Пол Фредерик
Производство любви

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:

Фредерик Пол

Производство любви

Frederik POHL, Making Love




      К концу месяца Катценхерр начал срываться на своих ремонтных бригадах и подгонять офисных девушек, чтобы те поскорее закончили отчеты для головного офиса. Так было каждый месяц. Напряжение накапливалось. Катценхерр, который при случае пописывал стихи, гордился своей работой, потому что она была социально полезна, и получал от нее удовольствие, потому что Заведение было таким огромным, таким красиво озелененным и так роскошно обставленным. Но вот клиенты ему не нравились.
      К ним он испытывал своего рода отеческую снисходительность, как к ребенку, который пишет письмо Санта-Клаусу. Ребенок обманут и глуп, хотя подарки он все-таки получает, потому что его отец читает письмо. Такими же обманутыми и глупыми были клиенты Катценхерра… и такими же вознагражденными.
      Должность Катценхерра называлась «руководитель проекта». В последний день месяца он покидал свой «офис из зеленой стали» и бродил по Заведению, вмешиваясь во все и подменяя всех. Начальник должен уметь делать работу любого из своих подчиненных, думал он, и, собственно, мог. Иногда он брал на себя приемную, следя за тем, чтобы дозаторы лизерга были наполнены, давая сдачу клиентам, проводя их завороженными шагами из комнаты ожидания в кабинки, которые им, согласно их галлюцинаторным желаниям, представлялись мотелями или лесными уголками. Иногда он управлялся с автоматом для мытья окон. Иногда заступал в Техническую службу, проверяя и заменяя пленки, которые вставлялись в бесформенных пластиковых манекенов, которых они называли Болтушка Хеди и Болтун Чак. Иногда он вел бухгалтерию или проверял ее, а иногда занимал место специалиста по связям с клиентами, который оценивал реакции клиентов, когда те, пресыщенные, с блаженной улыбкой и расслабленные, собирались покинуть Заведение. Катценхерр был очень опытен в общении с клиентами и никогда не давал им ни малейшего повода поверить, что та Венера или Адонис, с которыми они только что разыграли деликатный фарс любви, были всего лишь комком глины. Однако про себя он посмеивался над их радостью.
      А иногда — в конце месяца или когда сбивался размер, заставляя его хмуриться и щёлкать пальцами, — он испытывал отвращение к посетителям Заведения. С какой стати УКН заставляет его потакать их грубой животной похоти? В те моменты, когда он смотрел правде в глаза и признавал, что он не Элиот и не Чарди, он не мог скрыть от себя и другую правду: он был своего рода транзисторным сутенером, содержателем электронного публичного дома. В такие минуты он возвращался к самым-самым основам. Довод первый: у человеческого животного есть непреодолимое половое влечение. Довод второй: в мире слишком много людей, чтобы их прокормить. Но в силлогизме был усложняющий фактор, вторжение необузданных человеческих инстинктов. Признавая логику, люди радостно совокуплялись и забывали про таблетки. Были слишком нетерпеливы, чтобы возиться со старомодным противозачаточным колпачком. Или, в порыве романтической привязанности, на самом деле хотели незапланированных (а значит, несанкционированных) детей. И все спальни переполнялись и расцветали. Вывод: забудьте об опасностях полового влечения. Найдите лучший способ его утолить. Найдите нечто, что при тотальном контроле над окружающей средой сделало бы сексуальную жизнь каждого человека идеальной — без всяких усилий.
      И этим лучшим решением стало Заведение, где каждый мужчина творил своё, субъективное совершенство. Прекрасно, — думал Катценхерр. Уверившись, что его работа по-своему не менее важна, чем любой сонетный цикл, он возвращался к своим обязанностям.
      И всё же он находил всё происходящее нелепо комичным. Он ничего не мог с собой поделать. В нём говорил поэт, и в конце месяца это делало его раздражительным, когда он расхаживал по коридору под слабые звуки осцилляторных писков и прерывистого дыхания из-за дверей кабинок.
      Он был не очень хорошим поэтом: интуиция говорила ему больше, чем талант позволял выразить. Зато проницательности ему хватало, и гротескную комедию в Заведении он видел. Посетители поднимались по извилистой тропинке через деревья и цветочные клумбы и, убаюканные отчасти окружающей обстановкой, но еще больше своими собственными внутренними желаниями, позволяли себе успокоиться и обмануться еще сильнее чашкой лизерга и гулом Мьюзака в комнате ожидания. Отрезанные от реального мира, они создавали свой собственный мир. Он вошел в комнату ожидания и посмотрел на их лица. Тот стройный парень в синих шортах, глотающий свою чашку мгновенной шизофрении. Мужчина с вытаращенными глазами, уже одурманенный, который опускал монеты в автомат и получал пластиковый ключ с кодом, который активирует его Болтушку Хеди. Он попытался угадать по выражениям на их затуманенных лицах, в какую спальню из прошлого они, как им кажется, входят, какие воображаемые слова любви прошепчет им в уши манекен. На пленках было всего четыре звука: «белый» шип при входе, пятиминутный вой на 420 герц для разговора, экстатический «ип! ип!» и инфразвуковой гул, затихающий в конце. Именно разум посетителя вкладывал смысл в электронный писк, точно так же, как его разум рисовал черты на карикатурном лице и видел пейзажи в абстрактной игре света на стенах. Любовь, подумал Катценхерр с усмешкой, как и красота, — в глазах смотрящего, но он не мог не задаваться вопросом, какую любовь создали их умы, и, поддавшись порыву, прошел через служебный проход в выходной холл и стал ждать, когда выйдет тот мужчина с вытаращенными глазами.
      Это был провал, как и все его предыдущие эксперименты. Он дал противоядие от лизерга и подробно расспросил мужчину, но был разочарован. То, что пережил этот человек, было для Катценхерра так же бессмысленно, как совокупление с японской куклой. Поэтому он вернулся в кабинет и злился там, не находя себе места. Но недолго, потому что был конец месяца, и его отпускные документы и билеты ждали на столе. Именно в такие минуты Катценхерр особенно остро ощущал, как ему повезло. Как руководитель проекта Управления по Контролю Населения, он обладал привилегией настоящей любви. Не часто. Не легко. Но раз в месяц он передавал свои дела заместителю, собирал сумку, садился на самолёт, летящий на юг, и проводил выходные, которые компенсировали всё напряжение месяца.
      Через час после окончания рабочего дня он уже был в воздухе. Напряжение ушло. Он смаковал коктейль, потягивался, зевал, улыбался про себя в предвкушении удовольствия. В конце пути его ждала Елена, прекрасная, яркая, любящая Елена, и он будет с ней той ночью. Там, среди приятных садов, где она жила, он преподнесёт ей фиалки из автомата у её двери и потратит на неё весь свой запас восторга. Он был слишком доволен, чтобы презирать, но не мог не чувствовать легкого презрения к посетителям своего Заведения, которые проживут свою жизнь, обманутые электронной подделкой, и никогда не узнают истинных восторгов любви.
      Как и он сам.



      Перевод по сборнику Day Million, Ballantine, 1970

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"