Тугов Алексей Александрович
Дно черного плуга

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    љ ЧЕЛОВЕК И ДВИЖЕНИЕРодился пеплом.В пустоте бесконечных земельИ невесомых веков.Родился новымВ окне бронзового этажа на Востоке.В больших глазах ночной птицыОтразился,поплыл,стал заметен.Родившись,увидел мирИ проникся движением.Развлекался с водой ледников,Падал в лето, летел в траве,Выбивал солнечным зайчикомХрусталики первого снега.Был виден сквозь кожу.Радовался,скользил,растворялся.Рос,как стержень графитаНа сухой и прочной бумаге.Шуршал в листьях, скрывался под землей,Возникал внезапно на шершавых стенахТонкой серебряной тенью.На лицах прохожих был знаком:Ненадежным ,милым и безразличным.Вырастал в искрах ночного костра,Секретничал в соснах,Пил воду земли и тяжелый туман подворотен.Считал секунды, складывал звуки,Различал запахи дня.Широким жестом вынимал из воздухаГорсти прозрачного света.Уставал быть не узнанным,Задерживал дыхание в промежутках огня.Искал цвет воды и назначение движения.Копал свою пропасть чугунным ковшом,Ткал мостики-паутинки.В пыли несущественных днейЗамирал,кричал,торопился.Ловил движение зрачков незнакомок,Забывал свои горы, любил чужие поля.Набирал запахи мозгом,Сжимался в приторных кольцах.В утробе осеннего лесаЗабывался, мечтал, возвращался.Разрывал кожу, видел кровь,Поливал голову кипящей жизнью,Забирался в солнечные стога,Отпускал по ветру хлопья соленого пепла.Пробовал ткань движения.С мамонтами, бегущими на Север,Играл в запретные игры.Запускал ангелов в прозрачное небо,Солнцем любил горизонт.Рвал растения для неземного роста,Снился воде.После присутствия в почвеВспоминал ее пальцы.Лежал в стоячем дыму помещений,Вязал узелки памяти на сохнущих нитях веселья.Тыкался мордочкой в теплую глину.В уставших от солнца одеждахБрел по ночному небу.Видел кресты на башнях и головы на шестах.Познавал веру страха,Смотрел в тишинуПрибирался в чуланах богов,Жег мусор.На бедрах запредельных галактикНаходил знакомые звезды.Светился молнией в пластах чернозема,Плыл в коралловых потемках души.Направлял дыханием перышки страхаВ булыжный колодец небытия.Раззадоривал вечер.От потной дворняги жизниБежал по золотым тропам.Раскрывался спиралью продолжения рода,Менялся как небо,Старел как космос в сентябре.Летел в облачке дымаНад каньоном рассвета.В мире растворенного смыслаСтал движением.љ ПРОСПЕКТ ЛЕНИНА 35. А Там, где скамейки сломаны в тощем парке, Так же клюют печенье все те же галки, Эхом шагов мы остались в изгибе арки Не городам, а людям оставя счет. Липовый чай, обложки, лицо трамвая, Лампочкой-пломбой пыльный подъезд зевает И приглашает войти, но не приглашает, Тысяче лиц открывая беззубый рот. Кто нас запомнит, случайных, случайно живших, Кожей согревших камень и позабывших, В общем, не очень нужных, а может, лишних, Если не этот, нами забытый вход. Нет ничего страшней пустоты момента- Здесь осознать итог эксперимента, Далее будут дни вертикальной лентой, Далее будут дни. Мы шагаем вброд... сент.2.0 * * * Как теперь голубое небо пошло, Так наверно ,и то, что у нас под кожей, Переходит сознательно в зону риска- Одинаково это вдали и близко. Там простые люди, как мы с тобою, Проживают сдержанною судьбою, Там на круге цирка да с белым флагом Дрессировщик умер вдвоем с собакой. Не придуман вечер для ресторана, Где пустеет фильм на лице экрана, Где в огромном зале лишь мы да мошки, Да в твоем стакане рассада ложки. А еще наутро нам даль без света (Полетела в космос вчера ракета), Да, мы флаг украли из цирка с боем Совершенно белый, как мы с тобою. авг.99. T E R R A В окне пустуют улица и снег, соседние глаза соседних стекол... Как скульптором, фиксируется век. Рука терзает непослушный локон, но непокрыта нынче голова- это его,это моя судьба. На дне ведра слагает естество, что не сродни хрустальному бокалу, проигранное за ночь большинство закону восхождения в начало... Подсчету лет предшествует испуг, и тишина зачеркивает звук. Так поезд по монетному ребру скрывается за горизонтом круга, и денег нет, но я билет беру, чтобы остаться. Облака и скука ползут по обетованным местам. Там видишь сны и умираешь там. И вот,проживши минимум сто лет, загородив окно бумажной шторкой, показывая знаками на свет своей звезды - мигающий и горький- глядишь: несет прибой через года огромные и ржавые суда. 98. ЖЕЛТЫЙ ЦАРЬ На Востоке кончилась жара, Желтый царь не

