Конец сентября 1975 г.
Алёнкину маму положили в роддом.
'Хорошо бы сестру купили! Два брата у меня уже есть, - размышляла Алёнка. - А сестрёнке я буду косички заплетать! Свои платья старые подарю. Пускай носит - мне не жалко!.. Братья гостят в деревне у бабушки пока мама в больнице. Дома скукотища. Скорей бы вечер - вечером пойду с папой маму навещать...'
... В роддоме противно пахло больницей. Обшарпанный пол, окрашенные темно-синей краской стены не радовали глаз. Алёнка поинтересовалась у отца:
- Тут точно детей покупают? - отец кивнул головой.
Алёнка посмотрела на гинекологическое кресло прикрытое клеёнкой, стоящее под лестницейи спросила:
- А это что за штуковина на колёсах?
Отец смутившись, ответил:
- Вырастешь - узнаешь
- Так долго ждать, а почему?
- По кочану...
- А чем тут так воняет? Они детишек на помойке подбирают что ли?
- Не выдумывай, давай, в больнице - всегда больницей пахнет.
- Фу-у... - брезгливо фыркнула Алёнка.
- Не фукай, терпи, не маленькая.
Отец подошёл к двери обляпанной грязными руками, постучал для приличия, а потом, приоткрыв дверь, спросил:
- Здрасте, как там Ширяева Татьяна, родила, нет?
- Поздравляю, папаша, у вас сын!
- Сын, вот те раз... А случайно - не рыжий?
- Ну, уж скажете тоже, папаша, про масть у нас данных нет... Вес 3.850, рост 54.
- Так вы гляньте, а, а то вдруг как я рыжий родился?
- Папаша, мне что, тут больше делать нечего что ли? Сын родился - радуйся. Один хрен - рыжий не рыжий... - нервничала акушерка. - Совсем народ с ума посходил. Попробуй, угоди! Ещё находятся дуры, таким рожают... - потом посмотрев на Алёнкины тёмно-русые волосы, вдогонку съязвила. - Если рыжий, то точно твой!
- Да ладно, милая, не ворчи, рад я!
Отец посмотрел на дочку и гордо произнёс:
- Вот мы с мамой тебе ещё братика купили!
Алёнку это известие не обрадовало. Она всей душой хотела сестру. Она чувствовала, что у неё есть сестра, и недоумевая произнесла:
- Опять брат, вы же мне сестру обещали?! Так нечестно...
- Ну, обещали, так значит, ещё родим! Ты чего насупилась-то?
- Даже Светке Забалдиной и то сестру купили...
- Девочка, а у нас девочки пока закончились, одни мальчики остались. - попробовала успокоить Алёнку акушерка.
- Вот так всегда, берут, что попало, нет, чтобы подождать. А мне водится, придётся... - бубнила Алёнка себе под нос сквозь слёзы.
- Ты поворчи ещё у меня! Вмиг схлопочешь, - замахнувшись рукой пригрозил отец.
- Не буду больше ворча-ать. - всхлипывая, испуганно ответила Алёнка.
- То-то же, нам ещё имя придумать надо.
- Вам надо, вы и думайте, а я сестру хотела - Каролинку.
- Опять за своё? В кого ж ты такая вредная у нас уродилась а?
... Прошло четыре дня. Отец пришёл вечером с работы и взволнованно сообщил:
- Алёнка! Завтра мать из больницы выпишут! Ты давай-ка приберись, как следует.
- Ну, вот опять прибираться... Я ещё уроки не все сделала, а у нас завтра словарный диктант! - попыталась разжалобить отца дочка.
- Да ладно, Бог с ними - с уроками, давай уж постарайся, порядок нужно навести. Полы помой, да дорожки в зале подмести не мешало бы.
- А почему я?
- А кто ещё, я что ли? Ты же у нас помощница!
Алёнка продолжала делать уроки. Мыть полы ей не хотелось и двойку получать тоже.
- Я кому говорю, стенке что ли? По-хорошему не понимаешь, всыплю. - отец замахнулся на дочь ремнём.
- Не надо, пап...
- Ту-ту-ру-тут-ту, пошевеливайся, давай! Глаза б мои тебя не видели...
Алёнка знала, если отец произнёс: 'Ту-ту-ру-тут-ту', то дела совсем плохи, лучше беспрекословно подчиниться, а то изобьют тем, что под горячую руку попадётся...
Девочка весь вечер провозилась с уборкой. Ковровую дорожку в зале пришлось чистить мокрыми руками. Веником ей не удавалось вычистить прилипшие ворсинки. Она макала ладошку правой руки в ведро с водой, а потом старательно проводила по ворсу дорожки, собирая грязь. Казалось что, конца, и края этому не будет. Ладошка от бесконечного шорканья по жесткому ковровому ворсу горела. Почистив дорожки, она помыла пол в комнатах, на кухне, в коридоре. 'Хорошо, что у нас двушка, а то бы ещё дольше мыть пришлось...- подумала она, ложась спать'
... На следующий день отец в обеденный перерыв, забрал жену с новорожденным сыном из роддома.
