Аннотация: Если вынуть из текста ключевой фрагмент, то будет ли это в конечном итоге считаться ложью? Безусловно. Более того, опытные пропагандисты порой доводят подобного рода деяния чуть ли не до уровня искусства. При этом нечего не добавляется от себя. Текст просто-напросто становится чуть короче.
Артур Понсонби
Ложь во время войны
Глава 25
Подтасовки в официальных документах
Ложь в прессе и ложь в частном порядке при определенных обстоятельствах могут иметь очень большой вес. Тем не менее, нельзя сбрасывать со счетов то обстоятельство, что существуют менее доверчивые и, следовательно, более подозрительные слои населения. Но когда документы появляются с официальным разрешением - в нашей стране это королевский герб и надпись "Представлено парламенту по приказу Его Величества" или "Напечатано
по распоряжению Палаты общин", - все верят, что в таких документах содержится только правда и ничего, кроме правды. Изучает их меньшинство, но именно оно пишет
и предоставляет прессе бесспорно достоверную информацию из "документов, содержащих соответствующие приказы". Синие книги, желтые книги, белые книги, оранжевые книги и т.д. становятся основой для всей пропаганды.
Для тех, кто воспринимает деятельность своего правительства в патриотическом свете, становится шоком обнаружить, что случаи suppressio veri (подавления действительности) изобилуют в виде замалчивания отдельных отрывков из опубликованных
официальных документов.
Разумеется, эта практика возникла не во время Великой войны. Это старая дипломатическая традиция, в некотором роде оправданная в случаях, когда сокрытие неблагоразумных высказываний со стороны иностранного государственного деятеля способно предотвратить разжигание общественных настроений. Совсем другое дело, когда эту традицию раздувают до совершенно неоправданных размеров, пытаясь скрыть или исказить суть.
3 августа перед Палатой представителей Эдвард Грей произнес речь, которая представляла собой очень скудное и неполное изложение событий. Основной смысл держали в тайне много лет. Но это достаточно хорошо оформили и тем самым добились желаемого
эффекта. Среди так называемых упущений следует затронуть предложение посла Германии от 1 августа, в котором была выражена готовность гарантировать не только бельгийский нейтралитет, но и целостность Франции вместе с ее колониями. Министр иностранных дел не стал упоминать о том, что в ходе этой беседы фактически отказался формулировать какие-либо условия, на которых нейтралитет страны мог бы быть гарантирован. Иными словами, запросом посла попросту пренебрегли. Но куда более серьезной провинностью следует считать то, что министр не зачитал Палате представителей последнее предложение в своем письме, адресованном М. Камбону. Речь идет о предложении жизненно важного значения!
Вот оно:
Если бы эти меры предполагали действия, планы Генерального Штаба были бы немедленно приняты во внимание, и затем правительство решило бы, какой эффект им следует придать.
В Twenty-Five Years это упущение объясняется весьма небрежно: "Возможно,
последнее предложение показалось мне неважным".
Речи министров других европейских правительств, разумеется, тоже искажались из патриотических побуждений. Любая информация, которая могла бы смягчить или даже оправдать действия противоположной стороны всячески замалчивалась.
Выпавшие из официальных правительственных источников ключевые фрагменты, настолько многочисленны, что их даже крайне затруднительно выделить в отдельный список.
Применительно к Великобритании отдельные выемки стали очевидными после публикации министерством иностранных дел дополнительных дипломатических документов.
Приведем лишь пару примеров.
В телеграмме нашего посла в Санкт-Петербурге от 24 июля 1914 года был полностью опущен отрывок, в котором он указывал на соглашение, достигнутое между Францией и Россией во время визита президента, согласно которому они договорились не допускать никакого вмешательства со стороны Австрии во внутренние дела Сербии. Учитывая происходившее в Сербии, данный фрагмент являлся очень важным.
В "Белой книге" 1914 года появилась телеграмма французского правительства от 20 июля, где говорилось, что "резервисты в Германии призываются десятками тысяч", однако, телеграмму британского посла в Берлине от 1 августа, где говорилось, что призыв
резервистов еще не проводился (404), предавать гласности не стали.
