Сказ про бабу вдовую и её корову непутёвую. (Сказки баушки Моти)
Андрейка приехал в деревню погостить у бабушки Моти. День-деньской пробегал на улице с соседскими ребятишками. К вечеру набегался, поужинал и лёг спать на койку возле печки.
"Баушка Мотя, расскажи мне сказку! Я тебя знаешь, как люблю - сильно-присильно!" Андрейка протянул руки к бабушке Моте, обнял её крепко-крепко.
"Ой, хитрец, такой же, как отец! - бабушка чмокнула любимого внука в щёчку, улыбаясь. - Ну, коли хочешь - так тому и быть слушай. Только я тебе не сказку, а сказ расскажу, мне его в детстве дедушка Митя сколь раз сказывал".
"А ты, что ли, бабуля, тоже маленькой была?"
"Была, а как же!? Ещё меньше тебя".
"Да ну!"
"Подрастёшь, и ты своей внучке, али внучку′ сказ энтот расскажешь и меня добрым словом помянешь, жизнь-то течет быстро, как вода в речке, с камушка на камушек, бежит, а куда никто толком не ведает. Ложись на левый бочок, ручки под щёчку - чтоб слаще спалось. Расскажу, всё как есть на духу - ничё не утаю. Глазки-то закрывай кра'дче, а сам всё на ус мотай".
"Так у меня же нет усов!"
"Энто щас нет, после-то, когда выростешь, знамо дело будут! Запоминай всё как следоват - слово в слово! А я тебя одеялком прикрою, чтоб тебе тепло было', не одной щёлочки не оставлю, да по головушке поглажу, так сказ-то мой тебе лучше поглянется. Ну, слуша:
...Жила-была в нашей деревне в избе пятистенке баба вдовая Агафья, муж-то у неё погиб, лесиной придавило и сразу насмерть.
Тяжела доля вдовья. Шутка ли сказать: пришлось Агафье одной поднимать семерых робятишек, а робятишки-то один другого меньше, но до чё славные, потому что в любви рождённые и желанные.
Старшая дочка Алёнушка вставала раньше солнышка. Сынок Геннадий - налегал на оладьи, Певунья Наташка - щебетала, как пташка. А средненький Семён - на выдумку умён. Весёлая Дашутка - что ни слово, то шутка. Настенька - на личико бастенька. Самый малый Егорушка - светлая головушка.
Спали кто где: робята, что постарше - на полатях, самые ма'лые - на печке, кто на лавке, а кто и на сундуке, что во второй горнице стоял возле печки. Жили дружно, как и подобает в большой семье.
Крутилась Агафья как веретёшко - вставала ни свет, ни заря, раньше петухов. Ну, а как же иначе? Робятишек-то целая ватага и всех накормить надобно, обуть да одеть - вся как есть забота её. Изба большая - одних дров на зиму сколь надо припасти.
Тяжело одной-то семью поднимать без мужского плеча. Ох-хо-хо-хоньки-ха-хо - жить вдове-то нелегко. Чугунок похлёбки свари'т, на стол поставит, только стукоток от ложек стоит. Глазом не моргнёшь - пусто, така артель! Артелью-то всё естся в охотку, тут не зевай - рот скорей открывай!
Хозяйство кой-какое Агафья имела, хоть и уробливалась шибко, но грех жаловаться и в огороде все, что ни посадит, росло: и картошка, и моркошка, и лучок, и чесночок... Рука-то у Агафьи лёгкая была и робята опять же помогали мамаше своей - без дела не сидели. Коровушка Красуля семью выручала - молочком привечала.
А тут свалилась на Агафью напасть, как бы с детками ей не пропасть. Коровушка, летом из табуна приходить стала с пустым выменем - ровно кто её изурочил. Раньше-то на коровушку свою Агафья нарадоваться не могла - утром почти ведро молока давала, а вечером и того поболе.
Повела Агафья ранним утром Красулю в табун, увидала пастуха деда Затея и поделилась своей бедой: "Дедушка Затей, миленький, помоги! Не пойму, что тако с моей Красулей случилося. В чём дело, в толк не возьму - из табуна приходит почти пустая, уж несколько дней кряду. Неужто кто её тайно доит?"
Осерчал дед Затей и сказал напрямую: "Не могёт такого быть, Агафья! Напраслину на меня наводишь - глаз весь день со стада не свожу".
"Христом богом клянусь, ты же меня знашь, дед Затей, я сканды'рничать на пустом месте сроду не буду. Робята мои, сиротинушки, без молока остались".
Сжалился дед Затей. Хоть крутой он был на обиду, но отходчивый. Призадумался чуток и успокоил: "Коли тако дело, пригляжу за твоей Красулей особливо".На том и сговорились.
Весь день дед Затей пас стадо, а с Красули глаз не сводил. Незаметно вечер наступил, стадо, перед тем как возвернуться в деревню зашло в реку под мост напиться вдоволь чистой водицы, да остыть от дневной жары.
Глядит с моста дед Затей на Красулю и глазам своим не верит - неведомо кто, сильно по воде ударил, брызги во все стороны, страсть така... А Красуля стоит, как ни в чём не бывало по самое брюхо в реке, воду пьёт и ухом не ведёт.
Дед Затей прямо в одёже в воду залез, глянуть, что за оказия такая неведомая около Красули плавает. Непутёвая корова увидала пастуха, и пужливо метнулась от него в сторону, ровно нашкодила чего, а неведомо кто, похожий по очертаниям на большущую рыбу, уплыл к себе восвояси... Опосля рассказал дед Затей Агафье всё, что увидел.
Расстроилась Агафья пуще прежнего - опять Красуля домой без молока пришла. Слух с одного конца деревни до другого быстро доносится. Про беду Агафьи вся деревня узнала.
На следующий день деревенские мужики решили Агафье и деду Затею подсобить, стали караулить у водопоя ту неведомую рыбину или чудища сказочного, гуртом-то сподручнее!
Вечером опять Красуля зашла в реку в условном месте, а вскоре, к ней опять огромный сом подплыл и говорит ей мысленно:
"Здравствуй, красавица! Ты не бойся меня, коровушка! Приглянулось мне твоё молочко. Можно, я ещё раз его отведаю?"
А Красуля давай перед сомом кособениться: ресницами своими чёрными, как смоль, захлопала, хвостом замахала, будто бы комаров отгоняя, повыёндывала для виду, но супротивничать не стала, а сказала сому привычно:
" Пей коли так на здоровье!"
Встречались так сколь дней подряд в условном месте сом с коровой, и завязалась меж ними дружба. Сом в своё удовольствие молочко пьёт-попивает и горя не знает, а корова с пустым выменем налегке домой идёт!
Сом-то рыба умная - его не сразу поймашь! Кое-как изловили сома деревенские мужики, а бабы после наварили ушицы на всю деревню. Столы на улке накрыли, всех - и стар и мал - накормили. После пели, плясали, языками чесали...
В нашей-то деревне жили дружно весело, так испокон веков было′!
Век прожила, а боле такой рыбины не видала!"