- Алё-о, алё, здрасте!
- Приветствую!
- Э́нто кто у аппарата?
- Смольный.
- Какой такой Смольный? Не туда попала что ли?! Я так-то к Лизавете Любкиной звоню...
- Ну, так это я и есть.
- Ты всё шутки шуткуешь, Лизавета! Не узнала ли чё ль меня?
- Спросонья растерялась, понять не могу, кто звонит?
- Так кто, кто баба Галя я - подруга твоя! Кто ещё-то к тебе в такую рань звонить будет - сама посуди?
- Галька, ты что ли?
- Ну, ты, подруга, даёшь, кто ещё-то? Конечно я! А я уж было испужалась, неужто думаю, колода старая, - до самого Смольного дозвонилась? Сколь денег-то за межгород содрали бы ни за что ни про что.
- Да ладно тебе прибедняться-то! Дела-то как у тя?
- Дела у меня как сажа бела, дале не спрашивай - сама расскажу... Ты чё, подруга, зеваешь что ли? Ты это брось, на часы-то глянь - восьмой час пошёл! Куда ещё боле-то спать? Так всё как есть отлежать можно. Мне так ночь-полночь ноги судорогой сводит, прям, смаялась я. Встану тройным одеколоном натру - вроде отпустит, так я уж его прячу одеколон-то куда подальше, а то иной раз зять придёт крадче, так если найдёт, то всё - пиши, пропало, вылакает зараза всё подчистую, и как только не подавиться? До чё жадный! Ведь для случая тройной-то припасён, а ему чё - слово не скажи, отбрехается...
- Ну, так, на то и зять, что любит взять! Тебе-то с зятем повезло, не то, что мне.
- Скажешь тоже... Ты, думала, он у меня не пьёт? Ну как же не пьёт - за шею льёт... Ой, заболтала ты меня, Лизавета, совсем, я чё хоть тебе звонила-то? Вот ведь склероз прицепился, будь он неладен, как банный лист к э́нтому месту... Вспомнила, у меня же - бяда приключилася! Ой, бяда-а...
- Помер что ли кто?!
- Да ты чё, типун тебе на язык! Упаси Бог, все живы-здоровы, и зять тоже, чё ему сделается-то? Жрёт в три горла... Слушай, я тебе чё скажу: я э́вон чё наделала - курей своих проспала...
- Чё тако говоришь, как так?
- Вот, глухая тетеря!.. Курей у меня украли, тебе говорю, почти всех как есть, батюшки мои родные!
- Сколь?
- Молодок штук семь-восемь, пока темно точно-то сказать не могу, опосля перезвоню.
- Как украли?
- Так знать бы, где упасть - соломку постелила, - чай не дурней паровоза!..
- Стели не стели - всё равно на мели.
- И то, правда... Ну, так чё не утащить-то? Сама мешок-то у стайки поставила...
- Какой такой мешок?
- В котором курей моих уволокли, говорю.
- Как так?
- Ну, как, как - долго ли чё ли умеючи-то?.. Во мне всё как есть трясётся - бяда́ така́! Да ты ещё переспрашиваешь по сто раз - душу травишь...
- Сама позвонила, а теперь упрекаешь...
- Это я любя, Лизавета! Уважаю тебя вот и звоню. Вот ведь чё приключилося, напасть-то какая, ро́стила, ро́стила цыпушек, все лето за ними ходила, сколь денег издержала на корм и всё в пустую, батюшки мои!
- Так чё теперь реветь-то? Говори быстрее, а то тебя не переслушаешь, подруга!
- Так, ты, слушай ладом - не торопи, тебе чай не на работу?!
- Выспаться мне не дала, звонком своим всполошила.
- На том свете отоспимся, Лизавета!
- Зачем на том? Мне тутака сладко спится...Куры, мешки, камыш, позже-то не могла позвонить?
- Вот, трындычиха! Когда позже-то? Уж звонить так сразу.
- Ну вот, заладила. Попробуй, пойми...
