответственность за своих детей - их генетику, их здоровье, их воспитание.
Многие воспринимают своё здоровье, силы своего организма, как должную, неотъемлемую и естественную часть себя, но родиться здоровым - это уже чудо. Человек может в любой момент потерять здоровье и жизнь его необратимо изменится. Каждый день может стать ПОСЛЕДНИМ, именно поэтому не нужно бояться смерти, но нужно жить и радоваться всему, что ты имеешь каждый день, проживать каждый день осмысленно, чтобы ложась спать ты мог сказать себе, что день прошёл не в пустую и тебе нечего стыдиться перед Предками.
Нет ничего более ценного, чем право жить свободно и самостоятельно, но у каждого есть долг перед Родом, каждый сам решает, как его исполнить. Но необходимо непременно заботиться о родителях, заботиться о них в старости не только так, как они заботились о вас в детстве, а ещё в большей степени, поскольку именно, они подарили вам жизнь, заботиться о собственных детях и воспитанниках, заботиться о животных. Стараться на добро отвечать добром, а на зло отвечать соразмерно, не оставлять зло безнаказанным и не надеяться только лишь на вселенское или божественное воздаяние.
Человек отвечает в своей жизни на четыре основополагающих бытийных вопроса: 1) что есть 'я'?, 2) что есть мир?, 3) что (и кто) есть Боги?, 4) что есть человек?
Отвечая на эти вопросы в процессе своей жизни человек понимает, в чём смысл жизни и есть ли этот смысл вообще. И именно знание истории своего Рода позволяет на эти вопросы ответить полно и объективно.
КАК ЧИТАТЬ ЭТУ РАБОТУ
Пара слов о структуре этой работы. Данная работа состоит из:
1) текстовой части,
2) фотографий с комментариями,
3) родовых гербов,
4) сканов документов,
5) живописных портретов,
6) родовых древ.
ЗАМЕТКИ ПО ИСТОКАМ РОДА КРАВЧУКОВ:
По поводу истока рода Кравчуков (позднее Кравчук-Власовых, после переписи - Крикунов) могу сказать, что род Кравчуков есть древняя и славная казачья династия, которая на протяжении около трёх сотен лет жила в окрестностях села Великие Мацевичи (ныне Грицевский район Хмельницкой области Украины). Жили они отдельно от сельских крестьян, на отрубе, иначе говоря, опричь. У них было большое и зажиточное хозяйство, после окончания воинской службы родичи жили торговлей, пошивом и перевозками.
Дед Влас Кравчук на старости лет работал кожевником и латником, а жена деда Власа бабушка Пана плела кружева всем на загляденье и была известна на селе и окрест.
Именно по деду Власу его потомки получили к фамилии приставку 'Власовы', Кравчуков было полсела, а мы стали Кравчук-Власовы.
О жизни его сына -- Григория Власовича известно мало. Его дети: Яков, Прасковья, Фёкла, Аквилла (Мокрина), Евстафий.
Поскольку о жизни Фёклы и Аквиллы ничего не известно, можно предположить, что они умерли во младенчестве. Достоверно известно, что Аквилла родилась в Великих Мацевичах 20 июля 1901 года.
Известно, что жену деда Григория Власовича звали Татьяна Стефановна. Её отец -- Стефан -- возможно был поляком.
Сын Григория Евстафий (Стах) Григорьевич мог предсказывать погоду и знал приметы, общался с животными и хорошо чувствовал их настроение.
Были в нашем Роду и лекари: бабка Приска (Прасковья) повитуха, которая оказывала помощь при родах, а также лечила травами, кореньями и заговорами.
Позднее, при первой русской переписи населения 1897 года, фамилия Кравчук-Власовы была утрачена и нас по казусу записали просто как 'Крикунов' - в тот момент, когда пришли переписчики, все взрослые родичи были в поле на току (вязали пшеницу в снопы) и в доме оставалась одна только старая беззубая и глухая бабка, которая только ругалась и кричала на переписчиков, не понимая, чего они от неё хотят. Поэтому переписчики проявили смекалку и фантазию и записали всё наше семейство как Крикунов.
Много лет позже Степан Григорьевич Крикун предложил своему брату Василию восстановить родовую фамилию, но Василий ответил, что это неважно и 'не фамилия красит человека, а человек - фамилию'.
Известно, что ни Григорий Евстафьевич Кравчук-Власов, ни его отец, ни его дед попов и прочих церковников не любили и относились к ним и их вере крайне враждебно.
Для них была близка естественная славянская вера, корни которой были в глубокой древности, ещё до крещения Руси князем Владимиром. Позже это весьма интересно проявилось, потому, что дед Григорий Евстафьевич исповедовал старую веру, а его жена Евгения Степановна была глубоко верующей христианкой, ходила в церковь. На поклон к попам, как говорил дед Григорий - он её за это не раз ругал и за годы совместной жизни Евгения Степановна стала более рациональной и менее религиозной, разделяя и принимая убеждения своего мужа, но как только его не стало - она снова начала молиться Авраамическому богу, читать 'Отче наш' из старого молитвенника каждый вечер перед сном. В этот же молитвенник она своей рукой записывала важные вехи из истории нашего Рода, кто кому кем приходился, когда у кого день рождения и кто где живёт.
После смерти бабы Жени в 1995-ом году этот молитвенник был утрачен в силу того, что Вячеслав Юрьевич Шевелёв положил его бабушке в гроб, похоронена Евгения Степановна была по православному христианскому обряду.
Есть некоторые основания предполагать, что род Кравчуков происходит от одного из старшин Богдана Хмельницкого, а дальше -- из-за Карпат из двора господарей Валахии. Однако, на Украине много Кравчуков и достоверно подтвердить или опровергнуть эту версию не представляется возможным.
ЗАМЕТКИ ПО ИСТОКАМ РОДА ТОКУНОВЫХ:
По поводу рода Токуновых можно достоверно утверждать, что они происходили из Гессенского дома и изначальная фамилия звучала как der Vogeler von Hessen (дэр Фогелер фон Гессен).
Переехали они на территорию России при Екатерине Второй и обосновались в окрестностях Нижнего Новгорода. Когда точно была взята фамилия Токуновы (по-видимому являющаяся русификацией германского der Vogeler) -- неизвестно.
Фёдор Токунов в годы Первой Мировой войны был гусаром, однако скудные данные не позволяют установить, в каком полку он служил.
В виду дворянского происхождения и родственных связей с Царской семьёй (пусть и весьма дальних за давностью лет) Токуновы в революцию 1917-ого года бежали из Новгородчины в Сибирь.
Иван Фёдорович Токунов привёз с собой мать Татьяну Кузьминишну, брата Алексея Фёдоровича и жену Анну Ивановну. Девичья фамилия Анны Ивановны неизвестна, она умерла в возрасте тридцати трёх лет.
В силу того, что генеалогия Гессенского дома известна, историю рода Токуновых можно проследить вплоть до 9 века от Рождества Христова.
Известно, что ранее Токуновых в Черемхово приехали Бардины, непонятно, родичи это были или побратимы. Но глава рода Бардиных Александр Иванович продал Ивану Фёдоровичу Токунову земельный участок и дом. Известно из договора купли-продажи, что Александр Иванович Бардин был неграмотным. Александр Иванович Токунов называл старшего Бардина не иначе как 'дядька Бардин' и очень его уважал.
Известно, что часть рода Бардиных проживала на Украине, в Харькове, но почти все они были убиты в ходе военных действий 2022-ого года.
У деда Ивана Фёдоровича Токунова была жена Анна Ивановна, от неё родилось двое сыновей - Александр (родился 11 сентября 1935 года - умер 15 апреля 2018 года) и Василий. Василий умер достаточно рано от того, что злоупотреблял алкоголем.
Жена Ивана Фёдоровича Токунова Анна Ивановна родилась в 1907 году и умерла 3 сентября 1940 года. Ей было 33 года. В свидетельстве о смерти указано, что умерла она от цепного тифа. Про Анну Ивановну неизвестно почти ничего, ни её родовой фамилии, ни откуда она родом. О её родичах и их судьбе тоже ничего неизвестно.
После смерти Анны Ивановны у Ивана Фёдоровича было много жён. Одна из них некая Александра Фёдоровна Шаитруполева, о ней известно мало - только из данных Свидетельства о браке: родилась она в 1908 году в Московской области, брак зарегистрировали в 1955 году, она взяла фамилию мужа - Токунова. Детей у них с дедом Иваном не было. Как как-то сказала бабушка Мария Григорьевна Токунова об Александре Фёдоровне -- 'отбыла она свою ссылку и вернулась обратно'. Больше от неё никаких вестей не было.
