Это ж надо ж какой нонче вышел пожар
Там, где избы сбираются на водопой,
Заправлять радиатор, кондишн и бар,
И справлять секс-нужду всей скрипучей толпой.
Омывают в болотце потеющий сруб,
Тычут трубами в окнах и... в общем, кто где,
И спускают весь пар, но не в небо, а вглубь,
Образуя джакузи в стоячей воде.
И пока там творится весь этот бардак,
Бабкам Ёжкам ни-ни! - на вторженье запрет...
Только кто ж его знал, да случилося так,
Что одна прикорнула, зайдя в туалет.
А потом, как пошел этот трах-тибидох,
Пробудилась от звуков (джакузи, видать),
Сразу память впилась, словно злой кабыздох,
Меж больших пальцев ног так, что Ёж твою мать!
На порог выбегает, в глазах плещет грусть,
Спазмы бойко трясут живота холодец;
Только видит: чегой-то шевелится куст...
Ха! Горыныч порнушку снимает, шельмец!
- Ну-ка подь-ка сюды, у меня тут пожар,
Словно в горле твоем, мой горячий жар-птиц,
Под качанье избушки и мы спустим пар,
Да заснимем к тому ж зоофильный наш блиц!
Ну на что не пойдет нечисть ради бабла?!
Возгорелся пернатый идеей такой,
Да... спалил всю тусовку в экстазе дотла,
Вместе с камерой, пленкой и Бабой Ягой.
Вся недвижимость прахом да пеплом в лесах,
Всё протрахано к черту, богатству капут!
С философским смиреньем в усталых глазах
Бабки Ёжки подругу за слабость клянут.
По ночам подобрав отмороженный зад,
Отгоняя артрит от костлявых колен,
Те бездомные бабки по ступам сидят
И зовутся теперь, как одна, Диоген.