Аннотация: Как перековать целую страну пацифистов? Да легко!
Артур Понсонби
Ложь во время войны
Глава 30
Иностранная ложь
Часть 4
(С) Соединенные Штаты
В первые годы войны не было более богатого поля для пропаганды, чем
Соединенные Штаты Америки. И союзные, и центральные державы усердно конкурировали, однако немецкие методы в начальный период оказались, пожалуй, более изящными. Находившееся под контролем Германии беспроводное информационное агентство поначалу передавало достоверные, непредвзятые и, безусловно, самые дешевые военные новости, привлекая тем самым большое количество слушателей и подпитывая американскую прессу. Шли месяцы, и постепенно новости стали искусно "искажаться" в пользу центральных держав. При этом сохранялась высокая степень аргументации. Тем не менее более грубые британские методы оказались куда успешнее. Высокую активность проявила британская Военная миссия, в состав которой входили (как заявил лорд Нортклифф в Times, 16 ноября 1917 года) 500 чиновников и 10 000 ассистентов. Зверства, исключительная ответственность Германии, преступный кайзер и все другие измышления, разыгранные в Великобритании, были с потрясающим эффектом подхвачены американскими лжецами. Особенным фаворитом стал бельгийский безрукий ребенок. Это обсуждалось едва ли не в каждом доме по всему огромному американскому континенту, а Калифорнию обуял совершенно нелепый страх относительно бетонных платформ для немецких орудий. Изобиловали шпионские истории, снимались действенные фильмы, что, безусловно, облегчало задачу тем, кто ратовал за вступление Америки в войну. Особенно хорошо поработали с позицией миролюбивого духа, которая поначалу преобладала. Это не высмеивалось. Совсем наоборот. Герой-пацифист изображался как прекрасная, благородная фигура, которая выделяется на фоне возбужденного ажиотажа. Нашествию иностранной армии придавали как можно больше драматизма и наглядности. Деревни сжигались, женщин угоняли в рабство; в общем, творились самые различные жестокости. Представитель иностранной державы с безошибочно узнаваемым немецким обликом изображался как отвратительный злодей с явно недобрыми намерениями. Особенно хорош он был в галерее Конгресса. "Крупный план"; с мефистофельской хитростью душегуб закатывает глаза. Наконец, уносимый патриотическими чувствами герой-пацифист уступил и отнесся к войне с энтузиазмом.
После вступления Америки в войну было выпущено несколько фильмов об "истинной военной картине" (подготовленных в Голливуде). Комитет по общественной информации нанял на работу огромную армию ораторов и памфлетистов, и страну наводнила литература, описывающая варварские беззакония.
Трагедия, связанная с потоплением "Лузитании", которая, несомненно, стала поворотным моментом, была искажена до самых крайних пределов. Истории о зверствах и фальшивые фильмы в большей степени воздействовали на чувства женщин. Когда нейтралитет был отброшен за ненадобностью, и вместо него появился лозунг "Ты нужен дяде Сэму", потребовалось всего несколько дней, чтобы привести в чувство все население. Как только Америка вступила в войну, пропаганда союзных стран стала еще более преувеличенной.
Среди активных патриотов Джон Р. Ратом особенно выделялся своими статьями в Providence Journal и многочисленными лекциями. В течение 1917 и 1918 годов он
возглавлял кампанию против всех, кого можно было заподозрить в симпатиях к Германии. Его шпионские истории были по-настоящему сенсационными, и поговаривали, что его курировала Британская секретная служба. В феврале 1918 года он выпустил серию статей, посвященных "Разоблаченному заговору Германии", однако New York World прекратила их публикацию, поскольку они не вызывали доверия. В 1920 году Франклин Д. Рузвельт предъявил ему обвинение в распространении ложных сведений, и в ходе допроса тот признал, что "свободно пользовался своим воображением". В конце концов, Ратом был полностью дискредитирован, но произошло это только после того, как "Ратомания" достигла значительного успеха; причем в то самое время, когда это имело значение.
Какая-то ложь, которой не удалось получить известность в Англии, могла успешно распространиться и заслужить доверие в Америке. Вот несколько примеров: отравленные конфеты, которые сбрасывались для детей с немецких самолетов, изнасилованные монахини в бельгийских монастырях, уланы, отрезавшие уши капеллану, и обожествление немцами Гинденбурга посредством гимна "Hindenburg ist unser Gott"* (кто-то с недостаточным знанием немецкого языка или с тугоухостью подслушал гимн Лютера "Ein feste Burg ist unser Gott").
Примечание переводчика: Hindenburg ist unser Gott (нем.) - Гинденбург - наш Бог! Ein feste Burg ist unser Gott (нем.) - Крепкий замок - это наш Бог.
Преследование немцев и всего немецкого проводилось с особенным рвением. Вагнер впал в немилость, подчеркивалась опасность Зауэркраут*, люди в своих садах принялись вырывать с корнем "Пуговицы бакалавра" на том основании, что это немецкий национальный цветок.
Неистовство, с которым велась пропаганда в Америке, превзошло все, что мы испытали в нашей стране. Поскольку Америка - страна крайностей, цвет и акцент должны были достичь исключительно высокого уровня, прежде чем кто-либо обратит на это внимание.
