Налипали на сон заржавевшие очи,
Продирался мой клон сквозь бессилие ночи,
Я не думал, не знал, что спасение близко,
Сам себя надрывал, миражи свои тискал.
Мне явилась она, нареченная музой -
Как дыхание сна, не боясь стать обузой.
И впечаталось в темя название-строчка,
Заморозилось время, обрушилась точка.
Вслед неспешно взошел вопросительный знак -
Ну, куда ж ты забрел, всепогодный чудак?
Ты не все песни спел, и не все перечувствовал?
Не на все посмотрел, не дожил, не добуйствовал?
Вдруг безмолвный возврат, как шрапнель многоточия -
Лет моих листопад расстелился воочию...
То ли жил, то ли ждал, колотясь об сомнения,
Мертвый лесоповал из обид без прощения.
Проявлял свои сны, уповая на вещие,
Как в заплатах штаны - бытие в микротрещинах.
То ли жил, то ли плыл сквозь кисельные странствия,
То ли брал, то ли крал свое время-пространствие.
Не порвался на клочья, вовне раздарясь,
Сам себе междустрочье, недомыслов грязь,
Насекомость дремотная - моль-стрекоза...
Полуптица? Животное? В шорах глаза.
Не готовился к встрече, покрыт мишурой,
В камышах просторечья крещеный толпой.
Недопонятый воин с угрюмым челом -
Разве быть я достоин словесным послом?
Возведу ли я храм в бездуховной судьбе?
Или тресну по швам, прикасаясь к тебе?
Был ли выбор? - пытаю... Да что выбирать?
Оторвавшись от стаи смешно умирать.
Я пишу, словно каюсь, что поздно прозрел,
В суете, разрываясь, ищу свой предел.
Растеряв междометья, изрезав холсты,
На границе столетий... Во вздохе мечты.