- А вот и мы! Алёнка, принимай пополнение! - радостно сказал отец с порога. - А я на работу поехал, вы и без меня управитесь.
- Управимся, управимся, пап! - ответила Алёнка.
Мать бережно положила новорожденного сына на кровать. Алёнка протянула к нему ручонки.
- Живо руки мыть! А то ещё заразу, какую от тебя подцепит.
- Фу-у, какой он маленький...
- Ты ещё меньше его была на целых полкило!
- Да-а?! Куда ещё-то меньше? - удивилась Алёнка.
- Ты глянь, отец, богатырь-то у нас какой родился! А волосики-то чёрные-пречёрные! Ну и красавец братик у тебя, Алёнка!
- Да ну, мам, скажешь тоже, страшный-престрашный, чего в нём красивого-то? На курицу похож...
- На курицу?! Весь роддом любовался, а ты мелешь чего ни попадя. Вот пустомеля! Разве ж так можно?
- А это точно брат, а? Может, ошиблись? Я же сестрёнку хотела...
- Ты, что буровишь-то? Брат это твой, тебе говорю! Иди, давай руки мой, да дневник неси, проверю, а то я смотрю, ты сильно разговорчивая стала.
- Я лучше руки помою, я живо-о! - выбегая из комнаты, сказала дочь.
За словарный диктант Алёнке сегодня поставили двойку, так что лучше руки мыть подольше, глядишь, и про дневник мать не вспомнит, а то ремня не избежать.
- Ну, ты, что там, пропала? Сколько можно руки мыть? Тебя только за смертью посылать, а я есть хочу.
Услышав крик матери, дочь вышла из ванной. Оправдываясь, она ответила ей:
- Так я же, как следует, руки помыла, чтобы братишка заразу не подцепил! Вот смотри чистые-пречистые!
- Молодец, давай-ка немножко с братишкой поводись, я хоть немного перекушу.
- А на руки его можно брать, а, мам? - спросила Алёнка.
- Можно, когда заплачет, только ты смотри его к рукам не приучи, а то потом с рук не слезет, и хлебнём горюшка.
- Не хочу я горюшка хлебать...
- А тебя кто заставляет? Вот чудачка! Водись, давай, нянька!
- А уроки когда делать?
- Вот эгоистка, какая растёт! Мать поест, потом и уроки сделаешь.
Мать ушла на кухню, а Алёнка восхищённо разглядывала братишку завёрнутого в голубом атласном конвертике. Указательным пальчиком тихонько прикоснулась к его розовой щёчке. Малыш сладко улыбнулся во сне. 'Малюсенький, как кукла! - Алёнке не терпелось взять поскорее братика на ручки. - И когда только он заплачет? Мне уже ждать надоело! Спит и спит, засоня!'
Вскоре братишка проснулся и закапризничал. Алёнка моментально схватила его на руки, не рассчитав своих силенок, атласный конверт выскользнул из рук на пол... Братишка ревел, а Алёнка с испугу громче его.
В комнату вбежала перепуганная мать, увидев новорожденного на полу, она закричала во всё горло:
- Ты что наделала, батюшки мои? Ты же его убила, поди...
- Я нечаянно... он ско-о-льзкий... - ревела Алёнка навзрыд от испуга.
- За нечаянно - бьют отчаянно! - мать всыпала ей сгоряча рукой по мягкому месту. - Вот, лихоманка, наказание на мою головушку! Изуродовала дитё, теперь не дай Бог горбатым будет как Петька лысый...
Она подняла младенца с пола, прижала к груди. - Ой, да ты мокренький! Алёнка, хватит выть, неси пелёнку!.. Теперь конверт придётся стирать...
- А откуда её нести? - растерянно переспросила дочь.
- Вон шкаф-то открой, чай не маленькая, - сказала мать, кивнув головой в сторону шкафа.
- Эту что ли?
- Ты что взяла? Бестолочь, - это же простынь! Вон в горошек стопка пелёнок лежит.
- Вижу, вижу... Вот возьми! - Алёнка услужливо подала пелёнку маме.
- Не успели из роддома приехать, а ты вон, сколь дел наделала... Не плачь, не плачь, маленький! Сейчас я всыплю ей за тебя ещё как следует, чтоб неповадно было... Такого сладкого да на пол уронить, мыслимо ли?
На дверной ручке в комнате висел ремень. Мать схватила его и со злостью хлестала дочь приговаривая:
- Нечаянно, нечаянно, получай, получай отчаянно, получай... - потом немного успокоившись, пришла в себя и сказала, - В ванной будешь стоять без света пока отец с работы не придёт, а там посмотрим, что с тобой делать, лихоманка! У всех дети как дети, а у меня наказание одно, ни какого сладу...
2013