Великая мечта научной фантастики — уйти в космос.. Конечно, просто уйти недостаточно — всё веселье в том, чтобы попасть туда, где ты ещё не бывал. А для этого нужно уметь управлять космическим кораблём. У Фредерика Пола есть эта мечта. В предисловии к первой публикации «The High Test» он сказал: «Когда мне было лет десять или одиннадцать, я грезил наяву... о том, как веду огромный, изумительный межзвёздный корабль через Вселенную, что-то вроде „Космического жаворонка“...»
Само собой разумеется, что кто-то должен учить людей управлять космическими кораблями, как есть люди, которые учат людей водить машины. «The High Test», впервые опубликованный в 1983 году, — о молодом человеке, который учит управлять космическим кораблём. Можно с уверенностью сказать, что в этой работе случаются вещи похуже, чем у среднего инструктора по вождению. А в случае с Джеймсом Полом Мэдиганом есть такое, к чему никто не мог его подготовить.
2213 12 22 1900ugt
Дорогая мама!
Как водится, есть хорошие новости и есть плохие новости здесь, на Кассиопее 43-G. Плохая новость — вакансий для людей с дипломами по квантово-механической астрофизике нет. Хорошая новость — у меня есть работа. Я начал вчера. Я работаю в школе вождения, инструктором.
Знаю, ты скажешь, что это не бог весть какая карьера для двадцатишестилетнего мужчины с докторской степенью, но за квартиру платить хватает. К тому же это куда лучше, чем было бы, останься я на Земле. Это правда, что безработица в Чикаго до восьмидесяти процентов? Обалдеть! Как только накоплю немного мегабаксов, приглашу вас всех приехать сюда и навестить меня в этой глуши, чтобы вы увидели, как мы тут живём, — может, обратно не захотите!
Теперь я не хочу, чтобы ты волновалась, когда я скажу, что получаю надбавку за вредность. Это просто формальность. У нас, инструкторов по вождению, это в контрактах, но на самом деле мы её не зарабатываем. По крайней мере, обычно не зарабатываем — хотя бывают дни, как вчера. Первой моей ученицей была эта молодая девица, прямо с Земли. Избалованная до невозможности! Ты знаешь таких: богатая, пожалуй, красивая, и очень привыкла, чтобы всё было так, как она хочет. Её зовут Тонда Агилар — ты слышала об эванстонских Агиларах? В бизнесе рекомбинантных продуктов питания? Они, полагаю, действительно богатые. У этой был собственный спидер, и она страшно дулась, что не может водить его по земным правам. Видишь ли, у них тут поле-подавитель: как только любое транспортное средство входит в систему — бац, и оно отключено, просто дрейфует, пока какой-нибудь лицензированный пилот не вылетит и не приведёт его. Так что я поднял её в воздух, и сразу же она начала меня пилить: «Не так сильно! Ты сожжёшь трубки!» и «Не держи ревертер на гипердрайве!» и «Уходи с низкой орбиты — ты хочешь чтобы мы разбились?»
Ну, я могу вытерпеть это лишь до определённого предела. Инструктор — почти как капитан корабля, знаешь ли. Он здесь командует! Так что я объяснил ей, что меня зовут не «Олух» и не «Тупица», а Джеймс Пол Мэдиган, и что это инструкторы должны орать на учеников, а не наоборот. Ну, это был её собственный спидер, и очень даже аккуратный. Может, я и не мог винить её за то, что она нервничала, когда кто-то другой им управляет. Так что я решил дать ей действительно лёгкий урок. Отработка парковочных орбит — если ты не умеешь этого делать, ты не заслуживаешь прав! И она была в этом просто никакая. Выглядит легко, но тут есть искусство: отключить гипердрайв, оставив точно нужную скорость, чтобы ты скользнул прямо в свои назначенные координаты. Чем больше она пыталась, тем дальше промахивалась. В конце концов она потребовала отвезти её обратно в космопорт. Она сказала, что я её нервирую. Она сказала, что возьмёт другого инструктора на завтра или просто переедет в какую-нибудь другую систему, где нет облагодетельствованных шимпанзе, дающих уроки вождения.