- Ещё раз тебе как путной объясняю: я вчера́сь как на грех за камышом на озеро сходила. Камыш-то нарезала да в мешок сложила, а мешок-то этот будь он неладен, принесла, да поставила в аккурат возле стайки с курами. Думала как лучше, какая никакая, а подстилка моим курочкам будет, всё ж таки потепле - ночи-то до чё холодные стали, а молодки-то подросли, уж которые нестись начали, а сегодня проснулась, чая на ночь глядя перепила и пошла сама знашь куда, а стайка-то открыта. Глянула, а молодок-то нет, как ровно корова языком слизала!
- Совсем что ль курей боле не осталось?
- Ну, старых разве что штук пяток... Они чё удумали-то, воры окаянные - из мешка камыш-то вытрясли и туда курочек-то моих запихнули... Уразумела?
- Вроде да!
- Ну, то-то, а то до тебя доходить стало как до утки на третьи сутки, глухая тетеря!
- Разбудила меня сама, и обзываешь ещё...
- Да не ты первая не ты последняя, глухая тетеря-то! Обиделась-то на чё? Я же с тобой по-свойски - любя!
- Тогда ладно, Галька. Сама же знаешь, где тонко там и рвётся!
- Верно, говоришь, Лизавета! Что верно, то верно. Я-то не дотумкала грешным делом, что оно так получится, мозгов-то кого - отживаю, девятый десяток разменяла - сама знашь.
- Отживаем своё, ой, отживаем, Галька!
-Ты-то меня на год моложе - чё сравнивать... Столько трудов потрачено и всё кобыле под хвост...
- Закругляйся, подруга, мне некогда шибко с тобой лясы точить!
- Да погодь, Лизавета, угомонись - дай до конца расскажу. Меня прямо как будто кто изурочил? Сама посуди - один петушок между поленницей застрял - не углядела. Думаю, куда делся? А тут как-то недели две назад за дровами пошла, гляжу, а он лежит родимый меж дров, жалко до чё, а я на кошку грешила... Мне бы, Лизавета, наседку купить, а то мои-то инкубаторские не садятся высиживать, так я чё думаю-то, если до лета доживу, жива-здорова буду, так наседку у соседки своей Нины Козловой всё же куплю.
- Живая она ёщё?!
- Чё говоришь? Жива - не жива? Жива, даче с ней сделается? Дюже живучая, как кошка!
- И я прям, диву даюсь!
- Ага, ага... Без курей-то в своём доме жить - людей смешить. Опять же яйца свои. Подкоплю десяток другой - то внучке, то дочке снесу. Дочь-то хоть и ворчит, а брать всё же берёт. Кто от домашних-то откажется?
- Уж кто-кто, а она у тебя не дура!
- Да у нас и в породе отродясь дураков-то не было, сама знаешь - я зря-то не скажу. Я-то яйца не ем боле, холерастерин в них какой-то обнаружили и как он только туда залезает - ума не приложу? Я же курочкам мел даю, крапивы сколь скормила, вроде и скорлупа толстая - не то, что в магазине. До чё дожили, какой только заразы нет, то ли дело раньше...
- Всё, Галька, пока! Хватит болтать.
- Да погодь не торопи меня, Лизавета, я же ещё тебе не всё рассказала. Жулики-то эти ещё окромя молодок, у меня петушка стащили, ироды окаянные. А петушок-то до чё славный был красненький - любо дорого глядеть, уж кукарекать начал. Я-то думала - своего белого заколю, а э́нтого молоденького оставлю, а вот видишь, чё получилось... Камыш - будь он неладен! Ну ладно, Лизавета, покеда! Заболтала ты меня, а у меня с утра ещё во рту маковой росинки не бывало. На улку-то глянь - ужо светает! Я после тебе перезвоню, а то душа моя кровью обливается. Пойду хоть кур своих пересчитаю как следоват...
- Будь здорова!
- И тебе не болеть, подруга!