Шурик повернул тугой выключатель, и под стрехой сарая проснулись мощные ртутные лампы. Постепенно разгораясь, они осветили длинные ряды железных клеток. За крепкими некрашеными прутьями зашевелились просыпающиеся пленники.
- Йааая? - Спросили откуда-то справа.
- Аааауууо. - Предположили соседи.
- Яяяйййоо! - Подтвердили в крайней темнице.
- Ага! - согласился Шурик, - это я пришел. Здрасьте, звери!
Он подошел к любимой клетке и уселся на хлипкий низенький табурет.
Узрев подле себя мальчишку, обитатели железной камеры засуетились: сначала к прутьям подошла мама, за ней подкатились крохотные мохнатые колобки. Размером и расцветкой они напоминали абрикосы, но младенческие габариты совершенно не мешали карапузам бравировать характерным для нутрий бесстрашием. Усевшись рядком возле травяной кучки, они принялись с нескрываемым любопытством разглядывать Шурика. Буквально в полуметре от его лица, вплотную к прутьям, расположился самый храбрый звереныш.
Время от времени о чем-то перепискиваясь, малыши принялись ужинать. Самый смелый выхватил из рук брата солидную травину и решительно перегрыз ее пополам. Посмотрел на кусок, оставшийся в левой руке. Затем - на кусок в правой. Задумался. Видимо, правый огрызок показался солидней, и нутреныш принялся именно за него. Отгрыз приличный шмат. Прожевал. Проглотил. Снова изучил травинки. Теперь явно больший кусок был в левой руке. Загадка... Поразмыслив немного, малыш сунул в рот край левого огрызка...
Так, по очереди, он умял оба куска травины. Удовлетворенно пискнул:
- Йа!
И отправился в бассейн.
Шурик любил нутрий - они напоминали пареньку маленьких бобров. Правда, лесных плотиностроителей он видел только в телепередачах. А одного, превращенного в шапку, носил на голове. Живьем Шурику бобры не встречались. Тем не менее, слишком много схожих черт он видел у диких и домашних зубастиков. Во-первых, их роднил независимый и твердый характер. Можно запугать кролика, кошку, собаку, человека и даже тигра. Но попробуйте неуважительно отнестись к нутрии! Серьезные шрамы, отметины на всю оставшуюся жизнь, вам обеспечены. Этого небольшого, но бесконечно гордого зверька можно пленить или уничтожить, но нельзя подчинить. Именно потому ни одному циркачу никогда не приходила в голову идея дрессировать нутрий.
Кроме того, Шурику очень нравилась чистоплотность зубастиков. Человек, как и собака, может погрязнуть в нечистотах, а нутрии - никогда. Без чистой воды они гибнут. Вот и теперь, покушав, малыши немедленно устремились купаться. А, повзрослев, они даже питаться предпочтут в воде, тщательно моя каждую травинку - точно так же, как их мама, проводящая бездну времени в небольшом стальном бассейне.
Шурик соскучился бездельно наблюдать за зверьками, и сунул сквозь прутья палец. Любопытные малыши немедленно устремились к нему, но их обогнала мать, узревшая в человеческом жесте угрозу для детенышей. Шурик рассмеялся и отдернул палец. Не успей он вовремя, пришлось бы отправляться в больницу - накладывать швы. И от отца бы влетело за глупую неосторожность. Это в лучшем случае. А в худшем он лишился бы солидного куска мяса. И на пальце осталась бы закрытая тонкой кожей вмятина до самой кости. Такая же, как у дяди Коли возле локтя. Крестный когда-то неосторожно схватил нутрию не за кончик хвоста, а у основания. Зубастик вывернулся и отхватил дядьке немалый кусок плоти. С тех пор крестный любит подворачивать рукав, показывать травму и жаловаться на мохнатых злюк, которых он после того случая продал.
Шурик знал - с осторожными хозяевами подобного не случается. Просто, нутрии не кролики, к ним нужно относиться уважительно. И все будет в полном порядке.
- Да не трону я твоих клыкастых, - уверил мальчишка агрессивную мамку.
- Йооу. - Ответила она успокоившись и, поблескивая шикарным мехом, отправилась в глубь клетки. Отдыхать после сытного ужина.
Шурик встал, отнес табурет в угол и собрался было уходить, но услышав тяжелые шаги отца, остановился. Батя явно шел к сараю.
Обитая жестью дверь распахнулась, и в сарай шагнул отец. Он на секунду прищурился от мощного света. Усмехнулся:
- Ты здесь? Я так и знал... Кормил?
- Не-а. Так, посидел чуть.
- Мог бы и покормить. Сидеть каждый лодырь может, - рассудил батя и направился вглубь сарая.
Приподняв крышку одной из клеток, он принялся рассматривать сидящих в ней зверей. Тут обитали не темно-каштановые, а ярко-кремовые нутрии. Взрослые, развитые и красивые.
Пленники задрали головы и в упор уставились на сильного кряжистого мужчину. Хлынувшие в клетку потоки света превратили их мех в искрящуюся золотом сказку.
- Гляди, па! - рассмеялся Шурик, - на того, здорового, гляди! Блещет как солнышко. Только шерстяное.
- Меховое, - поправил отец.
- Не-а, - не согласился сын, - меховое некрасиво слышится. Шерстяное.
- Ладно. Пусть шерстяное, если тебе так хочется. Иди-ка лучше погуляй, - ответил отец, заинтересованно рассматривая красивого зверя.
- Зачем? - Насторожился Шурик.
- За надом. - Отрезал батя, - погуляй давай!
Мальчишка вздохнул и пошел в дом. Уже из своей спальни, через открытую форточку, он услышал отчаянный крик зубастика:
- Йааааааааааааа!!!
Затем послышался глухой стук.
И воцарилась тишина.
Шурик некоторое время полистал глупый журнал для малышей.
Отбросил.
Прочел полстраницы лондоновского "Морского волка".
Швырнул под кровать.
Вышел во двор.
Отец шел к дому, неся в руке вывернутую шкурку.
Шурик молча отправился в сад и принялся раскачиваться на скрипящей качели. Ему казалось, что даже став большим и сильным, он не сможет понять - почему люди, не стесняясь, носят нутриевые шубы.