Яблоня ночью сад сторожит -
Яблокопада слышны шаги.
Выйду из дома - не видно ни зги,
А яблоня будто рядом стоит.
Круглый удар ее круглых лап
Меня не пугает. Мы с ней говорим
О том, что из бочки Вечности "КАП!" -
Капает время древней, чем Рим,
Чем нынешний глобус и человек
(Ведь первые яблони создал Бог) -
Вот так же в снежок слепляется снег
Былых лепестков - в волшебный клубок -
Он манит куда-то, круглясь в руке,
И, я, повторяя:"Яблочный Спас!",
Готова за ним пойти налегке
В край детства беспечный прямо сейчас.
А низкой Луне на ветке небес,
Хранящей мерцанье мраморных сфер,
Никак не понять: как живем мы без
Других подтверждений святынь и вер,
Чем яблокопад, идущий в саду,
Чем солнечный блик в усталой душе...
Непросто быть с яблоней век в ладу.
Жить просто, заметим, не просто вообще.
ПАУЧЬЯ БАЛЛАДА
Зачем тебе, паучок, восемь ног?
Ведь ты не бегун, а всего лишь ткач.
Ты материк обойти бы мог,
А ты, вратарь, ловишь муху-мяч.
Наверное стать олимпийцем мечтал,
Но не получилось, и тут, увы, -
Завидовать всем чемпионам стал,
Завидовать тем, чьи крылья быстры.
Ты тормозишь весь жужжащий мир
Словно гаишник прячась в кустах,
И только лишь шмель - крутой бомбардир
Нарушив, останется при правах.
Страх пред тобой, если ты мохнат,
Меня охватывает всегда.
Бывает в челюстях твоих яд
На юге. На севере - никогда:
Метели рвут сети твои зимой,
Голодный, попробуй яд накопи!
Эх, знаешь, бедняга, пошли домой,
А то насыплет снежной крупы
Тебе, словно курице, Дед Мороз.
А хочешь, паук, между рам живи?!
Ах, если б еще мне письмо принес
Из теплого города, издали...
Любви меня иссушает яд,
Мне все вспоминается море, юг,
И в сердце - опять - милый сердцу друг,
...Но это проходит зимой, говорят.
Изящной кошечкой пройдусь по тротуару,
В витрины гляну, очарую всех.
Пусть пьяница, сдавая стеклотару,
Промолвит: "Вот так Мурочка!"
Успех
Смогу иметь я у торговцев рыбой,
У продавцов пахучей колбасы.
"Мяв-мяу!" - "Дайте!"
А "Мур-Мурр" - "Спасибо!" -
Скажу и оближу свои усы.
А вечером, устав от приключений
И лоск теряя, буду тосковать...
В подвале сна паучьи ходят тени.
Погладь меня, пожалуйста, погладь!
Кого просить? Любимый мой далече:
Он в блюдце наливает молоко
Для кошечки персидской и беспечной,
Которой в жизни все далось легко.
Когда дарила сводница-луна
озерам бронзовое притяженье,
и тихо спал в горах железный век -
и статуи богов еще не пали
с иллюзии исполненного неба...
мы были рядом. Белый конь - жасмин
ушами прял, рой мотыльков гоняя,
Но дрогнувшей рукой я прикоснулась
к старинному на платье амулету
и рассказала, что отец мой против,
и веру рода нам не изменить...
Так шли тысячелетья...Мы рождались
наверно лишь затем, чтоб вновь и вновь
переживать отчаянье разлуки...
Я узнавала взгляд твой дерзко-нежный,
нас выдавали голоса друг другу,
Но я шептала: "Нет, нам не судьба!"
Ты возражал: "Один отныне Бог!"
Меж облаками медленно луна
всходила чуть дрожащим амулетом,
Свершалось то, чему свершиться должно...
И ночь опять не становилась нашей
ПЕТУШОК-КИТОБОЙ
Тьма пришла, как огромный кит,
Поглотила долы и лес.
Петушок в курятнике спит,
Тут постелька его - насест.
Кит плывет к рассвету и ввысь
Ярких звезд вздымает фонтан,
Петушок, вокруг оглянись,
Отряхни свой рыжий кафтан.
Тот, кто тайну Времен открыл,
Стал огромней всех неспроста -
Вот минутные стрелки крыл,
Часовые стрелки хвоста,
Ряд могучих цифр - гребешок,
И блестящий Вечности глаз,
Твой, чуть хриплый крик, Петушок -
Китобоя смелого глас.