Я просто дал ей выговориться. Потом следующим моим учеником был фомальгаутец. Ты знаешь этот вид: у них две головы, чешуя и раздвоенные хвосты, и они вечно создают проблемы в Объединённых Системах? Если верить тому, что говорят по вид-кому, они — плохие новости; собственно, причина, по которой Кассиопея установила поле-подавитель, была в том, что они подозревали, будто фомальгаутцы подумывают вторгнуться и захватить 43-G. Но этот был мил как пирог! Следовал каждой инструкции. Никогда не спорил. Извинился, когда ошибся и подвёл нас слишком близко к одной из мини-чёрных дыр рядом с главной звездой. Он сказал, что это потому, что он не знаком с учебным кораблём, и сказал, что предпочёл бы использовать для следующего урока свою собственную космическую яхту. Он сделал весь день лучше после этой глупой, избалованной богатой девчонки!
Я был рад хоть немного взбодриться, честно говоря. Я чувствовал себя немного одиноким и подавленным. Наверное, потому что так близко к праздникам. Трудно поверить, что там, в Чикаго, до Рождества всего три дня, и все витрины будут полны голоукрашений, и в Грант-парке будет та большая ёлка, и, бьюсь об заклад, идёт снег... а здесь, на Кассиопее 43-G, это вроде как парилка с антрактами Ниагарского водопада.
Ну вот, Рождество почти закончилось. Не то чтобы оно чем-то отличалось от любого другого дня здесь, на 43-G, где человеческие колонисты были в основном буддистами или мусульманами, а остальные были... ну! Ты видела типы, что ошиваются у здания Объединённых Систем в Палатине, — и нюхала их, верно? Особенно этих арктурианцев. Не знаю, есть ли у этих людей какие-нибудь религиозные праздники, и я совершенно уверен, что не хочу знать.
Учитывая, что мне пришлось работать весь день, это всё-таки было не такое уж плохое Рождество. Когда я упомянул Торклемиггену — это тот фомальгаутец, о котором я тебе рассказывал, — что сегодня у нас большой праздник, он вроде как засмеялся и сказал, что у млекопитающих действительно презабавные обычаи. А когда он узнал, что часть обычая — обмениваться подарками, он на минуту задумался. (Фомальгаутцы думают вдвоём так: их головы шепчут друг другу на ухо — действительно жутко!) Потом он сказал, что, по его сведениям, ученику запрещено дарить что-либо инструктору по вождению, но если я хочу сам немного полетать на его космической яхте, он мне разрешит. И он позволит записать это в книгу школы как время обучения, так что мне ещё и заплатят. Ну, ещё бы я не захотел! У него шикарная яхта. Длинная и сужающаяся, вроде акульей формы, как серия TU-Lockheed 4400, с радарно-глифовыми экранами обзора и крейсерской дальностью почти 1800 световых лет. Не знаю, какова её максимальная скорость — в конце концов, нам пришлось оставаться в своей системе!
Мы ведь использовали его собственный корабль, и, конечно, он фомальгаутской постройки. Человеку управлять непросто! Хотя я вроде как инструктор, а Торклемигген — ученик, сначала я растерялся. Я даже не мог оторвать его от земли, пока он не объяснил мне управление и не показал, как читать приборы. Ещё многое я не знаю, но через несколько минут я уже справлялся достаточно, чтобы не убить нас сразу. Торклемигген всё подбивал меня облететь чёрные дыры. Я сказал, что мы не можем, и у него на одной из физиономий появилась такая усмешка, и две головы о чём-то пошептались. Я знал, что он задумал что-то милое, но сначала не понял что.
А потом узнал!
Ты знаешь, что КАС 43, наша главная звезда, — красный гигант с огромной фотосферой. Торклемигген похвастался, что мы можем пролететь прямо сквозь фотосферу! Ну, конечно, я едва поверил, но он так настаивал, что я попробовал. Он был прав! Мы просто проскользнули сквозь эту тридцатитысячеградусную плазму, как будто ничего и не было! Корпус начал краснеть, потом желтеть, потом становиться соломенным — это было видно по краям радарно-глифового экрана, — и всё же температура внутри оставалась точно на отметке 40® по Цельсию. Это, кстати, норма для 43-G. Жарко, если ты привыкла к Чикаго, но ничего по сравнению с тем, что было снаружи! И когда мы снова вырвались в вакуум, не было ни теплового удара, ни скачка мощности, ни запотевания приборов. Просто красота! Трудно поверить, что кто-то может позволить себе такой корабль просто для личных полётов. Полагаю, на Фомальгауте есть довольно богатые планеты!
