Чего так общество хотело,
о чём всяк страждущий мечтал,
теперь сказали они смело:
"Достигнут вечный идеал.
Вольготна жизнь. Нам всё доступно.
Еды в достатке и питья".
В одном лишь просчитались крупно,
когда один промолвил: "Я -
избранник мира стал пред псами.
Довольно воли! Есть - запрет.
Не вам питаться вместе с львами".
Раздались голоса в ответ:
"О, старый лев, скажи нам честно,
сколь изобилен этот край?
Твоё желанье неуместно.
Ты - мышь! Иного не желай.
В раю мы, слышишь. Всюду воля!
Живи как хочешь. Ешь и пей".
Им он тогда: "Забыли, кто я?!
Я сын того, кто в тот из дней,
когда кругом стекло и клетка,
обресть сумел сей райский дом.
По праву власть! Во имя предка".
И рай разрушил. Всё на слом.
Он впереди. Карал без меры.
Пока последний глас не смолк,
сказавший только: "Лицемеры!
Какой был в вашей злобе толк?
Всего в избытке! Вам же мало.
Тут каждый высыпался всласть.
Но и того теперь не стало.
Дала вам что над нами власть?
Мышей в раю теперь убыло".
Сказал правитель: "Это так!
Мышей изрядно прежде было,
вы сами развели бардак".
... Погиб тот мир. Одряхли мыши.
Настал конец счастливых дней.
Растаял блеск в гнетущей тиши.
Природы нет, увы, мудрей.