Пол Фредерик
Предисловие к сборнику "Миллионный день"

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Rec
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни
 Ваша оценка:

Фредерик Пол

Предисловие к сборнику «Миллионный день»

Introduction to «Day million»


 []


      Рассказы в этой книге писались в самых разных местах и на протяжении довольно долгого времени. Самый старый — за складным столиком в Нью-Йорке, в Кникербокер-Виллидж, где-то в 1940 году; самый новый начат в отеле в Рио-де-Жанейро и закончен несколько недель спустя в аэропорту Нэшвилла, штат Теннесси, в ожидании самолёта. Общего у них, по сути, всего две вещи. Первая — что написал их «я сам». Говорю так, потому что не совсем уверен, что тот двадцатилетний, который настучал на машинке «В этом юном мире!», сильно похож на пятидесятилетнего, который сейчас вам об этом рассказывает. Вторая — что все они «научная фантастика».
      Я ставлю «научную фантастику» в кавычки, потому что и в этом не всегда уверен. «Научная фантастика» — неудачное название для целой области литературы. Оно было бы неудачным, даже если бы было точным, а оно, конечно же, далеко не точное: существует масса «научной фантастики», в которой вообще нет никакой науки. (Кое-какие образчики вы найдёте здесь.) Но это и не совсем неправильное название. «Наука» — это склад ума и системный подход к познанию, а не пробирки и факты. Точно так же и «научная фантастика» — это способ писать рассказы. Харлоу Шепли однажды — по совершенно другому поводу — назвал такую перспективу «взглядом с далёкой звезды». Это взгляд на человеческий род и все его дела со стороны.
      Один из самых популярных видов спорта на сборищах любителей научной фантастики — давать определение научной фантастике: это такой рассказ, который имеет дело с событиями, которые могут случиться, но, насколько нам известно, не случались; это такой рассказ, который берёт какое-то реальное событие или тенденцию и экстраполирует их до логических выводов; это такой рассказ, которого не было бы, если бы не некое центральное допущение, основанное на научной теории. И так далее. Я играю в эту игру как можно реже, потому что я инклюзивист и стараюсь не возводить барьеров, которые могли бы помешать мне купить рассказ для журнала или антологии, которые я, возможно, редактирую, или помешать мне написать собственный рассказ, потому что его можно было бы отсечь одним из этих барьеров. Но у меня всё же есть одно предложение насчёт определения, и оно мне кажется привлекательным хотя бы потому, что использует в определении научной фантастики любимый писательский приём — ставит вопрос с ног на голову. Звучит оно так:
      Научно-фантастический рассказ — это такой рассказ, который в принципе мог бы произойти где угодно и когда угодно, с той лишь оговоркой, что рассказы о нашем собственном реальном мире — это особый и менее образный вид научной фантастики.
      В этих терминах «Гамлет», «Война и мир» и «Маленькие женщины» — всего лишь примеры подкласса внутри общего каркаса НФ. Из тщеславия как писателя-фантаста мне приятно думать, что это так. Но тщеславие — не единственная причина. Наш мир — лишь один из очень большого числа планет (никто на Земле не знает точно, сколько их, но разумная догадка даёт около 60 миллионов) в нашей собственной галактике, которая, в свою очередь, лишь одна из сотен миллиардов галактик во Вселенной. События, о которых писали Шекспир, Толстой и Луиза Мэй Олкотт, относятся к истории и обычаям определённого вида позвоночных, млекопитающих, углеродных, двуполых, дышащих воздухом существ. Мы знаем об этом виде очень много и можем видеть, насколько сложны его общественные и экологические системы; но, поскольку мы движемся внутри этих систем, нам трудно увидеть, что они — продукт случая. Научная фантастика даёт нам перспективу, которая немного облегчает эту задачу. Не всегда идеально, на самом деле даже не всегда очень хорошо, но она даёт нам взглянуть на наши церкви, политиков, зависимости, мораль, семейные отношения, пороки и удовольствия с точки зрения системы отсчёта, которая ничего из этого не принимает как должное.
      Когда думаешь о том, сколько миллионов людей стреляли, кололи, травили газом, били дубинами и жгли других людей, потому что считали свой образ жизни единственно лучшим и правильным, становится ясно, что такая точка зрения могла бы уберечь нас от многих разочарований на протяжении столетий. Она может избавить нас от них прямо сейчас.
      Пока я пишу это, мы живём в последние дни года, когда люди впервые прошлись по поверхности другого мира. Это всего лишь Луна. Это, в сущности, наш собственный задний двор. Там не так уж много того, что хотелось бы иметь, и даже то немногое не стоит затрат на доставку обратно на Землю.
      Но это порог Вселенной, а там, снаружи, очень много поистине чудесных вещей, и чтобы добраться до них и овладеть ими, нам, вероятно, понадобится вся мудрость, вся объективность и вся свобода от местечковых предрассудков, какие мы только сможем обрести. Нам они чертовски нужны здесь, на Земле, видит Бог, и если научная фантастика поможет нам достичь этих целей, она сделает больше, чем иной Мессия.


      ФРЕДЕРИК ПОЛ
      Пагет, Бермуды
      Декабрь 1969 г.



      Перевод по сборнику Day Million, Ballantine, 1970

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"