А когда мы приземлились, больше чем на час позже, меня ждала та женщина, Агилар. Она узнала, что школа не позволяет ей сменить инструктора после назначения. Я мог бы ей это сказать; такова политика. Так что ей пришлось ждать, пока я вернусь. Но, полагаю, где-то в её сварливой душе всё же была капелька рождественского духа, потому что она была довольно вежлива. На самом деле, когда мы заставили её делать парковочные орбиты, она была намного лучше, чем в прошлый раз. Показывает, что может сделать для тебя первоклассный инструктор!
Что ж, вижу по старым хронометрам на стене, что сейчас уже день после Рождества, по крайней мере по Универсальному Гринвичскому времени, хотя, полагаю, у вас в Чикаго ещё пара часов в запасе. Одно, мама. Рождественские посылки, которые ты отправила, ещё не дошли. Я думал соврать тебе, сказать, что они пришли и как мне понравилось, но ты воспитала меня всегда говорить правду. (К тому же я не знал, за что тебя благодарить!) В общем, ещё раз счастливого Рождества от —
Джим Пол
2213 12 30 0200ugt
Дорогая мама!
День прошёл — ещё тысяча баксов. Первым моим учеником сегодня был шестнадцатилетний пацан. Из тех умников, если ты понимаешь, что я имею в виду. (Но ты, вероятно, не понимаешь, потому что у тебя-то уж точно никогда не было таких детей!) Его отец был боевым пилотом в кассиопейском флоте, и пацан водил так же. Это было ещё не самое худшее. Он слышал о Торклемиггене. Когда я попытался объяснить ему, что сначала нужно научиться ездить медленно, а потом уже быстро, он такое мне выдал! Разве я не знаю, что его отец говорил, что фомальгаутцы — коварные враги кассиопейского образа жизни? Разве я не знаю, что его отец говорил, что они только ждут своего шанса вторгнуться? Разве я не знаю...
Ну, я могу вытерпеть лишь до определённого предела, когда этот нахальный пацан учит меня, чего я не знаю. Так что я сказал ему, что ему повезло меньше, чем Торклемиггену. У него только один мозг, и если он не использует его весь, чтобы управлять этим кораблём, я его отчислю. Это быстро его заткнуло.
Но лучше не стало, потому что потом у меня была эта толстая тётушка-ученица, которой вообще не следовало бы получать права ни на что выше скейтборда. Сорок шесть лет, и она никогда раньше не водила — но у её мужа работа на астероиде, и она хочет иметь возможность привозить ему горячий обед каждый день. Надеюсь, она готовит лучше, чем пилотирует! В общем, я пытался её успокоить, чтобы она не влетела с нами в ядро кометы или что-то такое, и рассказывал ей про пацана. Она слушала, вся сочувствие — знаешь, как подростки с каждым годом становятся нахальнее, — пока я не упомянул, что мы ссорились из-за моего ученика-фомальгаутца. Ну, тут ты бы её услышала! Клянусь, мама, по-моему, эти кассиопейцы на эту тему просто психи. Хотел бы я, чтобы Торклемигген был здесь, чтобы я мог поговорить с ним об этом — кто-то сказал, что 43-G вообще установила систему подавления, чтобы не дать им вторгнуться, если ты можешь это вообразить! Но ему пришлось уехать домой на несколько дней. По делам, сказал он. Сказал, вернётся на следующей неделе, чтобы закончить уроки.
Тонда Агилар тоже почти закончила. Через пару дней она вылетит самостоятельно. Она была моей последней ученицей сегодня — то есть вчера, на самом деле, потому что сейчас далеко за полночь. Я заставлял её отрабатывать подходы к маломассивным астероидам с нулевой гравитацией и случайно упомянул, что чувствую себя немного одиноким. Оказалось, она тоже, так что я сам себя удивил, спросив, не занята ли она завтра вечером, и она удивила меня, согласившись на свидание. Это не романтика, мама, так что не надейся. Просто, похоже, мы с ней единственные существа во всей этой системе, кто знает, что завтра — канун Нового года!