"Ку-ка-ре-ку!" - словно гарпун -
Красным звуком раненый кит
Уплывает в лагуны лун,
Где он рану ту заживит.
Ночью все башни кажутся сторожевыми вышками,
Сосны кругом - великаншами, собаки злющими слишком.
Ночью в руке фонарик словно цветочек аленький,
Под звездами понимаешь, какой ты смешной и маленький.
И странно, что этой крошке, мирозданья пылинке
Звезды не понарошку указывают тропинки,
Лазейки в судьбе, калитки и заповедные тропы...
Гиганты - шары из плазмы дарят нам гороскопы.
Героям космоса посвящается
Земля посылает в далекий поход
Любимых и верных сынов,
У них под ногами земной небосвод,
Ракета - их нынешний кров.
Изучат кометы вдали силуэт:
Чем может планете грозить?
Возьмут астероида сумрачный след:
Где будет громадина плыть?
Им есть на орбите надежный привал:
Работников станция ждет -
Стыковка! - металл обнимает металл, -
И модуль берет их на борт.
Бывает, что камни в обшивку стучат -
Вселенной старушечья трость,
Немало сюрпризов у тьмы для ребят...
Им многое видеть пришлось.
Где бросит свой якорь космический челн,
Не в лунном ли Море Дождей?
Улыбкой Гагаринской здесь облучен
И светел любой из людей,
Здесь каждый надежен, любой здесь - герой,
Галактика смотрит на них,
И слышит скрипение оси земной
За волнами их позывных...
ВЕСТЬ
Пустынье. Пустошь. Пустота.
Вневременные тени-дни,
О-дно, о-дне, дно-дне, динь-ни,
Большое лишнее ничто,
А кто я? - Вести маята,
К единому плато планет
В прибое Времени плыву.
Кто там? Различья нет. Постой!
Сомненье в. И голос мой,
Сквозя в пустотах немотой.
Звеня вселенской пустотой,
Зову.
ЛИВЕНЬ ВРЕМЕНИ
Все конечно. Пределы жизни
Установлены... Кто не знает?
И смешон мотив укоризны:
В жерле Вечности эхо тает.
Сад Вселенной - не монстр взрыва -
Сад под Ливнем Времени вырос...
Так живешь - почти горделиво,
А умрешь - знать, так получилось.
Значит, нужен часик на роздых
Голосочку, бывшему скрипкой.
Пусть Галактика тащит звезды,
Уползая черной улиткой.
Стих о неровностях на асфальте, ушедший в скобки
Огни-маяки с алых кленов
Мигают на мокром асфальте
Изящные стрелки ивы
По темной истертой карте
(По островам, отмытым осенним холодным душем
От грязи, плевков и окурков)
Скользят к океанам, кружат
По островам, блестящим,
(Чистым, как в День творенья,
Когда обрушились камни
На травы, цветы и коренья
(С сипеньем по ним прокатился чадящий каток тяжелый, но каждой весной из трещины цветок поднимался желтый(а осенью бурые листья искали фарватер в лужах, и снилось деревьям усталым, что их не порубят в стужу)))
Начало перемен
По синему проспекту медведь ученый, ветер
Идет, ревя деревьям, что прилетел с Гольфстрима,
Листву швыряет в окна ленфильмовской кареты,
И страхом раздувает лошадке тихой гриву.
Ты подари лошадке блестящую заколку:
(В вечерний час навряд ли есть в булочной печенье),
Но крикнет: "Н-но!" извозчик (с поэтов мало толку),
Прощай! Вновь в лабиринты нас унесет теченье,
Где каменных громадин унылая химерность
Для новых революций готовит свои зыбки,
Вместима ли ты в сердце, Петрополя безмерность,
Где чудится, что арки - юродивых улыбки?
У Русского Музея друг проворчит с укором:
"Вся новизна - лишь морок. Вот Пушкин - все:
И осень, и свет, и лист багряный - тот, названный убором,
Что с древков и с деревьев сегодня Город сбросил."
Пройдем как в Лукоморье - круг - и к Дворцовой - ходу,
Людей полно, хоть ветер все боле свирипеет,
Художник, в шарф уткнувшись, все празднует свободу,
А у народа ясно большой успех имеют
Политики-матрешки, чьи крыты лаком щеки,
Да сюр, да ню, конечно (еще ведь не приелось),
И нам еще не слышен глас прадедов далеких
И кони уже мчатся в кровавой смуты ересь.
199... год (из сборника "Амулет")
Хотелось дружить с целым светом,
А оказалось - нельзя.
И слева, и справа при этом
К тебе подбегают, грозя...
