Пусть сердце бьется, пока может
Долой чужую липкость рук,
Оно светлее, чище строже,
Хоть и отведало всех мук
В него плевали, его рвали и топтали,
Оно покорно кровоточило слезами,
И все же билось, билось, билось,
То медленно, то быстро, что бы ни случилось.
Но вот однажды что-то изменилось,
И тело мелкой дрожью затрясло,
Еле живое сердце трепыхнулось
И замерло, предчувствуя последний вздох.
Кровь (по привычке) круг последний завершила,
Из глаз распахнутых навек изгнав голубизну,
И мыслей странных вереница закружилась,
Не раздавался больше в теле сердца стук.