Альфред Бестер всегда поздно просыпался. Вдохновение-то к нему ночью приходило. Вот он до четырёх, до пяти утра и сочинял всякое. А просыпался поздно - в час, в два часа дня. Иной раз и до трёх валялся. Ну, свободная профессия. Позволяется...
Но как-то раз ему редактор рандеву в полдень назначил. Бестер ему, типа:
- А попозже нельзя? Часика в четыре?
- Нельзя, - редактор говорит, - попозже у меня с Хайнлайном рандеву. А с ним и до конца дня не управиться...
Ну делать нечего - согласился Бестер на полдень. Будильник на девять поставил, чтоб успеть.
Проснулся вовремя. Умылся-побрился. Кофейку кружечку спроворил - основательней с редактором позавтракает. Ну выходить пора.
Смотрит - а дверь-то жена, то ли сдуру то ли со зла (они вчера повздорили сильно) на нижний замок заперла. Никогда не запирала, а тут вот - на тебе. Ни раньше ни позже.
А надо вам сказать, что нижний замок у Бестеров в квартире хитрый такой был вставлен. Его, если снаружи запрёшь, то изнутри уже и не откроешь.
Что делать?! Редактор-то к двенадцати ждёт...
Дверь ломать? - А нечем... Да и двери в Америке добротные - не вдруг и высадишь.
Жене звонить на работу? - Так ведь поругавшись... Да и офис у неё далеко - не успеет к рандеву Бестера освободить.
Ну Альфред шасть к окну. А этаж-то третий... Прыгать - ноги переломаешь.
Стал Бестер людей звать. Да только окно-то на задний двор, там мало кто ходит.
Но тут, бедняге на счастье, идёт мимо армяно-американец Уильям Сароян. Тоже писатель, хоть и мало фантастики сочинял. Он всё больше реализмом пробавлялся; но человек был добрый и чужое горе, как своё переживал.
Слышит Сароян - кто-то сверху голосит. Голову поднял, удивился, узнал крикуна и спрашивает:
- Вах! Альфред Бестер-джан, почему так шумишь? Какое твоё горе?
Ну рассказал Бестер свою проблему. А Сароян ему снизу:
- Так кидай тогда ключи, Альфред Бестер-джан, я тебя вызволю.
Ну и вызволил. Не сорвалось рандеву с редактором.
И до того Бестер Сарояну благодарен остался, что даже забавное армянское словечко "джан" в самый лучший свой роман вставил. В память о своём чудесном избавлении.