Люблю,
Джим Пол
2214 01 02 2330ugt
Дорогая мама!
Я получил твоё письмо сегодня утром и рад, что твоя нога лучше. Может, в следующий раз ты послушаешь папу и меня! Помнишь, мы оба умоляли тебя, когда ты её заполучила, взять совсем новую заводскую, а ты всё твердила, что переделанная будет не хуже. Теперь сама видишь. Никогда не стоит экономить на здоровье!
Извини, если я рассказывал тебе о своих клиентах, не давая никакого представления о том, как они выглядят. С Тондой это легко исправить. Прилагаю голо нас двоих, которое мы сделали сегодня днём, отмечая конец её занятий. Завтра она летит сама. Как видишь, она действительно красивая женщина, и я ошибался насчёт того, что она избалована. Она приехала сюда сама, чтобы сделать карьеру дерматолога. Она не взяла ни гроша из денег своего старика Агилара, так что всё, что у неё было, когда она приехала, — её спидер, её диплом и одежда, что на ней была. Я действительно восхищаюсь ею. Она сразу же связалась с одной из лучших мастерских по телу в городе — по человеческому телу, разумеется, — и зарабатывает больше меня.
А вот с Торклемиггеном сложнее. Я попытался сделать голоснимок с него, но он страшно расстроился — можно даже сказать, обозлился. Он сказал, что низшие формы жизни не имеют права поклоняться изображению фомальгаутца, если ты можешь в это поверить! Я попытался объяснить, что мы вовсе не это имели в виду, но он только засмеялся. У него злой смех. Вообще, он сильно изменился с тех пор, как вернулся с Фомальгаута из той деловой поездки. Стал злее. Я не имею в виду, что он изменился физически. Физически он примерно на голову выше меня, только у него их две. Две головы, я имею в виду. Голова слева — для разговора и дыхания, справа — для еды и выражения эмоций. Довольно жутко видеть, как он рассказывает шутку. Впрочем, его шутки и сами по себе довольно жуткие. Приведу пример. Сегодня днём он сказал: «Какая разница между млекопитающим и жареным хагенсбиффиком с мургри-соусом?» И когда я сказал, что даже не знаю, что это за штуки, не говоря уже о разнице, он зашёлся дурацким смехом и сказал: «Никакой!» Что за зрелище. Его левая голова говорила и как-то тявкала этим своим дурацким смехом, с каменным лицом, а правая голова вся сморщилась от смеховых морщин. Чувство юмора, однако. Надо было сказать тебе, что левая голова Торклемиггена похожа на голову шимпанзе, а правая — немного на лисью. Или, может, на аллигатора, из-за чешуи. Не красиво, понимаешь. Но этого не скажешь о его корабле! Это такая конфетка, каких я ещё не водил. Полагаю, он добавил кое-какие дополнительные принадлежности, пока был дома, потому что я заметил пять-шесть новых индикаторов и несколько дополнительных рычагов. Когда я спросил, для чего они, он сказал, что они не имеют отношения к пилотированию, и я узнаю, для чего они, достаточно скоро. Полагаю, это ещё одна фомальгаутская шутка в каком-то роде.
Что ж, я бы написал больше, но мне рано вставать. У меня завтрак с Тондой, чтобы дать ей последние наставления перед самостоятельным вылетом. Думаю, она сдаст. У неё явно много ума для бывшей Мисс Иллинойс!
Люблю,
Джим Пол
2214 01 03 поздно
Дорогая мама!
Твоя рождественская посылка пришла сегодня, и она была просто замечательная. Носки мне очень понравились. Они придутся кстати, если я приеду в Чикаго погостить до того, как там потеплеет. А печенье, боюсь, сильно раскрошилось — но оно вкусное! Тонда сказала, что по нему видно: оно лучше всего, что она могла бы испечь, — до того, как оно прошло таможню Кассиопеи 43-G, я имею в виду.