Все сторону выбирают,
А я - в середине, в огне,
Друг в друга они стреляют...
А кажется, что по мне.
Монолог беженки
Я ненавижу голод и войну...
Не правда ли, слова совсем простые?
Я и не знала, что придут в страну
Фальшивые, двуликие мессии,
Теперь повсюду голод и война:
Стена на стену - в доме нет защиты!
Была страна. Огромная. Одна.
Но, говорят, в ней правили бандиты.
...Теперь другие банды наверху:
все спорят... выясняют who is who .
198(9????).. год
Шаги Ришелье
Приветствую Вас, милый, д, Артаньян!
Мой старый и изысканный насмешник,
Мальчишка, сердце-птичку как в скворечник
Зовущий через море-океан
В театр, где слова - что мотыльки,
Звон шпаги - звон гитары семиструнной...
За что мне счастья обморок безумный?
...А Ришелье шаги тихи, мягки.
1997
Том Цветаевой
Слышу Цветаевой том:
Слез изумрудных плеск,
Страстный, ребячливый тон,
Сумрачных
Перстней блеск -
Вижу... -
Пронзая мглу, сердце берет в полон -
И дальше!... - ее ль крылу
Черпать волны Времен?...
1995
О Некрасове
Старик все плакал о народе.
Ему мы благодарны... вроде.
Одну лишь зря проделать штуку
Мечтал: топор народу в руку
Вложить... в чем был неправ, конечно,
Но все ж был гением, сердешный, -
И было б бессердечным, знаю,
Забыть, как к дедушке Мазаю
Прижался заюшка косой,
И над "Несжатой полосой"
Не замереть в святом смиренье...
Нет, не забыть стихи: "В деревне",
"На Волге", "Тройку" - как звучат! -
Словно бы тот вишневый сад
Еще не срубленный, сияет,
Что тьмы веков шумел листвой...
А в нем как равные играют
Барчук и мальчик крепостной.
1983
КАТУС И БЛЮДЦЕ С МОЛОКОМ ЗАРИ
Ворчливый кактус тычется в стекло
Иголками...мне кажется, что даже
Он топал по ночам - искал тепло,
Пески Сахары, миражи, пейзажи
Привычные...А за окном, увы, -
Все снег да снег на бесконечных крышах...
Лишь по утрам серебряный павлин
Вдали хвостом искрящимся колышет,
Бубенчиком-барханом прозвенит,
И стихло все - заря уж миновала...
Но кактус словно еж - всю ночь не спит:
Решился он во что бы то ни стало
Дойти до блюдца с молоком зари,
Пусть по сугробам топать очень долго...,
И вот сегодня утром - посмотри! -
Расцвел... Ты лепестки тихонько трогай -
Наверно он на иглы подцепил
Обрывочек лилового тумана,
Когда сгущенный свет из блюдца пил
И торопился, чтоб вернуться рано.
Опус на тему тающих следов голубя на мартовском снегу
Розоволапого и толстого гуль-гули
Четырехлистники-следы ноздрями снега
Вдохнув солнцетабак лучей, чихнули -
И, расплескавшись, мартолужи нега,
Прибавив миллиметров семь под килем
Окурку рыжему, перенесла окурок
Поближе к цели грязеизобилья
Помойки... к эльдорадо Васек-Мурок,
Ворон, и воробьев, и белых чаек
Пригрела здесь весна... и не случайно
Мальчишку тянет поиграть сюда...
Но мама заругает... вот беда! -
Другой беды пока что не бывает...
Так вот в чем счастье! - Он не понимает:
Спешит он вырасти - и детство уплывает
Папанинцем на подсознанья льдах.
Опус о серебристом ките
В небе шевелится брюхо огромной рыбы,
Чья чешуя серебрится луною, либо
Солнце в себе отражая, скрывает рыбу из глаз:
Рыба плывет, плескаясь, в эн-два, о-два и два-аш*.
А кто-то почти тверезый под водорослью-березой
Идет, озирая местность, ползет по рельефу дна.
Вы скажете: "Это сказки!", вы молвите: "Это грезы!"
Но мне с верхушки коралла вся улицы вглубь видна.
Увижу ль: мчатся ракушки, сверкающие огнями,
Вижу ль: серый тритончик - вверху - самолет плывет,
И вспомню: судьба дельфином, играя, скользит меж нами,
Плавник как гребень рояля и струнами полон рот.
Так в воздухе-окияне и выше, где звезд цунами,
Кит Вечности всю планету носит, луной облит,
Где-то, где мы запасаемся самыми лучшими снами
И где говорят по радио наши, друг, корабли....