Ещё у деда Ивана Фёдоровича были жёны Елена и Пана. Но от них тоже не было детей и известно о них было так же мало. По воспоминаниям Алины (Галины) Александровны Токуновой баба Пана умела прясть и вязала носки.
Пана стала последней женой деда Ивана, дата её смерти неизвестна. Дед Иван умер в 1982 году и оставил Пану вдовой.
ЗАМЕТКИ ПО ИСТОКАМ РОДА СЛАБОДЕНЮКОВ:
Отец Прасковьи (Ефросиньи) Грищук - Фёдор. Его брат Гордей уехал в Филадельфию.
Отъезд Гордея случился благодаря следующим обстоятельствам. Известно, что он был матросом и принимал участие в восстании на броненосце 'Князь Потёмкин-Таврический' 27-ого июня 1905 года. Исторические итоги этого восстания известны.
После возвращения в Великие Мацевичи сельский староста Евстафий Григорьевич Кравчук-Власов сказал ему: 'теперь, Гордей, за тобой всегда будут следить [люди из Царской охранки] и спокойного житья тебе не будет больше, поезжай в Америку и пытай счастья там'.
Вот таки отправился Гордей Грищук в Америку, где его следы затерялись.
До революции 1917-ого года Гордей писал письма семье, после революции связь оборвалась.
Фамилия Грищук в некоторых архивных записях и документах изменяется на Герщук, видимо, из-за ошибок людей ответственных за ведение документов.
Евгения Степановна Слабоденюк - дочь Прасковьи Грищук и Степана Слабоденюка.
Об истоках их Рода известно, что они были крестьянами, которые выкупились из крепостной зависимости, а затем успешно торговали по всей территории Малороссии (Украины).
ХРОНИКАЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ:
Мой прапрадед по линии бабушки Марии, урождённой Крикун, стремился укрепить свое хозяйство в селе Великие Мацевичи Хмельницкой области - это на Украине, ныне соседней державе. Прапрадед Евстафий Григорьевич окончил гимназию в Староконстантинове, получил звание 'народного учителя'. Но не считал нужным учительствовать, так как у семьи была земля, надо было работать на ней. А сельских учителей и школу содержала община, то есть, они были, так сказать, иждивенцами общества, что, очевидно, не согласовывалось с принципами жизни и устоями его жизни. Летом он работал на земле. Зимой шил шубы и сапоги, то есть, скорняжничал.
Его брат Яков Григорьевич был медиком. Какое было у него образование, мне так и не удалось выяснить, но он знал все лекарства и травы, во время Первой Мировой войны 1914-ого года служил в армейской аптеке, лечил людей в деревне, умел по приметам предсказывать погоду. Верил в силы природы и законы логики. Летом работал в поле. А зимой ткал. Хорошо ткал, так как это было что-то вроде семейного ремесла - их (Евстафия и Якова) мать была знаменитой ткачихой - она ткала такие тонкие полотна, которые редко кто мог произвести вручную, её работа ценилась среди модниц.
Сын Евстафия Григорьевича, отец моей бабушки Марии - Григорий родился в Юрьев день 6 мая 1897 года. Учился в церковно-приходской школе. Имел 4 класса образования, однако, по рассказам бабушки Марии, помогал ей решать задачи даже в 7 классе - или раньше было такое фундаментальное начальное образование, или у него были способности к математике. Но кроме математики, он наизусть знал почти всех поэтов прошлого и своего времени - Тютчева, Пушкина, Некрасова, Никитина и других. Преподавание в школе велось на русском языке. На украинском изучался только Тарас Шевченко. Начало века, несмотря на предсказания и пророчества, не оставило каких-либо трагических следов в его жизни, а напротив, он родился и жил с родителями, постигал основы скорняжного ремесла, земледелия, учился - беззаботная юность жизни!
Позже дед Григорий держал пасеку и бочками продавал мёд, в основном, почему-то окрестным евреям, по словам бабушки Марии Григорьевны, знал дед Григорий и Еврейский язык, тот язык на котором говорили раввины, видимо, набрался его от тех же евреев.
Мать моей бабушки Марии - Евгения, урождённая Слабоденюк, родилась 12 марта 1906 года в семье торговцев, если это сословие перевести на современный язык. Однако, происходили эти торговцы из крепостных крестьян, которые смогли самовыкупиться и купить ещё дополнительной земли у своей овдовевшей помещицы.
Отец прабабушки Жени - Степан, имея землю в селе, все же ездил на быках в Крым, торговал солью, керосином и прочими необходимыми вещами.
Прабабушка Женя называла его 'старый солярык' и не любила о нем говорить, а может не помнила, поскольку умер он, когда ей было 8 лет на Первой Мировой войне. У него было два брата Евтух (Евстафий) и Кузьма, которые ежегодно по весне устраивали драку из-за межи на поле. Кто первый пахал, тот обязательно её к своей земле припахивал, спор перерастал в драку. Потом они мирились, продолжая вместе жить и хозяйствовать. Очевидно, это происходило из года в год.
Мать прабабушки Жени - Ефросинья (которую многие называли Прасковьей или Приской) была сиротой, но славилась в деревне как бабка-повитуха. У прабабушки Жени был младший брат Иван. Судя по всему, начало века также не оставило каких-либо заметных следов в жизни Степана и Ефросиньи. В семье был определенный достаток. Так, прабабушка Женя всю жизнь жалела о потерянном ею в давке серебряном колечке с изумрудом, доставшимся ей от её бабушки (кем была эта бабушка дознаться мне не удалось). Прабабушка Женя тоже была образованной девушкой, у неё было три класса образования церковно-приходской школы. По её словам, в четвёртый класс она не пошла, так как не 'могла осилить дроби'. Но на всю жизнь она сохранила тягу к чтению книг. По свидетельству моей матери Галины, у них была очень хорошая библиотека, причем, имелись старые еще дореволюционные книги, бабушка Женя свободную минуту любила читать, а рассказывала прочитанное - заслушаешься. У неё была отличная память - она без труда пересказывала через много лет однажды прочитанные сказки, сказания, повести, рассказы и целые романы. Знала много стихов. Особо почитался Есенин.
По молодости бабушка Женя пела в церковном хоре. Любовь к пению она сохранила на всю жизнь. Церковное пение спасло её рассудок в лихолетье высылки деда с Украины.
В Первой Мировой войне погиб отец моей прабабушки Жени - Степан. Её мать Ефросинья осталась с двумя малолетними детьми, старшей, из которых, Жене было восемь лет.
В армии - и прапрадед Яков Григорьевич. Он непосредственно не воевал, но в обозах действующей армии работал в аптеке, 'пользовал' лекарством солдат. Прапрадеда Ефстафия Григорьевича в армию не взяли, он был семейным, и возраст уже, очевидно, не позволял этого сделать.
Но в действующую армию взяли сына Григория. Служил он в Одиннадцатом гусарском Изюмском полку (до 01.08.1914 года шефом полка был Генрих Прусский). Семья моего прапрадеда Григория была очень набожной, все заповеди родных Богов были высоко чтимы. Поэтому, когда в бою Григорию пришлось при атаке зарубить противника - венгра или австрияка, это было для него таким потрясением, что после боя случился душевный приступ и нервное расстройство - таково было потрясение от убийства представителя братского народа.
Дед Григорий тогда вспоминал: 'Он был совсем как я, такой же как я, я словно СЕБЯ тогда убил!'.
Очевидно, это было серьезным заболеванием, поскольку он долгое время лежал в госпитале, а потом на восстановление был отпущен в отпуск и долечивался и восстанавливался дома. Дальнейшую службу он проходил денщиком при офицере, а также при армии шил армейскую одежду. От боев освободили, поэтому мне как-то не очень верится в те зверства, о которых говорят, что творились в царской армии. Вот случай, когда с душевным состоянием солдата, посчитались, его религиозные убеждения не сочли ни за предательство, ни за трусость, он был переведен на другую службу, а не расстрелян на месте, как в более поздние годы.