Торклемигген уже почти готов лететь самостоятельно. Честно говоря, я буду рад от него избавиться. Чем ближе он к правам, тем труднее с ним ладить. Сегодня утром он начал вести себя как сумасшедший, как только мы вышли на высокую орбиту. Мы отрабатывали кривые сближения со спутниками. Знаешь, когда ты идёшь по асимптотической трактрисе, просто проскакиваешь через верхние слои атмосферы спутника и возвращаешься в космос. Никто никогда так не делает, когда действительно водит, потому что что вообще есть на спутнике в этой системе, что кто-то захотел бы посетить? Но тебе не дадут права, если ты не умеешь.
Беда была в том, что Торклемигген считал, что уже умеет — лучше меня. Так что я забрал управление, чтобы показать ему как, и это его действительно взбесило.
— Я мог бы делать кривые лучше тебя ещё в моей четвёртой стадии! — прорычал он левой головой, а правая смотрела на меня, как гремучая змея, готовая ужалить. Я имею в виду — злобно. Потом, когда я отдал ему управление обратно, он начал закладывать кривые к одной из мини-чёрных дыр. Ну, это, пожалуй, самое большое табу из всех. — Прекрати немедленно, — приказал я. — Мы не можем приближаться к одной из этих штук ближе чем на сто тысяч миль! Как ты сдал письменный тест, не зная этого?
— Не превышай свой жизненный статус, млекопитающее! — огрызнулся он и снова нырнул к дыре, передние руки на управлении тягой и креном, а задние тянулись к кнопкам нового оборудования. И всё это время его левая голова хихикала и посмеивалась, как какой-то злодей из фильма ужасов.
— Если ты не будешь выполнять инструкции, — предупредил я, — я не допущу тебя до самостоятельного вылета.
Ну, это его утихомирило. По крайней мере, он успокоился. Но дулся до конца урока. Поскольку мне не нравилось, как он себя ведёт, я отобрал управление и посадил корабль сам. Из любопытства я потянулся посмотреть, что за новые кнопки.
— Тяжело ущербный вид млекопитающих! — завизжала его левая голова, а правая стала почти бледно-розовой от ужаса. — Ты хочешь уничтожить эту планету?
К тому времени я уже стал довольно подозрительным, так что спросил его прямо:
— Что это за штука, какое-то оружие?
Это заставило его замолчать. Две головы пошептались с минуту, потом он сказал очень жёстко и официально:
— Ты говоришь мне об оружии, когда у вас, млекопитающих, на орбите эти чёрные дыры? Ты подумал об их потенциале как оружия? Можешь вообразить, что сделает одна из них, направленная на обитаемую планету?
Он помолчал минуту, потом сказал нечто, что действительно заставило меня задуматься.
— Как ты думаешь, — спросил он, — почему мои люди хотят принести цивилизацию в эту систему? Только чтобы показать, на что годятся эти штуки.
После этого мы мало разговаривали, но это действительно засело у меня в голове.
После работы, когда мы с Тондой сидели в парке, кормили летающих крабов и слушали поющие деревья, я рассказал ей всё это. Она помолчала мгновение. Потом подняла на меня взгляд и серьёзно сказала:
— Джим Пол, это скверно говорить о любом существе, но это почти звучит так, будто у Торклемиггена есть какая-то идея насчёт завоевания этой системы.
— Ну, кому бы захотелось делать такое? — спросил я.
Она пожала плечами.
— Это была просто мысль, — извинилась она.
Но мы оба думали об этом весь день, несмотря на то, что были так заняты — сдавали генетические тесты и всё такое, но об этом я расскажу позже!
Люблю,
Джим Пол
2214 01 05 2200ugt
Дорогая мама!
Посмотри внимательно на эту дату, пятое января, потому что тебе придётся её запомнить надолго! Сегодня вечером с КАС 43-G есть большие новости... но сперва, как говорят по телеку, другие новости.