 љ
  ЧЕЛОВЕК И ДВИЖЕНИЕ
 
 Родился пеплом.
 В пустоте бесконечных земель
 И невесомых веков.
 Родился новым
 В окне бронзового этажа на Востоке.
 В больших глазах ночной птицы
 Отразился,поплыл,стал заметен.
 
 Родившись,увидел мир
 И проникся движением.
 Развлекался с водой ледников,
 Падал в лето, летел в траве,
 Выбивал солнечным зайчиком
 Хрусталики первого снега.
 Был виден сквозь кожу.
 Радовался,скользил,растворялся.
 
 Рос,как стержень графита
 На сухой и прочной бумаге.
 Шуршал в листьях, скрывался под землей,
 Возникал внезапно на шершавых стенах
 Тонкой серебряной тенью.
 На лицах прохожих был знаком:
 Ненадежным ,милым и безразличным.
 
 Вырастал в искрах ночного костра,
 Секретничал в соснах,
 Пил воду земли и тяжелый туман подворотен.
 Считал секунды, складывал звуки,
 Различал запахи дня.
 Широким жестом вынимал из воздуха
 Горсти прозрачного света.
 
 Уставал быть не узнанным,
 Задерживал дыхание в промежутках огня.
 Искал цвет воды и назначение движения.
 Копал свою пропасть чугунным ковшом,
 Ткал мостики-паутинки.
 В пыли несущественных дней
 Замирал,кричал,торопился.
 
 Ловил движение зрачков незнакомок,
 Забывал свои горы, любил чужие поля.
 Набирал запахи мозгом,
 Сжимался в приторных кольцах.
 В утробе осеннего леса
 Забывался, мечтал, возвращался.
 
 Разрывал кожу, видел кровь,
 Поливал голову кипящей жизнью,
 Забирался в солнечные стога,
 Отпускал по ветру хлопья соленого пепла.
 Пробовал ткань движения.
 С мамонтами, бегущими на Север,
 Играл в запретные игры.
 
 Запускал ангелов в прозрачное небо,
 Солнцем любил горизонт.
 Рвал растения для неземного роста,
 Снился воде.
 После присутствия в почве
 Вспоминал ее пальцы.
 
 Лежал в стоячем дыму помещений,
 Вязал узелки памяти на сохнущих нитях веселья.
 Тыкался мордочкой в теплую глину.
 В уставших от солнца одеждах
 Брел по ночному небу.
 
 Видел кресты на башнях и головы на шестах.
 Познавал веру страха,
 Смотрел в тишину
 Прибирался в чуланах богов,
 Жег мусор.
 На бедрах запредельных галактик
 Находил знакомые звезды.
 
 Светился молнией в пластах чернозема,
 Плыл в коралловых потемках души.
 Направлял дыханием перышки страха
 В булыжный колодец небытия.
 Раззадоривал вечер.
 От потной дворняги жизни
 Бежал по золотым тропам.
 
 Раскрывался спиралью продолжения рода,
 Менялся как небо,
 Старел как космос в сентябре.
 Летел в облачке дыма
 Над каньоном рассвета.
 В мире растворенного смысла
 Стал движением.
 
 
 
 љ
  ПРОСПЕКТ ЛЕНИНА 35. А
 
  Там, где скамейки сломаны
  в тощем парке,
  Так же клюют печенье
  все те же галки,
  Эхом шагов мы остались
  в изгибе арки
  Не городам, а людям оставя счет.
 
  Липовый чай, обложки,
  лицо трамвая,
  Лампочкой-пломбой пыльный
  подъезд зевает
  И приглашает войти,
  но не приглашает,
  Тысяче лиц открывая беззубый рот.
 
  Кто нас запомнит, случайных,
  случайно живших,
  Кожей согревших камень
  и позабывших,
  В общем, не очень нужных,
  а может, лишних,
  Если не этот, нами забытый вход.
 