Революционные события 1917-ого года не затронули семью Крикунов, мы никого не поддерживали. Большевики деду Григорию казались смутьянами и преступниками, жидами-уголовниками, которые дорвались до власти. Династия Романовых, по мнению деда, тоже вела себя неправильно, прежде всего, вступив в войну на стороне Англии и 'Антанты'. Однако, дед Григорий живо интересовался революционными событиями, знал весь компромат на большевицких лидеров: 'у всех их были клички, а не имена - все они были не те, кем им хотелось казаться - Лев Троцкий был жид Лейба Бронштейн, Ленин был Ульяновым - из помещичьей семьи и имел пять сотен душ крепостных, Молотов был Скрябиным и был из старой купеческой семьи, один Сталин был человек из народа'. Так говорил дед Григорий. Дома у него был граммофон, и он собирал пластинки с выступлениями В.И. Ленина, чтобы потом их послушать и проанализировать.
К счастью, и Гражданская война не внесла никаких распрей в нашу семью. Где-то в этот период времени подрастающая Женя встретила гарного хлопца Григория, который в шутку сообщил, что это подрастает его невеста. Она этого не забыла.
В 1922 году Евгении исполнилось 16 лет и она венчалась с Григорием. По-видимому, они любили друг друга, поскольку свою привязанность и нежность друг к другу пронесли через все тернии жизни. (А по советским законам в ЗАГСе зарегистрировали брак только в 1952 году, прожив в мире и согласии тридцать лет.).
К 1925-ому году мои прапрадед с прадедом, получив ещё две десятины земли по декрету В.И. Ленина, стали работать с удвоенной силой, из мазанки перешли в новый дубовый брусовой дом с черепичной крышей с деревянным полом и резными наличниками. По словам бабушки Марии, дом был куплен большой частью на деньги от продажи мёда - он был большой и красивый, со множеством зеркал и просторными зеркальными окнами. Окрестные жители этому дому очень завидовали.
К 1929 году мой прапрадед имел четыре десятины земли, коровенку, двух лошадей, четыре овцы, шесть кур и пятьдесят ульев пчел, разный сельскохозяйственный инвентарь. Имел семью из восьми человек, стремился, обустроить всех своих детей, дать им образование и какое-никакое состояние и благополучие.
Местные власти села Великие Мацевичи активно участвовали в социалистическом соревновании. Из письма моей бабушки Марии Григорьевны:
'Во время агитации за новую, счастливую, безбедную, не трудовую жизнь, отец мой не сдержался и выразил несогласие с оратором, сказав, что и 'курица под себя гребет, а вы хотите, чтобы люди в коллективе голодая работали, а от того молока, что будет давать машина, лоб у тебя будет твердый'. И отец мой, а твой прадед, Сашуля, был арестован и отправлен в тюрьму, за антисоветскую агитацию. Дед же мой, как человек законопослушный и истинно верующий, сказал: 'Видно прогневили мы Предков и они послали нам наказание за наши провинности', - и свел свой скот в колхоз. И деда не раскулачивали, так как он был стар, а стране требовались молодые, здоровые, работоспособные, нужно было из страны сельскохозяйственной переводить страну в страну индустриализационную, строить Магнитку, Кузнецк и т.п. Эта волна и подхватила моего отца с семьей, дед с бабушкой отправились вместе с семьей в далекую неизвестную, страшную дорогу, пока неведомо куда и оказались на лесоповале на берегу Енисея'.
О том, что мой прадед имел политическую статью я впервые узнал из этого письма, до этого все родственники утверждали, что прадед был раскулачен. Впоследствии, когда я стал выяснять детали, то выяснилось, что в архивах информационного бюро УМВД Украины архивных личных дел на семью Крикун Г.Е. нет, имеется только постановление за ? 1/4349 от 1930 года о выселении Крикун Г.Е. на Север. Вот так и попал мой прадед в число тех, кого местные власти решили отправить подальше из села, чтобы не выступал и не агитировал других, плюс было что забрать у его семьи для пополнения колхозных фондов. Прадеда арестовали, посадили вначале в тюрьму, где он провёл два месяца, а потом выслали в Сибирь. Из Великих Мацевич высылали в основным молодых и здоровых, а их имущество подчистую отбирали и свозили в колхоз. Стариков не трогали, но заставляли все сдавать в колхоз.
'А старики - какие работники?! Их оставляли умирать на месте. Некоторые семьи ... со стариками оставляли своих детей старших, а младших брали с собой'.
Прапрадеду Евстафию Григорьевичу было 61 год, его жене Татьяне за 50, им разрешили остаться. Но прапрадед отказался: 'Где будет семья, там буду и я', да, что ему было делать в деревне, где у него забрали землю, ради которой он отказался от учительства, забрали самое дорогое и ценное. Все его имущество уже было в колхозе и брать ему в Сибирь было нечего - стал он пролетарием, то есть, голодранцем. Предложили ему, правда, после сдачи крупного имущества, продать остальное. Но сразу же пришли с обыском, изъяли, что было получше из одежды и утвари. Забрали даже сапоги и шпоры уланского солдата. Искали часы старинные и швейную машинку 'Зингер'. Не нашли, прабабка Евгения их спрятала. Потом ей удалось вывезти эти две вещи в Сибирь. И на протяжении всей жизни прадед Григорий на этой чудо-машинке, шьющей и шелк и кожу одной иглой, обшивал все свое семейство, от платьев до сапог. Прадеду Якову удалось продать молодого коня, вырученные деньги закопал он под грушей в саду, 'наверное, до сих пор они там растут, а тетка Прасковея ухватила с собой подушку и рядно - такое самотканое покрывало шерстяное полосатое..., как никак невеста, о приданном беспокоилась'. Не вышла тетка Прасковья замуж, так и осталась невестой, а рядно хранила всю свою жизнь, мама его помнит хорошо, и подушку тоже пронесла через всю жизнь, редко у кого из высланных в Сибирь была такая подушка из гусиного пуха специальной обработки.
Высланы были все: прадед Григорий Евстафьевич, его жена Евгения Степановна, их малолетние дети - Василий 5 лет, Степан 4 лет, Иван 2,5 года, родители прадеда Евстафий Григорьевич, его жена Татьяна Петровна, его дядя Яков Григорьевич, его сестра Прасковья Евстафеевна. Были высланы и двоюродные и троюродные родственники. Прадеду было тогда 33 года, прабабке Евгении 23 года, прабабке Прасковье 18 лет.
Во время посадки в вагоны их всех проверял врач, у прабабки Евгении обнаружился сильный жар и сыпь по всему телу. Её и малолетних детей Василия, Степана и Ивана не пустили в вагон. Детская болезнь - корь, которой заболела прабабушка, спасла её и её детей от смерти в поезде.
'Самые маленькие дорогой умирали, дорогой во время остановок их просто выкидывали из вагонов. Вагоны были такие, в которых возят скот. Их там закрывали наглухо, в вагоне было очень много народа, выдавали одно ведро, которое служило и для питья и как отхожее место. У моей тети Маланьи дорогой умер грудной младенец, отец говорил, что его заели вши', пишет Мария Григорьевна Токунова.
Мой прадед в годы Голодомора находился в Сибири под надзором НКВД, уже работал в шахте, где был передовиком производства (с 1935 года его стали называть стахановцем), поэтому в волнениях не участвовал, за свое содержание в ссылке платил 25% заработка на содержание надсмотрщиков. Вспоминал при этом, что Ленин в ссылке от царя получал 6 рублей золотом.
Бабушка Евгения Степановна вернулась в село со станции больная, с тремя детьми мал-мала-маньше, но никто ей её дома не вернул, хотя официально его и не отнимали. Не пустили её в дом и все - было ссыпано там обобществленное зерно. Дали ей какой-то амбар без окон. 'Её брат Иван прорезал в амбаре окна и стала мать с детьми жить...с ней жила и её глухая тетка. Ну тут еще пришлось хлебнуть горя и унижения, что к этому времени во время высылки не отобрали, то ночью, сделав дыру в соломенной крыше, украли'. Но и тут помогли родственники, не раскулаченные советской властью, не оставили в беде: брат Иван (был сиротой), мать Ефросинья, дяди Кузьма и Евстафий (были стариками их не было необходимости выгонять в Сибирь, работать не могли). Прожила Евгения зиму, вырастила поросеночка, а зарезать его без разрешения Сельсовета не могла. Пошла за разрешением, 'а председатель ей и говорит: 'Ах ты, подкулачница, у меня еще и колхозники не вырастили поросят, а ты уже вырастила! - и увели у матери поросеночка'.
Евгения думала, что сойдёт с ума от обиды и несправедливости - спасли её рассудок только походы в местную церковь да церковные песнопения.
Как только получила первое короткое письмо со словом 'приезжай', выехала Евгения с детьми к мужу. Тогда-то и вывезла швейную машинку и часы.