В октябре 1918 года, когда ложь стала слишком абсурдной, генерал Першинг и
министерство обороны Соединенных Штатов санкционировало публикацию следующей телеграммы:
В недавно полученной нами газете из Сент-Луиса (штат Миссури) говорится, что сержант, один из пятидесяти человек, отправленных обратно в связи с кампанией Заема свободы, заявляет следующее: "Немцы дают детям отравленные конфеты. Немцы дают детям ручные гранаты, чтобы те с ними играли. Немцы радуются, когда дети корчатся в предсмертных судорогах и громко смеются, когда взрываются гранаты. Я видел, как один американский мальчик, лет семнадцати, попавший в плен к немцам, вернулся в наши окопы. У него в слуховых проходах и вокруг них была вата. Я спросил, зачем.
Мне объяснили: "Немцы отрезали ему уши и отправили его обратно, чтобы сказать
нам, что они хотят воевать с мужчинами, а не с мальчишками. А еще они кормят американцев микробами туберкулеза".
Поскольку для таких заявлений нет никаких оснований, я рекомендую этому сержанту, если процитированные выше слова принадлежат именно ему, немедленно вернуться на службу и сказанное опровергнуть.
Першинг.
Американская версия истории о распятии* возникла из следующего заявления американского солдата:
Примечание автора: смотри страницу 91.
Это было 23 октября 1918 года, когда наш отряд, пятый корпус морской пехоты, вторая дивизия, вошел в Сюип. Эта деревня расположена к северу от Шалона и к западу от Аргоннского леса. Немцы только что ее оставили, и там мы нашли обнаженную девушку, прибитую гвоздями к двери сарая. Кроме того, около половины гробов на деревенском церковном дворе были извлечены из могил и вскрыты, очевидно, с целью их осквернения.
Когда от солдата потребовали более точных подробностей, он сослался на номер питтсбургской газеты Sunday Post от 2 февраля 1919 года, где описывалось данное происшествие с рисунками, но не фотографиями.
Как было заявлено 27 сентября 1924 года, дело передали в германский государственный архив:
В течение всего 1918 года в Сюипе и к северо-востоку от Шалона, немцев не было. Немецкий фронт, особенно в октябре 1918 года, проходил к северу от Суэна. Эта деревня находилась под французами, а Сюип лежит в семи километрах к югу.
Вот что ответил католический священник из Сюипа на запрос, датированный 18 февраля 1925 года:
Ваш американский солдат не мог видеть распятую девушку, потому что здесь вообще ничего не известно об этой истории. Допускаю, что могилы могли быть осквернены и разграблены, но не на кладбище в Сюипе.
Несмотря на опровержение этой истории генералом Марчем в Вашингтоне, она была положена в основу военной пропагандистской драмы, которая получила благословение президента Вильсона*.
Примечание автора: "Долг перед цивилизацией" Фрэнсиса Нильсена.
Также широко распространялись истории об отвратительных жестокостях, приписываемых командирам немецких подводных лодок. В апреле 1923 года адмирал Симс заявил в New York Tribune:
Не существует никаких достоверных сообщений о жестокостях, когда-либо
совершенных командиром или экипажем немецкой подводной лодки.
Сообщения прессы о жестокостях предназначались только для пропагандистских целей.
Следы обильного потока лжи все еще сохраняются среди наиболее невежественных слоев населения, но гораздо сильнее ощущается негодование разочарованных; то есть, тех, кто теперь осознает бездонную трясину вранья, откуда исходила вся эта военная лихорадка.
Итоги деятельности Комитета по общественной информации подвел Кирби Пейдж:
Изучение всей этой пропаганды выявляет преувеличения и искаженные представления, которым подвергалась американская общественность... Каждое правительство систематически планировало обмануть свой собственный народ, и повсюду царила жесткая цензура.
Недавно профессор Лассуэлл из Чикаго* опубликовал интересную книгу о технике
пропаганды, из которой можно процитировать следующий отрывок:
Примечание автора: "Техника пропаганды во время Мировой войны" Гарольда Д. Лассуэлла.
Психологическое сопротивление войне в современных обществах настолько велико, что каждая война должна выставляться оборонительной войной против угроз кровожадного агрессора. Не должно быть никакой двусмысленности в отношении того, кого общественность должна ненавидеть. Дескать, война вызывается не мировой системой ведения международных дел, не глупостью или злой волей правящих классов, а исключительно алчностью врага. Вина и простодушие должны распределяться географически. Иными словами, всю вину следует возлагать на тех, кто находится по ту сторону границы. Если пропагандист хочет мобилизовать ненависть народа, он должен
позаботиться о том, чтобы распространялось все, что устанавливает исключительную ответственность врага.
В Соединенных Штатах Джордж Крил являлся эквивалентом лорда Нортклиффа. Его бюро субсидировалось из государственных средств. В его книге, рассказывающей о блестящих успехах проделанной работы, дается некоторое представление об охватываемой области: "Данная услуга обошлась налогоплательщикам в 4 912 553 доллара, а заработанные 2 825 670 долларов отнесены к расходам*".
Примечание автора: "Как мы рекламировали Америку" Джорджа Крила.