  Нет ничего страшней
  пустоты момента-
  Здесь осознать итог
  эксперимента,
  Далее будут дни
  вертикальной лентой,
  Далее будут дни.
  Мы шагаем вброд... сент.2.0
 
 
  * * *
 
  Как теперь голубое небо пошло,
  Так наверно ,и то, что у нас под кожей,
  Переходит сознательно в зону риска-
  Одинаково это вдали и близко.
  Там простые люди, как мы с тобою,
  Проживают сдержанною судьбою,
  Там на круге цирка да с белым флагом
  Дрессировщик умер вдвоем с собакой.
 
  Не придуман вечер для ресторана,
  Где пустеет фильм на лице экрана,
  Где в огромном зале лишь мы да мошки,
  Да в твоем стакане рассада ложки.
 
  А еще наутро нам даль без света
  (Полетела в космос вчера ракета),
  Да, мы флаг украли из цирка с боем
  Совершенно белый, как мы с тобою.
 
  авг.99.
 
  T E R R A
 
  В окне пустуют улица и снег,
  соседние глаза соседних стекол...
  Как скульптором, фиксируется век.
  Рука терзает непослушный локон,
  но непокрыта нынче голова-
  это его,это моя судьба.
 
  На дне ведра слагает естество,
  что не сродни хрустальному бокалу,
  проигранное за ночь большинство
  закону восхождения в начало...
  Подсчету лет предшествует испуг,
  и тишина зачеркивает звук.
 
  Так поезд по монетному ребру
  скрывается за горизонтом круга,
  и денег нет, но я билет беру,
  чтобы остаться. Облака и скука
  ползут по обетованным местам.
  Там видишь сны и умираешь там.
 
  И вот,проживши минимум сто лет,
  загородив окно бумажной шторкой,
  показывая знаками на свет
  своей звезды - мигающий и горький-
  глядишь: несет прибой через года
  огромные и ржавые суда. 98.
 
 
 
  ЖЕЛТЫЙ ЦАРЬ
 
  На Востоке кончилась жара,
  Желтый царь не обрывает вишню,
  Километров твердая кора
  Остается сладко-неподвижной.
 
  Желтый царь, распахнутый ларец.
  Пустота и мудрость строят город,
  Глубину ларца хранит мертвец-
  Вечный, рассудительный и голый.
 
  Без любви, без страха, без конца
  На исходе утренней молитвы
  На куски разбитого лица
  Он взойдет, не принимая битвы.
 
  В двери солнца, в путь небытия,
  Постепенно приближая к цели
  Космос сердца в толще янтаря,
  Пойманный оптическим прицелом.
 
  июль 2.0.
 
  * * *
 
  Треугольный конверт с сургучом из озимой хвои,
  как карась на песке, задыхается на ладони.
  Я не буду искать ножа, вспороть ему брюхо,
  он кусает меня бумажно и плачет глухо.
 
  Я нарву вязанку торчащих повсюду лилий,
  у себя на башке я построю из лилий флигель
  и конверт заселю, чтобы он не замерз от боли.
 
  Он за то мне наклеит внутри головы обои.
  2.0.
 љ
  ВСЕ ОСТАНЕТСЯ
 
  Все останется.Каждой ночи
  Сломанный звук к двенадцати,
  Поезда в огнях многоточия,
  Сутолока акации.
 
  Все останется.Тот же ветер
  Скомканным барабаном,
  Взгляд останется-треть,четверть,
  Птица над ураганом.
 
  Все останется,впалым заревом
  Встанет щуплая к солнышку,
  И вода поспешит за маревом,
  Скроет ладоней донышко.
 
  Нас,постиранных,бросят в лютики,
  Мы потеряем бремя,
  И сошедшим с орбиты спутником
  Переключится время.
  98.
 
 љ
  П И С Ь М О
  1
  Как живу...Латаю особенности души,
  Белых фишек коплю карманы да чистых карт,
  и полжизни уже никто не просил-пиши,
  четверть круга списывает азарт.
  Снова осень,пиво,смесь проводов,
  листьев,ног в них шуршащих,птичий помет,
  пыльный остов в углу хранит тишину ладов
  (мне ответит улыбкой тот,кто меня поймет).
 