Жили в Касьяновке Иркутской области в бараке, пять человек в тринадцатиметровой комнатке. В комнате помещались две кровати, столик, умывальник, в углу ведро с водой, иногда, куда-нибудь устраивали сундук, в котором хранили скудные запасы продуктов. Многие сооружали палати, где спали дети, где они проводили большую часть своего времени и играли в свои игры. Вот так появилось в России рабство. Высланные из деревни не имели паспортов, не имели право выходить за колючую проволоку ни в магазин, ни в лес, ни в поле.
Так же жили и другие родственники: 'Маланья Полищук с мужем и четырьмя детьми, двоюродный брат Слабоденюк Федосий с женой Марией и тремя детьми, отцов троюродный брат Трофим Багрий с женой Ульяной и двумя сыновьями. Эти родственники все жили в Касьяновке, а другие, я их не знаю, были высланы в Мурманск, в Колходские болота (Грузия)'.
В Касьяновке семья оказалась не сразу. Вначале привезли всех, кто не умер дорогой в глухую тайгу, высадили из вагонов. Построили землянки, рубили и сплавляли лес по Енисею. Для чего рубили, не знали - расчищали площадку против Красноярска на другом берегу Енисея. Затем всех опять в вагон и новым этапом привезли в Черемхово на угольные шахты, где и работала большая часть родственников.
Бабушка Мария говорит, что сейчас на том месте, где тайгу рубили стоит военный городок.
Стоит сказать о Черемхово - в 1930-х годах город был, по сути, трудовым лагерем. Население подразделялось на пять 'сортов': 1) местные, которых было незначительно мало; 2) ссыльные по политическим статьям; 3) ссыльные по уголовным статьям; 4) надзиратели (вертухаи); 5) лица полностью отбывшие наказание.
Причём, каждый 'сорт' жителей имел свои собственные отдельные места проживания, клуб, магазины, школы.
Территория, на который жили 'политические' и 'уголовные' заключённые была обнесена деревянным частоколом, поверху шла колючая проволока и были наблюдательные вышки. Всех, кто пытался без разрешения выехать из города (например, пробраться на ближнюю железнодорожную станцию) насильно возвращали обратно и подвергали наказанию в виде заключения в одиночной камере на две недели.
Принудительно праздновались в Черемхово и советские (красные) праздники, например, Первомай - помню как бабушка Мария рассказывала, что потребовали от репрессированных украсить свою часть села в честь Первого мая, написать на белёных трубах краской: 'Да здравствует Первое Мая!'. Одна баба взяла и написала 'Да здравствует Первая Пасха!' - Председатель это всё увидел издалека и велел этой бабе надпись срочно смыть, чтобы её не закрыли за 'религиозную пропаганду'.
Работали как взрослые, так и дети. Прапрадед Григорий обушком (кайлой) рубил уголь, а его подручный (мальчик шестнадцати лет) вагонеткой отвозил этот уголь с забоя к главному штреку.
И снова возвращаюсь к письмам бабушки Марии: 'Так, с грехом пополам, прошли три года, и тут новое испытание, новая беда -- голод. Голодала вся страна, много людей унес этот мор, особенно стариков и детей, и мой дедушка умер от дистрофии. Человек он был высокий, большой, еды ему не хватало. В то время люди имели возможность купить продукты только в магазинах, своего хозяйства, как теперь, ни у кого не было, а семья наша жила в спецпоселении, выйти за его пределы никто не имел права, пойти в соседние деревни и обменять кое-что на продукты не было возможности. Если кто из женщин пытался это сделать, то их отлавливали и садили в каталажку при комендатуре'. Так однажды была поймана и Евгения Крикун, которую её мужу Григорию каким-то образом удалось 'выручить из каталажки'.
Причины голода моя бабушка видит две: '1). крепкие крестьянские хозяйства разорены: кулаки высланы в Сибирь, а их запасы разграблены и съедены, колхозы еще слабы, остались в них люди малоимущие и такие, которые никогда не имели своей земли и, следовательно, работы крестьянской не особо понимали, работали по указке, а указывать грамотно и некому было, вот и не наросло ничего, а то, что наросло, ушло в Германию... в оплату за мир, заключенный в 17 году (а это вторая причина)'.
В 1936 году многих, кто вместе с прапрадедом работал на шахте в Касьновке, вновь арестовали, этапом отправили дальше на Север, без суда и следствия, без права переписки. Ночью в неизвестность увезли мужа Маланьи Полищук. Осталась она одна с тремя малолетними детьми горя мыкать. О судьбе его узнали только в 50-е годы. Жил он все это время в Магадане, умер накануне, как появилась у его дочерей возможность навести справки о нем. Вначале лишен был права переписки, потом не писал, боялся за семью.
22 января 1936 года родилась Мария Григорьевна Токунова, единственная дочь Григория Евстафьевича. Её дни рождения не праздновали до 1960-х, потому, что дата приходилась на следующий день после смерти В.И. Ленина и если бы надзиратели увидели бы празднование, то наказали бы сурово и без разбора.
Григорий Евстафьевич на войну проводил двух сыновей - Василия и Степана. Опять вспомнилась перунова заповедь:
'Защищайте вы землю свою и победите вы оружием правым всех врагов...', - не было ни душевной боли, что сыновья идут на войну с братским народом, ни нервного срыва. Было только беспокойство за их жизнь, ненависть к тем, кто снова стравил братьев по крови, и изнуряющая многочасовая работа в шахте - все для победы, или хотя бы облегчить пребывание их - сыновей - на фронте. Старший Василий воевал на Белорусском фронте, средний - Степан, прибавив в метрике себе год, ушел добровольцем в 17 лет. Шёл пешком до Черемхово. Наполдороги проводала его мать Евгения Крикун, потом долго стояла и смотрела вслед, как уходил в неизвестность её сын, отданный войне, худенький и вихрастый (повезло!! Оба вернулись живыми!!). Он вначале воевал с нацистами, потом охранял восточные границы. Вернулся только в 1947 году.
Когда нацисты заняли родную Украину, в первый и последний раз прадед Григорий поблагодарил советскую власть: за то, что выслала она его и семью с Украины, не дала умереть от голода в 30-е годы, не дала оказаться под немцем в 1940-е. Других слов благодарности или осуждения от него никто никогда не слышал.
В оккупации оказались родные прабабушки Жени. Её мать Ефросинья и брат Иван. Ефросинья прятала советских солдат, занималась лекарством больных и раненых. Прятался от немцев и её сын Иван. Не знаю, были ли они как-то связаны с партизанами или с подпольем. Скорее всего нет. Но то, что они в тяжелые годины помогали другим, при этом не имея за спиной поддержки товарищей, не меньший подвиг, чем борьба в партизанском отряде. Ефросинья умерла уже после войны, так и не увидев своей дочери, сосланной в Сибирь, своих внуков Маруси и Николая, родившихся в ссылке.
В годы войны прадед Григорий работал в шахте. Работал хорошо, план перевыполнял. А дома делал шкафы, табуретки, комоды, чинил часы, примуса, лудил и паял. Весь околоток нес ему на починку прохудившуюся утварь или сломавшиеся вещи. Очевидно, несли и расчет - продукты. Уже был огородик и коровенка. Это и помогло выжить.
После войны он ушёл из шахты на землю, в ремонтную мастерскую. Где поразил инженера тем, что без схем и инструкций собрал поступивший из Америки дорогостоящий станок.
Дед играл в самодеятельном театре (известны его роли Карася в 'Запорожцах за Дунаем' и Петра Первого), хорошо пел и играл на цимбалах, которые сам и изготовил.
Прабабка Прасковья тоже работала в шахте. Она так и не вышла замуж, воспитывая многочисленных племянников и племянниц и жаря им прямо на поверхности печи вкуснячие пироги, где начинкой была тушёная капуста, а тесто заменял варенный мятый картофель. Под крепко заваренный сладкий чай эти пирожки уходили влёт. Никто из племянниц и племянников так и не смог постичь тайну этих пирожков.
Прабабушка Женя работала в колхозе на полях. Много позже она вспоминала, какая это была непосильная для неё работа, как сильно мерзли руки и ноги в стылой земле. Рассказывала, как она простыла, а потом долго и тяжко болела, как ставили ей уколы, от которых у неё до конца жизни на руках были шишки. Мама вспоминала, что руки у бабушки были легкими, мягкими, но когда притронешься к предплечию, то прощупывались уродливые твердые шишки. В годы войны моя бабушка Мария пошла в школу.