Расскажу тебе про того типа, Торклемиггена. Он сегодня утром вылетел самостоятельно. Я летел вместе с ним как проверяющий пилот, на учебном корабле, шёл с ним по совпадающим орбитам, пока он проходил весь тест на своей собственной яхте. Должен признать, он был действительно почти так хорош, как сам о себе думал. Он входил и выходил из гипердрайва без малейшего скачка мощности, который можно было бы засечь. Он бросил свой корабль в штопорную кривую и отключил все двигатели, так что он кувыркался, катился и тангажировал одновременно, и вышел из этого в чистую орбиту, используя только боковые двигатели. Он отработал парковочные орбиты — он прошёл весь курс без единой ошибки. Я всё ещё злился на него, но не было никаких сомнений, что он показал все навыки, нужные для получения прав. Так что я вызвал его на частной частоте TBS и сказал:
— Ты сдал, Торклемигген. Хочешь формальный письменный отчёт, когда мы приземлимся, или мне вызвать, чтобы твои права выдали сейчас?
— Сейчас, сию секунду, млекопитающее! — заорал он в ответ и добавил что-то на своём языке. Я, конечно, не понял. Никто больше тоже не мог это услышать, потому что каналы связи между кораблями не передают далеко. Так что, полагаю, я так и не узнаю, что именно он сказал, но, честно, мама, это уж точно не звучало дружелюбно. И всё же он сдал.
Так что я приказал ему обнулить управление, а потом передал его результаты в главный компьютер 43-G. Примерно через две секунды он начал вопить по TBS:
— Мерзкое млекопитающее! Что ты сделал? Мой зелёный свет погас, мои управления не отвечают. Это какая-то предательская теплокровная уловка?
Вот уж умел он действовать на нервы.
— Спокойно, Торклемигген, — сказал я ему не очень-то дружелюбно — он начинал задевать мои чувства. — Компьютер перестраивает твой статус. Они сняли временные права для одиночного вылета, чтобы можно было отключить поле-подавитель навсегда. Как только свет загорится снова, у тебя будут полные права, и ты сможешь летать где угодно в этой системе без надзора.
— Ха, — проворчал он, и на мгновение я услышал, как его головы шепчутся друг с другом. А потом — ну, мама, я хотел сказать, он засмеялся вслух по TBS. Но это был не просто смех. Он был злой и самодовольный. — Развращённое отсталое млекопитающее, — заорал он, — мой свет горит — и теперь вся Кассиопея моя!
Он вызывал у меня настоящее отвращение. Такое можно ожидать, может быть, от какого-нибудь чокнутого шестнадцатилетнего, только что получившего первые права. Но не от восемнадцатисотлетнего пришельца, который летал по всей Галактике. Это звучало больно! И как-то тревожно. Я не был уверен, как его понимать.
— Не делай глупостей, Торклемигген, — предупредил я его по TBS.
Он заорал в ответ:
— Глупостей? Я не делаю глупостей, млекопитающее! Посмотри, как мало глупостей я делаю!
И тут, не успел я опомниться, он закрутился и нырнул в гиперпространство — без сигнала, без ничего! Мне едва хватило сил следовать за ним, на шесть альф вглубь и на полной скорости. Насколько я знал, мы могли направляться обратно на Фомальгаут. Но он оставался там всего минуту. Он вынырнул прямо посреди одного из поясов астероидов, и, когда я вынырнул следом, я увидел, как его стройная зелёная яхта пикирует на кусок камня размером примерно с офисное здание.
Я заметил, когда он вернулся из поездки, что одна из новых вещей на яхте — кольцо рубиново-красных кнопок вокруг носа корабля. Теперь они начали светиться, всё ярче и ярче. Через мгновение от них потянулись дюжины рубиновых лучей, вперёд, к астероиду — и вспыхнул яркий свет, и астероида больше не было!
Естественно, это меня расстроило. Я заорал ему по TBS:
— Послушай, Торклемигген, ты собираешься влипнуть в очень большие неприятности! Я не знаю, как там у вас на Фомальгауте, но здесь это основание для приостановки прав! Не говоря уже о том, что тебя могут заставить заплатить за этот астероид!
— Платить? — завизжал он. — Не я буду платить, недоразвитое млекопитающее, платить будешь ты и такие же, как ты! Вы заплатите страшно, потому что теперь у нас есть чёрные дыры!
И он снова ушёл вниз, в гиперпространство, и ещё раз мне едва хватило сил за ним угнаться.
