Отличный день.
Солнце печёт нещадно, но прохладный морской ветерок разгоняет зной весёлым смехов сотен туристов, которые оккупировали городской пляж. Вдали от толп, вдали от разносчиков варёной кукурузы и хот-догов, под каменной мостовой высокой набережной, пряча лицо под широкими полями соломенной шляпы сидела немолодая женщина. Она одета в поношенные вещи, протёртые и латаные. К её босым, сухим ступням не липнет песок. Взгляд женщины блуждает где-то между головами туристов и ясным небом, чуть ниже линии горизонта, а между губами она зажала золотой колос пшеницы, как будто подражая чьему-то шаблонному образу.
По пляжу, между голых загорающих ног, снуёт стая цыган: они плачут, причитают и воруют вещи у потерявших бдительность. Их наглости нет предела, но вскоре появляются полицейские, и цыгане растворяются, словно мираж.
На короткое время, конечно же.
Впрочем, патруль тоже далеко не уходит. Всё таки пляж, лето, искрящееся, словно россыпь драгоценных камней, море.
"Жарко, - думает женщина, сглатывая слюну, - пить хочу"
Больше всего шума на пляже от детей. Они орут, плачут. смеются и совсем не уважают посторонних. Их тощие и толстые мамаши орут друг на друга, их мужья тоже подключаются к перепалке. И этот гвалт никак не заканчивается.
Время уводит солнце из зенита и направляет его к горизонту. Воздух свежеет, пляжники прибавляются, а женщина всё так же сидит на своём месте. Иногда она ложится прямо на песок, глубоко и медленно дыша, иногда встаёт, чтобы потянуться и размяться, но потом снова садится и продолжает смотреть на море.
Редко, чуть ниже горизонта, можно угадать блеск паруса, ближе к береговой линии носятся катера с большими жёлтыми "бананами".
А колос пшеницы искусан уже больше, чем наполовину.
"Есть хочу, - думает женщина, - сейчас бы холодной клубнички"
Попрошаек становится больше, но мало кто может соперничать с огромными, доверчивыми глазами чёрнокосой цыганочки. На вид ей едва ли десять лет, она одета в яркие цыганские юбки и детский купальник.
- Тётя, - спрашивает она вкрадчиво, - а у тебя есть что-нибудь?
Спрашивает и сразу взгляд ловит, под шляпу заглядывает. Пауза затягивается и у девочки начинает подрагивать губа.
- Только то, что на мне, - наконец отвечает женщина измождённым от жары голосом.
Цыганочка быстро оглядывает одежду, а затем лицо и руки женщины. Попрошайка особо научена: она не наблюдает грязи под ногтями, потрескавшихся от тяжёлой работы кожи, она не чует неприятного запаха.
- Тётя, а дай на попить? - жалобно стонет девчуля.
- Денег нет, - отвечает женщина и опускает шляпу на лицо.
- Ну да-а-а-а-ай!
Цыганка начинает реветь. Резко возрастает желание отшлёпать засранку или хотя бы песка в рот накидать, но понимаешь, что если руку хоть поднимешь, то сразу налетят мамки-бабки с причитаниями. С неохотой, женщина встаёт, чтобы уйти. Особо наученная хамка, хватает женщину за руку:
- Тёть, тёть, а что ты тут делаешь?
Её программа снова кардинально меняется, она выражает готовность идти за неизвестной тётей куда угодно.
- Наслаждаюсь жизнью, - с неохотой поддерживает "тётя" разговор.
- Ты всё таки угостишь меня попить?
- Денег нет.
Женщина вырывает руку из железной хватки детских пальчиков, и цыганочка хватается за свободные полы рубашки. Она начинает рассказывать о большой семье и злых братьях, а женщина думает, как объяснить ребёнку, который вырос в семье чаек, что этот отличный день не просит никаких денег? Что яркое солнце, морской бриз и далёкий горизонт тоже ничего не просят взамен? Да и нужно ли объяснять?
Довольно быстро цыганочка испаряется. Может поняла, что выпрашивать что либо бессмысленно, а может получила знак от своих.
Но только разспокойные мысли не так просто остановить.
"Как объяснить чайке, - думает женщина - что можно просто любить жить?"
Да, просто любить жизнь, сегодняшнюю и завтрашнюю, вчерашнюю тоже. Любить всё то, что было с самого начала времён и всё, что произойдёт дальше? Любить море, любить такие небрежные картины пляжа, любить всех этих невежливых, шумных людей и их детей. Не страстно, а отстранённо, принимая их природу и пороки.
Потеряв безмятежность духа, женщина идёт по тёплому песку, вдоль набережной. Сверху доносится шум старых, вонючих машин, то и дело снующих туда-сюда. Колосок пшеницы сгрызен уже до самой кисточки. Держать его в зубах становится неудобно и он отправляется в задний карман лёгких брюк.
Можно же придти, хоть раз, чтобы просто провести день наедине с морем. Да, в толпе, но наедине. Без привязи мобильного телефона, без сумок с пайком или документами, без лишних вещей, которые боишься потерять
"Муж дома ругаться будет, - невесело думает женщина, - Какую бы отговорку взять?"
Солнце опускается всё ниже. Пляж пустеет. Остаются только любители ловить солнце в своих ладонях. Женщина же, дойдя до конца городской территории, поднимается по ступенькам, стряхивая песок с пяток и останавливается, облокачиваясь на перила. Терпеливо ждёт, пока солнце скроется за горизонтом.
"Тётя, тётя, а что вы тут делаете?" - вдруг вспоминает женщина. Её лицо тут же хмурится и она недовольно шепчет:
- Да дышу я тут, просто ды-шу!