Учился и её двенадцатилетний брат Иван, летом работая на колхозных полях и даже в шахте, а самый младший Коля был дома. Он родился в 1940 году, то есть его младенчество пришлось на годы войны. Став взрослым и уже работая инженером, он женился на бывшей малолетней узнице концлагерей - Аннушке. Аннушка была сиротой, враз лишившись и родственников и имущества. Но ей удалось даже в концлагере спрятать серебрянные бабкины серьги с коричнево-желтым играющим камнем. Теперь эти серьги хранятся у моей мамы, и, надеясь, что когда-нибудь будут переданы её внучке тоже Аннушке, родившейся и проживающей в Германии, куда уехал её старший сын Егор. Анна Егоровна долгое время получала пенсию от Германии как малолетняя узница концлагеря. В нашей стране все запутано, а парадоксы не только в её истории, но и в истории отдельных семей.
Боевой путь Степана Григорьевича Крикуна засекречен и даже сегодня о нём нет никаких определённых сведений.
Ветвь рода Степана Григорьевича на сей день полностью угасла. 23 ноября 2023 года во Вьетнаме умер его второй сын Виктор Степанович Крикун, у которого не было ни семьи, ни детей. Когда моя мама, Галина Александровна Токунова, говорила с Виктором ещё в 2018-ом году по поводу документов и медалей Степана Григорьевича, Виктор говорил, что в доме ничего не осталось. Степан вообще не любил говорить о войне. Список его наград я могу лишь примерно восстановить по колодкам на одной фотографии: это Орден Красного Знамени, Орден Отечественной войны (второй степени), два Ордена Славы (первой степени), медаль 'За отвагу', Медаль за Победу над Японией.
Относительно боевого пути Василия Григорьевича Крикуна в нашем Роду существует две версии, первая версия - это версия его сестры Марии Григорьевны Токуновой (Крикун), вторая версия - версия его дочери Ольги Васильевны Уховой (Крикун) - эти версии, равно как и краткая хроника жизни Василия Григорьевича, будут изложены в данной работе позднее.
Пока я просто перечислю награды Василия Григорьевича:
Военные:
Трижды кавалер Ордена 'Отечественной Войны', в 1945-ом году, в 1960-ом году, ордена ?2070701, врученного указом Президиума Верховного совета СССР от 11 марта 1985 года.
Медаль 'За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.', вручена 14 марта 1946 года;
Медаль 'За Отвагу' (?2993291), вручена 6 апреля 1948 года;
Медаль Жукова (А?0331605), указ Президента РФ Б.Н. Ельцина от 19.02.1996 года;
Знаки:
Знак '25 лет Победы в Великой Отечественной войне'
Знак 'Фронтовик 1941-1945', вручен 9 мая 2000-ого года Организационным комитетом по подготовке и проведению празднования 55-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.
Юбилейные:
Юбилейная медаль 'За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина', вручена 10 апреля 1970 года;
Юбилейная медаль 'Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.', вручена 19 декабря 1966 года;
Юбилейная медаль 'Тридцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.', вручена 16 января 1976 года;
Юбилейная медаль 'Сорок лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.', вручена 8 мая 1985 года;
Юбилейная медаль 'Пятьдесят лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.', вручена 1 января 1994 года;
Юбилейная медаль '50 лет вооружённых сил СССР', вручена 25 апреля 1970 года;
Юбилейная медаль '60 лет вооружённых сил СССР', вручена 1 февраля 1979 года;
Юбилейная медаль '70 лет вооружённых сил СССР', вручена 22 февраля 1988 года;
Василий Григорьевич Крикун имел звание 'Ветеран труда' и был членом Всесоюзного общества 'Знание'.
Для моей семьи Победа в Великой Отечественной войне значила многое - двое сыновей, братьев моей бабушки Марии, вернутся с войны живыми. Пусть один и ранен (осколок в ноге мучил его всю жизнь), но оба уже будут живы, целы, смогут работать; прадед Григорий не будет по 12 часов работать в шахте; прабабка Евгения не будет ходить с младшими детьми крадучись по колхозным полям и собирать колоски. Хлеба не хватало всю войну, хоть и делился с семьей прадед Григорий своими 500 граммами.
После Победы в Великой Отечественной войне семья худо-бедно начинает жить вместе со всей страной. Уже было легче: была работа, все были живы, никто не погиб и не умер, была крыша над головой. В 1947 году старший сын Василий пришел с войны, хоть на костылях, но жив. Сразу пошел работать в школу учителем истории. Проведенная государством в этом году денежная реформа, стабилизировала финансовую систему. В 1949 году построили свой дом. Государство выдало беспроцентную ссуду, шахта продала по государственным ценам стройматериалы, ну а руки рабочие - они всегда при себе. Обмазали дом раствором, побелили, сделали резные ставни и наличники, постелили полы. Напомнил дом ту хату, что оставили на Украине.
Примерно в 1946-ом году произошла такая история: в силу подорвавшегося в шахтах здоровья, прадеда Григория Евстафьевича поставили вытачивать на станке болты, работать в защитных очках он не мог, поэтому ему часто попадала окалина в глаза. Из-за этого у него сильно упало зрение и ему даже дали третью группу инвалидности.
Последний день его работы по вытачке болтов прошёл так: его друг Василий заведовал заводской стенгазетой и вот в конце смены Григорий Евстафьевич увидел на доске газеты свой искусно, словно фотография, выполненный карандашный портрет с подписью: 'Кто не знает Крикуна, бракодела-болтуна!'.
Стерпеть к себе такого издевательского отношения прадед Григорий не смог и написал заявление на перевод на должность инструменталиста.
В 1950 году с войны вернулся сын Степан, тоже стал работать. Стали разрабатывать огород возле дома. Поставили три улья, появился мёд. По картофелю разбросали грибницу. Вот и свои шампиньоны из огорода.
Посадили сад, смородину, малину, крыжовник. Григорий Евстафьевич стал экспериментировать с яблонями. Думаю, что он знал об опытах Мичурина, потому и экспериментировал. Пригласили на выставку народного хозяйства в Москву на ВДНХ. Поехал вместе с младшим сыном Николаем, благо к тому времени выдали паспорта.
Потянулись в Касьяновку опять новые этапы - с 'бандеровцами', 'власовцами'. Появились также латвийцы и литовцы, высланные за борьбу с Советами. Но послевоенные репрессии, 'холодная война' никак не затронули моих родственников.
В 1954 году моя бабушка Мария Григорьевна закончила школу, поступила в Педагогический институт. При поступлении, конечно, не рассказывала о истории семьи. На собеседовании сказала, что родилась в Сибири, но не скрыла, что из репрессированных. Её приняли - было самое начало 'оттепели'. После окончания института была распределена в деревню учителем математики. Через год переехала в город Черемхово Иркутской области в связи с замужеством.
С Александром Ивановичем Токуновым, моим дедом, она познакомилась, когда еще училась в институте. По возрасту он на год старше, учился в Горно-металлургическим институте. Высокий стройный зеленоглазый с рассыпающимися светлыми волосам, Александр покорил её сердце сразу. Евгения Степановна долго увещевала дочь, что не пара он ей, что неизвестно из какой семьи, что темно его прошлое.
И, действительно, на прошлое семьи моего деда Саши, было будто наложено табу. Вся родня крепко язык за зубами держала, мало сведений имелось. Только моя плодотворная работа по изучению истории моего Рода позволила мне кое-что выяснить. То, что предки моего деда Шуры были немцы и переехали в Россию при Екатерине Второй, что были побочной ветвью Гессенского дома, русифицировали немецкую фамилию der Vogeler von Hessen (дэр Фогелер фон Гессен) на Токуновы и после Октябрьского переворота бежали в Сибирь. До этого весь клан Токуновых жил где-то под Нижним Новгородом.
Вначале в Черемхово Иркутской области приехал 'дядя Бардин' ('что за дядя, действительно родственник или просто так односельчанин?... А Бардиных я никогда не видела, хоть и жили они в Черемхово' -- пишет Мария Григорьевна Токунова), потом приехали остальные: прапрабабка Татьяна с прадедом Иваном, его женой Анной и малолетним сыном Василием, дядей Алексеем Токуновым и его женой.