  Так черты лица ощупывает рука,
  не поверив зеркалу,жизни,своей судьбе,
  так понятна становится проповедь старика,
  та,что с детства слышима нами в самих себе.
  Так плывут корзины с детьми,когда сходит лед,
  так кидают бабу в борозду.Урожай.
  И отчетливо слышно, как он говорит мне-вот,
  я закончил дела. Оставайся. Не провожай.
  Или что-то еще.Темнота не пускает звук
  сквозь вишневые листья, воздух и города,
  лишь ночной вокзал пассажирский услышит стук
  темно-серых вагонов.Это идут года.
  2
  Как живешь?Как часто бываешь там,
  В тех местах,куда не идут поезда метро?
  Климатический минус и полное сходство дам
  с предвесенним неврозом.Но осень.Надев пальто,
  выхожу продрогнуть числом выходного дня,
  убедиться опять, удивиться тому, что вот-
  смена года времен, независимо от меня,
  продолжает закон природы из года в год.
 
  Впрочем, и от тебя.Независимость облаков,
  удостоенных плыть, как и мы, продолжая жизнь,
  забирая от нее что сможем: друзей, врагов
  в километрах дороги следующей зимы.
 
  Окт . 2.0
 
  Б Е Л А Я В Е С Н А
 
 Голосили собаки четвертого дня,
 собирались на случку начала весны,
 где по полю уныло бредут трактора,
 а за ними уныло бредут воробьи
 и грачи. Солнце вышло на раз
 и опять потерялось в котомке из туч.
 Дождик серый упорно в низине съедал
 серый снег. И до лесу пошел человек -
 за сморчком. И его беспричинно большое ведро
 несовместно щедротам начала весны.
 
 Захотели деревья грунтовой воды,
 черный грач с оптимизмом уперся в побег,
 сырость воздуха держит комок мошкары,
 и над лесом лениво ползет самолет.
 Он ползет из Москвы. У него белый хвост
 и мотор. Самолет не похож на весну.
 
 Дети в луже пускают корабль из статьи
 об успехах реформ. Он неплохо плывет.
 Незадачливый плотник разлил самогон
 и ругает жену. Стало явно теплей,
 и сорока не видит кота в гуще почек ольхи.
 Еж проснулся в дупле. Еж открыл один глаз.
 
 Вот воскресшие мухи встречают навоз
 на коровьих боках и хвостах лошадей,
 выходящих на пробный весенний пробег.
 Но пастух сильно пьян. Он идет в пустоте.
 И баран недовольный кричит свое ме
 там, где лес нахлобучен на берег пруда.
 В том пруду караси. Их никто не считал.
 
 Речка вне берегов не по росту плывет,
 дятел звонко и нервно клошматит сосну,
 он похож на меня и на эту весну.
 
  98.
 
  * * *
 
 Словно холод признав,
 Заходили метели,
 Вот придет ледостав -
 Острова опустеют,
 И разбив небеса
 И,домишек оконца,
 Пронесется в леса
 Одинокое солнце.
 
  98.
 
 
 љ
  * * *
 
  На пути от отзвука до слуха,
  Проклиная мир в своем родстве,
  Осени замерзшая старуха
  Закричала в скошенной траве.
 
  В профиль узнаваемая всюду,
  Тенью ветра корчится в воде,
  И холодным неизбежным чудом,
  И туманом залито везде.
 
  Рвет ресница пустоту дороги,
  Облака спускаются в поля,
  И висит на кончике тревоги
  Нежелезный листик сентября.
  авг.99.
 
  * * *
 
  Приглушенной внешностью не тлею,
  Широтой размаха не горю,
  Закопаю поперек апреля
  Снег под землю. Будто бы в раю,
 
  Одиноко выживший скиталец
  Спрашивает ангелов-зачем
  Вы прервали мой убогий танец?
 
  Знаешь,летом снега нет.Совсем.
  Авг.2.0.
 
  ВАЛЬС СВИРИСТЕЛЕЙ
 
 Когда хочется лета и в душу летит стрекоза,
 Но на улицах нервно мелькают чужие глаза,
 Он по краешку неба течет, как рассвета роса,
 Этот вальс свиристелей,
 И ласково рвет небеса.
 
 Он скрипит граммофонной иглой по опавшим садам,
 Он не ищет дороги по чьим-то остывшим следам, меж дубов-колоколен как маленький розовый храм,
 Этот вальс свиристелей,
 Уже показавшийся нам.
 
 Он хоронит печаль в глубине своих лиственных рук,
 Он смолой застывает на серой поверхности брюк,
 Заползая неведомо в сердца бродячего стук,
 Этот вальс свиристелей,
 Уже отлетевших на юг.
 Если будет гроза и все звезды простятся с тобой,
 Ты его забери в коробке из - под спичек домой,
 И включай вечерами, когда на душе непокой,
 Этот вальс свиристелей,
 Исчужа спешащих домой.
  98.
 
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"