Передавать в гиперпространстве бессмысленно, конечно. Мне пришлось ждать, пока мы вынырнем из альф, чтобы ответить ему, и к тому времени, не буду скрывать, я был раздражён. Я бы никогда не нашёл его визуально, но радар-глиф поймал его, когда он нацелился на одну из чёрных дыр. Вот болван!
— Послушай, Торклемигген, — сказал я, держа голос ровным и жёстким, — дам тебе один совет. Возвращайся на базу. Приземляй корабль. Скажи полиции, что тебя просто занесло от радости, что ты сдал тест. Может, они не будут слишком строги. Иначе, предупреждаю, тебе грозит тридцатидневная приостановка плюс гражданский иск о возмещении ущерба от астероидной компании.
Он только завизжал этим злым смехом. Я добавил:
— И я тебе говорил: держись подальше от чёрных дыр!
Он ещё посмеялся и сказал:
— О, ниже, чем смиггс-троффл, какими восхитительно наглыми питомцами вы станете, млекопитающие, теперь, когда у нас есть эти дыры как оружие — и какое удовольствие мне доставит вас дрессировать!
Он вроде как пел сам себе, больше чем мне, полагаю.
— Сначала уничтожить эту планету! Потом поле-подавитель исчезнет, и наши силы войдут, чтобы подготовить чёрные дыры! Потом мы запустим по одной на каждую обитаемую планету, пока не уничтожим вашу военную мощь. А потом...
Он не закончил эту фразу, только ещё больше этого хихиканья, кудахтанья, злого смеха.
Я почувствовал беспокойство. Начинало выглядеть так, будто Торклемигген затеял нечто большее, чем просто шалости и проказы. Он приближался к чёрной дыре и вроде как мурлыкал себе под нос, в основном на своём иностранном языке, но иногда и по-английски:
— О, мой дорогой маленький штурмовой корабль, какое разрушение ты учинишь! Ах, прелестная чёрная дыра, какой катастрофой ты станешь! Как глупы эти млекопитающие, которые думают, что могут запретить мне приближаться к тебе...
И тут до меня дошло.
— Торклемигген, — заорал я, — ты всё неправильно понял! Держаться подальше от чёрных дыр — это не просто правило дорожного движения! Это гораздо серьёзнее!
Но было слишком поздно. Он был внутри предела Роша, прежде чем я успел закончить.
Похоже, на Фомальгауте нет чёрных дыр. Конечно, если бы он остановился и подумал хоть минуту, он бы понял, что произойдёт — но, с другой стороны, если бы фомальгаутцы когда-нибудь останавливались подумать, они не были бы фомальгаутцами.
Мне почти не хочется рассказывать тебе, что случилось дальше. Это было довольно мерзко. Приливные силы схватили его корабль и растянули его.
Я услышал один ошеломлённый вопль по TBS. Потом его передатчик отказал. Корабль разорвало на части, и обломки начали дождём падать в границу Шварцшильда и превращаться в плазму. Был быстрый, слепящий всплеск энергии падения из чёрной дыры — и это всё, что Торклемигген когда-либо сказал, сделал или узнал.
Я убрался оттуда как можно быстрее. Мне, честно говоря, не очень-то его было жаль. Судя по тому, что он говорил под конец, у него были довольно опасные идеи.
Когда я приземлился, на поле уже был закат, и люди глазели и указывали на то место в небе, где Торклемигген размазался по чёрной дыре. Всё небо — в ярких фиолетово-оранжевых плазменных облаках — получился действительно красивый закат, надо отдать парню должное! Но мне было не до любования, потому что Тонда ждала, и у нас было всего несколько минут, чтобы успеть к заместителю директора по переписи, в отдел реклассификации, до закрытия.
Но мы успели.
Ну вот, я же сказал, что у меня большие новости, правда? Вот они, потому что теперь твой любящий сын —
Искренне твой,
Джеймс Пол Агилар-Мэдиган,
новобрачный!
Иллюстрации из Asimov's Science Fiction Magazine, June 1983
![[]](/img/u/uolt_l/pohl006/pohl006-1.png)
![[]](/img/u/uolt_l/pohl006/pohl006-2.png)