Прабабка Татьяна говорила, что раньше два брата Фёдор (её муж) и Алексей жили в большом доме на две семьи. Были 'коробейниками' -- возили товар из Москвы и Нижнего Новгорода. Женщины сидели дома, занимались домашним хозяйством. Мама вспоминает, что называла прабабушка все время какую-то околицу и говорила, что их дом до сих пор сохранился. Сама была сухонькой, худенькой, с быстрыми синими круглыми глазами. Ходила всегда быстро и прямо, не оглядываясь по сторонам, чем и пользовались не раз её шкодливые внучки (моя мама и её сестра погодка), прячась попеременно за её спину, будто потерялись, за что были не раз немилосердно наказаны. Татьяна часто ходила в церковь, что была недалеко от дома в Черемхово. Водила и своих внучек, где тайно их окрестила, наказав не говорить никому об этом. А вот с кухонной утварью и посудой не дружила, да и готовить не умела, пряла отменно, и вязала носки и рукавицы.
Прадед Иван работал в Черемхово на железной дороге, вагонным смотрителям. Каждый день у него был обязательный ритуал - чтение газет. Особенно любил газету 'Гудок'. Какое он имел образование, теперь спросить некого, но говорил, что по математике был первым учеником. Женился рано по настоянию своей матери. Жена Ивана умерла в 1940 году в 33 года от сыпного тифа, оставив ему двух малолетних детей: Василия и моего деда Сашу, которому от роду было 5 лет.
Единственный документ из прошлой жизни прапрадеда Ивана - это свидетельство о регистрации брака с Анной в селе Байково Нижегородской области, которое к сему дню не сохранилось.
Я, естественно, стал в Интернете искать информацию об этом селе. И выяснил, что было и есть такое село, что даже была в этом селе улица Околица (!!!), теперь улица Макарова, а также, что и сейчас стоит на этой улице дом по виду дореволюционный, который принадлежит сейчас Сбербанку России. В селе имеется единственная на округу Троицкая церковь 1820 года постройки - памятник архитектуры. По селу протекает река Алатырь, левый приток реки Суры.
Сразу вспомнилось из сказки: 'бел-горюч-камень-Алатырь' - камень на распутье, всем камням камень, отец земли (впрочем, 'пуп земли' у нас сейчас понятие переходящее). Интересно было читать о родине моих прапрадедов, но что-нибудь нового о семье моего деда не выяснил.
Прадед Иван не воевал - он, как и прадед Григорий, имея бронь, всю войну отработал на железной дороге. Детство моего деда Александра Ивановича пришлось на довоенные и военные годы. Воспитывали его отец, бабка Татьяна и многочисленные мачехи, которые менялись как картинки в калейдоскопе. Рос он в шахтерском городе Черемхово, где много было 'шпаны' и других преступных элементов, ходил по улицам с ножом в кармане, поэтому я отлично понимаю мою прабабку Евгению, которая отговорила свою ненаглядную любимицу дочь Марусю от этого брака. Но не сумела отговорить. В 1959 году сыграли свадьбу.
16 мая 1960 года родилась моя мать - Токунова Галина Александровна, а в 30 июля 1961 года - вторая дочь - Людмила. Не предусматривало трудовое законодательство той поры длительные отпуска по уходу за ребенком. Необходимо было работать, поэтому поделили деды внучек. Старшую забрали Крикуны, младшую - Токуновы. Потом родители обеих определили в круглосуточный детский сад, куда их возили на одних санках зимой, и водили пешком летом. Сестры не были похожи друг на друга. Темноволосая, упрямая, любящая командовать - старшая, называвшая себя с детства мягким именем Аля, и светло-русая, мягкая, податливая - младшая с неизвестно откуда взявшимся прозвищем Махмуд; они постоянно были вместе, но имели своих подруг и свои интересы, объединяясь в моменты угрозы извне, давая такой отпор во дворе, что прибегали жаловаться родители намного старших их по возрасту мальчишек.
Из того времени моей маме вспоминаются ночные светильники и духота ночью в круглосуточных яслях, летние дачи в Бельском, куда вывозили всех детей детского сада летом, замерзшие руки и ноги, темноту кругом и редкий свет фонарей, когда зимой её и сестру мама катила на санках в детский сад, а также обжигающая боль в замёрзших конечностях, когда по приезду в садик из садили на кухне и опускали эти самые конечности в воду, чтобы отогреть.
А среди игрушек две куклы: шатенка Соня с карими глазами, которые умели моргать и закрываться, с мягким гутаперчивым лицом и руками (конечно, старшей - мамина); и Зинка с румяными щеками, длиноволосая блонда с синими глазами. Зинка принадлежала Махмуду (младшей Люде), имела туловище из ткани, набитое ватой, и голову из крепкого фарфора, что делало её незаменим орудиям в дворовых разборках и потасовках. Очень уж удобно было взять её за ноги и навернуть обидчика фарфоровой головой.
Семья моего деда Александра (жена Мария и две дочери Галина и Людмила) переехала в город Тулун той же Иркутской области, в связи с его переводом на новый угольный Азейский разрез. Надо отметить, что этот период был самым спокойным в жизни семьи.
Жили в маленькой квартирке на втором этаже на Заречной (крайняя улица Тулуна) в крайнем же доме, после которого жилых домов не было. Зато была железная дорога и за ней лес, куда бегали за подснежниками и ландышами.
В 1968 году у девочек случилось главное приключение их детства. Летом их повезли на моря. В Гудауты. Долго ехали на поезде в купейном вагоне, объедаясь рассыпчатой варенной картошкой, посыпанной сверху укропом, овощами и фруктами, купленными отцом на станциях; изысканной (во всяком случае так тогда казалось!) ресторанной едой, приносимой прямо в купе в судочках официантами. А потом море! Необъятное зеленое с белыми барашками и прозрачными медузами! И большой двухэтажный дом недалеко от моря. На первом этаже - кухня, гостиная, комнаты хозяев, гусеницы шелкопряды под навесом с виноградом, который можно было есть прямо с лозы. На втором - холл и четыре гостевых комнаты.
В это лето девочки научились держаться на воде и плавать. Причём, методы Александра Ивановича были, прямо скажем далеки от педагогических. Довольно далеко от берега он просто-напросто выдернул затычки от резиновых кругов. Вначале - паника! Но спокойный голос отца: 'Успокойтесь и просто гребите!', - возымели действие. Такая шоковая 'терапия' вовсе не отпугнула от моря, сразу научила плавать и держаться на воде. Потом были достаточно далёкие заплывы в море. Девочки плыли самостоятельно, а когда уставали, то просто брались за ступни отца и отдыхали.
Это лето запомнилось еще и тем, что самостоятельная Аля чуть не погибла, причём дважды. Первый раз, когда по дороге на озеро Рица (шли пешком, поскольку автобус сломался), она потянулась за цветком (может за эдельвейсом или каким-либо другим, по истечению времени уже не вспомнилось), отец еле успел поймать её за руку. Страх и осознание появились много лет спустя. А в тот день она просто наслаждалась в ресторане Рица жаренной картошкой и озёрным мелким хариусом, пожаренным во фритюрнице. Рыба исходила внутренним жирком и потому казалась полупрозрачной.
Второй случай (скорее - он был первым) произошёл вскоре после приезда в Гудауты. Море штормило, но маленьких купальниц это не останавливало. Они с энтузиазмом, надев надувные круги, бегали по белым хлопьям волн вдоль воды, пока одна из крупных волн не смыла старшую в море, ударив один и два, и три раза о берег, потащила в море. Резиновый круг хорошо помогал волне. Думаю, что после этого раза и было принято решение раз и навсегда избавиться от надувных средств спасения.
Домой возвращались на самолёте, где стюардессы угощали лимонадом и 'Взлётными' леденцами. С собой везли целый ящик яблок и груш. Казалось, что самолёт весь был пропитан запахом моря и фруктов.
В 1969 году родилась третья дочь, названная в честь прабабки, Татьяной - она на неё и оказалась похожа.
Государство выделило трехкомнатную квартиру в новом благоустроенном доме 4б в новом микрорайоне.
Ох, уж эта 'микрашка'! Излазанная вдоль и поперёк пока ещё остальные дома строились. Игры, кто дальше перелетит на палке через котлованы домов; жутковатые походы через местное кладбище из 18-й школы под горой; и подснежники прямо под забором строящегося зеками дома 4а напротив. Кто и когда ввёл такую нумерацию, неизвестно, но других домов под буквами не было, только четвёртые. Дома были настолько походи друг на друга, что однажды самую младшую потеряли. Обежали всю микрашку, нашли возле 4а дома плачущую на лавочке: 'Пришла домой, а мне говорят, что мы тут не живём!'
Старшие девочки ходили в школу, младшая в детский сад. По целевому чеку была приобретена автомашина, а затем и дача, которой девочки сразу присвоили название 'Бухенвальд'.