Специальным официальным отчетам требовалось придать необходимый военный уклон. Приведем пример, поступивший из британского доминиона:
29 июня 1916 года Совет Юго-Западной Африки принял резолюцию единогласным решением. Рассмотрев "Синюю книгу" Южно-Африканского союза, направленную против
администрации германской Юго-Западной Африки, просто как инструмент войны, этот орган обратился к правительству с просьбой уничтожить все ее копии. Причем это касалось как книжных магазинов, так и упоминаний в официальных документах. В своем ответе премьер-министру Южной Африки генерал Херцог заявил, что он и его коллеги в правительстве выражают понимание причин резолюции Совета и что он готов, насколько это возможно, соответствовать изложенным в ней пожеланиям. По мнению генерала, недостоверный и недостойный характер этого документа обрекал его на позорное погребение вместе со всеми родственными публикациями военного периода.
Жалоба доктора Шни касалась подмандатных африканских территорий.
Times, 16 мая 1927 года.
Французская "Желтая книга" представляла собой массу сокрытий, искажений и даже фальсификаций. Тщательно изучивший весь этот вопрос в целом французский писатель указывал на следующее*:
Примечание автора: L`Evangile du Quai d`Orsay, Жоржа Демартиаля.
"Правительство вычеркнуло из "Желтой книги" все, что касалось российской мобилизации, подобно тому, как преступник уничтожает следы своего преступления". М. Демартиаль посвятил целую книгу различным способам подделки официального отчета с целью ввести в заблуждение французский народ. И автор спрашивает: "Если французское
правительство не виновато в разжигании войны, тогда почему оно занималось фальсификациями дипломатических документов, раскрывающих ее истоки?"
В немецкой официальной "Белой книге" также встречались очевидные сокрытия. Например, была изъята телеграмма царя, в которой он предлагал передать австро-сербский
спор в международный арбитраж.
Известным случаем фальсификации стал отчет, опубликованный революционным правительством Курта Эйснера в Мюнхене в ноябре 1918 года, в котором якобы приводился текст депеши баварского министра в Берлин. В опубликованном виде этот отчет показывал, что правительство Германии цинично рассматривало возможность развязывания мировой войны в результате предложенных Австрией принудительных мер против Сербии. Инцидент послужил поводом для иска о клевете. Двенадцать иностранных представителей изучили документ, и все, как один, пришли к выводу, что имела место фальсификация. Профессор из Сорбонны М. Эдуар Дюжарден заявил следующее: "Я придерживаюсь мнения, что текст, опубликованный Bayerische Staatzeitung, является одной из самых явных и преступных фальсификаций в истории". Полный текст показал, что правительство Германии рассматривало не мировую, а локальную войну между Австрией и Сербией.
Но что бы ни говорили о сокрытиях со стороны других правительств, ничто не может сравниться с подтасовками и искажениями российской "Оранжевой книги". Изъятие не только отрывков, но и целой серии важных телеграмм и депеш между российским министром иностранных дел Сергеем Сазоновым и российским послом в Париже Александром Извольским свидетельствует о решимости скрыть истинный настрой России и Франции в те критические дни. Впоследствии стало возможным предать гласности скрытые сведения, в результате чего появилась совершенно иная точка зрения на истоки войны, чем принятая раньше*.
Примечание автора: Текст изъятых документов приведен в "Долге перед цивилизацией" Фрэнсиса Нильсона.
Среди изъятий обнаружилась телеграмма, где говорилось, что "Германия горячо желает локализации конфликта" (24 июля) - "Следует стремиться к сдержанности... Мы должны все это пресечь на корню". Там же оказались телеграммы, свидетельствующие о стремлении германского посла к миру, а также телеграммы, указывающие на воинственный дух Франции. Более того, в телеграммах содержались инструкции для русских. Французы призывали их продолжать готовиться; причем настолько быстро, насколько это вообще возможно (30-31 июля). "Французское правительство, твердо решив начать войну, просило
меня укрепить надежду французского Генерального штаба на то, что все наши усилия будут направлены против Германии и что с Австрией будут обращаться как с незначительной величиной". В одних случаях опускались предложения, во многих других сокрытию подвергалась вся телеграмма целиком.
В любой стране государственные деятели, которых было бы глупо называть бесчестными людьми, с отвращением отказались бы фальсифицировать свою личную или деловую переписку. Если бы они это сделали, их привлекла бы к ответственности, как преступников, собственная судебная система. И, более того, их осудили бы собственные граждане, выразив соответствующее общественное мнение. Тем не менее, действуя от имени
своей страны, когда на карту поставлены вопросы огромной важности, политики без колебаний вводят в заблуждение и свой народ, и весь мир, прибегая к самым подлым уловкам.