В период правления Леонида Ильича Брежнева моя мать закончила школу, поступила на Юридический факультет Иркутского Государственного Университета имени А.А. Жданова, который закончила в 1983 году. Как раз в конце её обучения в ВУЗе стали вводиться карточки на продукты питания и спиртное. Последние она с успехом меняла на карточки на сливочное масло или колбасу.
Первые два года жила в общежитии. Стипендия 40 рублей плюс некоторые суммы от родителей. Устроилась на вечернюю работу уборщицей в Центральный Универмаг на Карла Маркса. Товарки по комнате ждали её ежевечернего возвращения с работы. Со смехом вспоминали через 40 лет, как им перепадало без карточек что-нибудь вкусненькое: колбаска, пельмешки, конфеты или чай. Вкуснее той докторской колбаски и иркутских пельменей, кажется, в жизни ничего не ели.
Потом была ещё ночная работа на макаронной фабрике. Но больше трех смен не выдержала. Студенческий отряд на поезде 'Байкал' Иркутск-Москва.
К 1984 году моя мама уже работала в прокуратуре Каларского района Читинской области помощником прокурора, а потом следователем, где оказалась не по своей воле, а по распределению. Моталась по следственным бригадам по области и России в течение шести лет, расследуя одно 'громкое' дело за другим.
В 1991-ом году начал разваливаться Советский союз. М.Г. Токунова о развале Советского союза писала так: 'Все было спокойно, никто не ждал новой беды, но не тут-то было, что-то вы замшели, вот вам 'перестройка'. А перестройка эта хуже, чем революция. Так она прокатилась по спинам и сердцам людей. Мы узнали, что такое безработица, снова обман, снова грабеж. И вот уже четверть века мы кувыркаемся в невесомости - никакого просвета, а с каждым днем народу все хуже и хуже живется'.
Мы никогда не были фанатами Советской власти или коммунистической идеологии, однако, развал большого государства всегда влечёт негативные последствия и в неспокойные 1991-1993 годы Токуновы потеряли практически все свои накопления. Мы не могли влиять на политические события, происходящие в Москве, находились в Сибири и узнавали обо всём из газет и телевидения.
Я, Адэр Токунов, родился 2 декабря 1991 года. Отца своего не знал, отношения у них с моей мамой оформлены не были, он был военным и погиб до моего рождения, известие о его смерти, а также врачебная ошибка в виде введения препарата 'Ледокаин', на который у мамы была аллергия, вызвала преждевременные роды.
Во время родов акушерка, принимавшая меня из утробы, свернула мне шею, сместив и сломав тем самым шейные позвонки. Я родился шестимесячным, мама едва не умерла родами, а я едва выжил, получив тяжёлую инвалидность.
Семья моего отца сказала моей маме: 'Нам не нужен больной ребёнок!' -- таким образом, они отказались от нас, предали нас, оставив почти в одиночестве, наедине со всеми жизненными трудностями. И в последствии за всю мою жизнь никто из родни отца не делал попыток с нами связаться и ничем не помогал. Гори они все в Пекле!
Но моя мама не осталась одна - ей помогала семья её подруги Александры Анатольевны Беляевой. Тётя Шура мне как вторая мать, а её муж дядя Вова заменил мне отца.
Помогали нам и другие люди - соседи Елена Михайловна Храмченко и её муж, дядя Юра Ескин. Помню как дядя Юра специально вырезал для меня разные деревянные фигурки и игрушки.
Моя мама уволилась из прокуратуры в 1994 году, нанялась юридическим консультантом в Администрацию Каларского района, к 2003-ему году стала начальником Юридического отдела Администрации. При новом главе района Петре Серафимовиче Сергееве у мамы начались конфликты с руководством.
25 марта 1995-ого умерла Евгения Степановна Крикун, бабушка Женя, за несколько часов до её смерти мы с Мамой были у бабушки Марии и деда Шуры в Тулуне. Баба Женя тогда жила с ними. И вот мы с Мамой сели в поезд, а ночью бабушка Женя отошла к Предкам.
Это моё первое осознанное воспоминание о смерти. Я всегда с тех пор понимал, что такое смерть и много о ней думал - каждый живой в свой срок умрёт и богатства в иной мир не забрать.
При этом, я долгое время думал, что помню сам момент смерти бабушки Жени, помнил как врачи выносили тело на носилках. Но позже бабушка Мария мне рассказала, что ночью дед Шура пошёл проверять бабу Женю и обнаружил, что она мертва.
Я помнил себя достаточно рано - лет с трёх - ибо помню свои воспоминания по поводу возраста: 'вот будет мне пять лет, буду почти взрослый человек'.
Первые десять лет моей жизни мы активно ездили с Мамой по всей России в попытках найти способы меня вылечить. В Чаре мы порой не бывали по месяца три-четыре в году.
В 2006-ом году, после очередных выборов, главой Каларского района снова стал Евгений Иванович Иващенко, а мама получила пост Заместителя главы. Однако спокойная жизнь продолжалась недолго и в 2009-ом году Маму из Администрации уволили, наша семья оказалась на грани голодной смерти.
В том же году мама сдала квалификационный экзамен на получение статуса адвоката и открыла адвокатский кабинет, в котором я стал при ней помощником адвоката.
За время работы в Администрации Каларского района мама получила классный чин Действительный Муниципальный советник Первого класса - это высший чин муниципальной службы.
Имела благодарности губернатора Читинской области Равиля Фаритовича Гениатуллина. Была награждена юбилейными медалями '30 лет Байкало-Амурской Магистрали', '45 лет Байкало-Амурской Магистрали' и '50 лет Байкало-Амурской Магистрали', получила статус Ветерана труда.
В том же году я формально окончил школу и сдал Единый Государственный Экзамен. С выбором специальности у меня вопросов не было - я хотел получить юридическое образование и помогать людям в рамках правовой специальности.
Мы с мамой подали документы на Юридический факультет Московского Государственного Университета имени М.В. Ломоносова, но мои документы опоздали на один день из-за работы почты и их не приняли.
Таким образом, пришлось ждать год, чтобы снова подать документы на поступление. Сейчас я вспоминаю этот год как один из самых продуктивных и счастливых в моей жизни - я мог заниматься тем, чем мне действительно хотелось заниматься. В то время я активно писал рассказы, играл в компьютерные игры, прочитал много новых книг.
В 2010-ом я поступил на Юридический факультет МГУ. Да, мы подали документы и в ряд других высших учебных заведений, но в специальный институт для инвалидов я не стал поступать по личным соображениям, в СпбГУ не сдал вступительный экзамен, а в РАГС поступать отказался.
Я отдал МГУ десять лет своей жизни, но взамен я не получил ничего, кроме горечи разочарований. Единственное, что я могу назвать позитивным - это наше знакомство с Александром Петровичем Ильиным и Николаем Михайловичем Захаровым (которые стали моими соавторами) и то, что мы нашли Ерофея - нашего любимого рыся, наше хвостатое солнышко. Ерофей родился примерно в июне 2013-ого, мы его сняли с дерева у входа в сектор 'Г' Главного Здания МГУ 20 августа 2013-ого года, на вид ему было месяца полтора. Ему уже 11 лет.
Стоит ли ещё говорить об МГУ, где дважды растоптали мои мечты? Не знаю...
У китайцев говорят, что самое страшное проклятие - это фраза: 'что б ты жил во время перемен!'. И мне думается, что меня кто-то проклял именно этим проклятием.
Я родился за двадцать три дня до окончательного развала Советского союза, я окончил школу в тот год, когда ввели ЕГЭ, я поступил в МГУ в тот год, когда ввели дополнительные Вступительные испытания и одного сертификата ЕГЭ уже было недостаточно, я окончил специалитет Юридического факультета в тот год, когда на Юридическом факультете уже давно ввели Болонскую систему, я окончил в 2020-ом году Магистратуру Философского факультета, а в 2024-ом году в РФ пошли разговоры об отказе от Болонской системы. Всю свою жизнь я 'отгребаю' от перемен и нахожусь на острие трудностей в то время как жизнь других идёт ровно.
С 2020-ого года мы живём в Котельниках - это Московская область - но по сути - это один из спальных районов Москвы, маленький город-спутник в пяти километрах от МКАД, самая большая мечта жителей которого, официально стать районом Москвы.
История жизни остальных дочерей Александра Ивановича и Марии Григорьевны тоже трагична.
Людмила Александровна Токунова в свои восемнадцать лет встретила Юрия Семёновича Шевелёва, вышла за него замуж и 15.05.1979 года родила от него сына - Вячеслава Юрьевича Шевелёва.
Но к 1980-ому году их отношения разладились, и Юрий от Людмилы ушёл, по причине того, что мать Юрия Галина Павловна Шевелёва (в девичестве Вахранёва) сказала сыну, что Людмила не ждала его из армии и гуляла с другими. Эти обвинения оказались беспочвенны, но отношения уже были разрушены. 12 июля 1994-ого года Юрий застрелился, а 19 октября 1994 года Людмила была убита своим новым мужем Ефремовым.
Вячеслава Юрьевича Шевелёва большей частью воспитывали Бабушка Мария Григорьевна и Дедушка Александр Иванович, принимала участие в его воспитании и Татьяна Александровна Токунова (самая младшая из троих сестёр).
Сохранил Вячеслав Юрьевич и тёплые отношения с матерью своего отца - Галиной Павловной Шевелёвой.
Известно, что Галина Павловна родила Юрия от Семёна Васнина (Веснина), но позже записала сына на фамилию своего мужа Шевелёва.
Купцы Васнины (Веснины) известны с 1794-ого года. Основатель рода Васниных - Пётр Андреевич Ростовский купец 2-й гильдии, родной брат жены А. М. Дюкова, Потомственный Почетный гражданин происходил из крестьян села Угодичи. В 1837 г. свободный хлебопашец Петр Андреевич Веснин с женой Анастасией Ивановной (ум. 24.09.1857), матерью Ульяной Григорьевой и детьми Андреем, Алексеем и Пелагиею получил отпускную от помещика, полковника Алексея Васильевича Карра.
Известно, что он в 1825 г. торговал в Оренбурге по крестьянскому торговому свидетельству 3 рода. В 1825 г. Петр Веснин имел свою лавку в Гостином дворе г. Оренбурга. Обороты торговли составляли около 10 тыс. р. в год. В 1838 г. он торговал в Оренбурге как московский купец 3-й гильдии, в 1843 г. - как ростовский купец 2-й гильдии, а в 1860 г. - как воскресенский 2-й гильдии купец.
Как пишет о нем Т. В. Колбасова, 'он занимался трудной и рискованной, но выгодной торговлей со Средней Азией. Старания и успехи в торговом предприятии Веснина были отмечены правительством. В 1844 г. за производство 'Азиатской торговли по Оренбургской линии, способствующей полезным предприятиям сбыта произведений по области Средней Азии' он был награжден золотою медалью на Анненской ленте с надписью 'за полезное'. Веснин активно занимался церковной благотворительностью, жертвуя крупные суммы на украшение церкви в селе Угодичах, Успенского собора, где он был старостой (с 1854 г.), приходской Крестовоздвиженской церкви'.
Как человек в Ростове известный, богатый и влиятельный, Веснин в 1846 г. был избран Почетным блюстителем вновь открытого в Ростове Женского училища и состоял в этой должности до 1859 г. За пожертвования в пользу училища П.А. Веснин был награжден золотой медалью с надписью 'за усердие' на Владимирской ленте. Кроме того, 'за отлично-усердную службу Почетным Блюстителем Ростовского женского училища в продолжении 12 лет' ему было разрешено 'носить в отставке губернский мундир'.
Жизнь моего брата Славы протекала по-разному, но он всегда старался двигаться, развиваться, не смотря ни на какие обстоятельства.
У него три жены и трое детей: Юрий, Мария и Георгий. Детей он воспитывает и поддерживает, но сейчас он живёт в Тулуне вместе с Галиной Павловной Шевелёвой и опекает её.
Татьяна Александровна Токунова родилась 1 марта 1969 года, была самой младшей из дочерей Александра Ивановича и Марии Григорьевны, Таня была самой любимой дочерью, и родители позволяли её многое из того, что не позволяли старшим дочерям.
Приблизительно в 1992 Татьяна встретила студента Алексея Владимировича Петрова. Они быстро поженились, но Татьяна до посещения ЗАГСа не знала даже фамилии Алексея.
После замужества Татьяна бросила образование и целиком положилась в обеспечении на мужа, стараясь служить ему опорой, она работала бухгалтером в его фирмах.
Алексей - безотцовщина, его воспитывал отчим, который всегда говорил: 'Алёша при мне родился!'. О его корнях нам неизвестно ничего.
Длительное время я считал Алексея Петрова талантливым и оборотистым бизнесменом, но - как выяснилось позже - вся его талантливость проистекала из того, что он брал деньги у моего деда Александра Ивановича Токунова, который по-прежнему дочери и зятю ни в чём не отказывал. И как только очередное дело Алексея прогорало - он снова шёл к моему деду за деньгами.
6 ноября 1994 года родился первый сын Алексея и Татьяны - Дмитрий, затем родились дочь Анастасия и сын Иван.
Примерно в 2005-ом году Алексей Петров ушёл из семьи, оставив Татьяну с тремя маленькими детьми на руках, без источников дохода и в недостроенном доме. Хотя до этого всё выглядело очень обеспечено и благополучно, и я семье Петровых очень завидовал - завидовал тому, что у Димки есть свой любящий отец и что в целом живут они лучше и богаче, чем мы.
В том же году, Александр Иванович и Мария Григорьевна Токуновы продали всё своё имущество в Тулуне и переехали к Татьяне, чтобы помочь с воспитанием детей и вообще - помочь по жизни.
Александр Иванович умер 15 апреля 2018-ого года. Мария Григорьевна живёт у Татьяны вдовой.
Дмитрий Алексеевич Петров сейчас бизнесмен и дела у него идут неплохо.
Анастасия - дизайнер, а Иван - студент математического факультета ИГУ.
***
Далее я немного расскажу истории семей Степана Григорьевича и Василия Григорьевича Крикунов.
Степан Григорьевич Крикун родился в селе Великие Мацевичи 30 августа 1925-ого года. По другим данным он родился в Каменце-Подольском 31 августа того же года.
На войну пошёл в 1942 году, в 17 лет, прибавив себе ещё два года. Его боевой путь засекречен и в целом неизвестен. То, что известно я описал выше.
После войны он работал в некоем Научно-исследовательском институте, где изучали резонансные кристаллы и микроволны. Специфика института очень плохо влияла на здоровье тех, кто там работал.
В 1957-ом году он встретил Зинаиду Георгиевну Петренко, она родилась 18.03.1935 года в селе Таштык Хакассой области. Жила молодая семья в городе Новосибирске.
27 марта 1961-ого года у них родился первенец - сын Евгений, его жизнь трагически оборвалась в 1968-ом, в то время, когда семья Степана Григорьевича гостила на Алтае у брата Зинаиды Георгиевны, Женю застрелил из ружья малолетний сын брата.
Степан Григорьевич и Зинаида Георгиевна сделали вторую попытку зачать ребёнка и 07.09.1969 года родился второй сын - Виктор.
Жизнь у Виктора, по-видимому, складывалась не очень удачно. Он работал в прокуратуре, но у него никогда не было жены и детей.
Степан Григорьевич умер 24.10.1997 года, Зинаида Георгиевна - 04.12.2006 года, оба похоронены в городе Новосибирске на Заельцовском кладбище.
С тех пор Виктор Степанович Крикун остался один. Он умер при странных обстоятельствах во Вьетнаме 23 ноября 2023 года вне медицинского учреждения, предположительно, от сердечно-лёгочной недостаточности в местечке Нячанг.
Таким образом, родовая ветвь Степана Григорьевича Крикуна полностью угасла.
Василий Григорьевич Крикун родился в селе Великие Мацевичи 12 марта 1924 года.
На войну ушёл в 1943-ем в 17 лет.
После возвращения с войны Василия Григорьевича мучили сомнения относительно своего дальнейшего жизненного пути. Он устроился работать в школу учителем русского языка и литературы. Учил взрослых и детей, которым война не позволила получить полноценное и гармоничное образование. Возвращался он домой поздно. И ночами, часто вплоть до самого раннего утра, проверял тетради с заданиями учеников. Отец Григорий Евстафьевич посмотрев, как сын мается и пожалев его, сказал, что не мужское это дело и не мужская профессия, что Василию нужно искать то, что будет более достойным для применения его сил и умений и не будет столь радикально вредить его здоровью и эмоциональному состоянию.
Василий Григорьевич поступил на исторический факультет.
Относительно его боевого пути существует у нас в Роду две версии.
Первая версия - это версия Марии Григорьевны Токуновой, рассказанная ей самим Василием Григорьевичем и состоит она в том, что он служил в разведке, осуществлял разного рода диверсии в глубоком тылу противника, в совершенстве владел Немецким языком и войну закончил в звании полковника.