Жизнь всегда была полна стресса. Даже когда наши предки охотились и собирали, было давление — принести домой мясо, или ягоды, или что-нибудь ещё поесть. Но современная жизнь, как нам постоянно твердят социологи и психологи, куда более стрессовая, чем жизнь даже век назад.
Люди этом рассказе имеют дело с давлением другого рода, но, как Фредерик Пол показал в бесчисленных рассказах, люди приспосабливаются. Изречение «Не судите, да не судимы будете» выброшено в окно в интригующем Нью-Йорке этого рассказа, опубликованного в 1984 году.
В этом мире всё вертится вокруг выставления оценок: от аккуратности чьей-то одежды... до работы президента. Хотя такая система может показаться мелочной, для людей в рассказе она значит больше, чем вы можете вообразить.
В тот вечер, когда я познакомился с Арне Каслом, компьютерная служба знакомств подобрала мне высокую блондинку по имени Мэриан. Мы подбросили монетку, чтобы решить, кто выбирает, куда идти. Я выиграл. То есть получил привилегию принять решение. Знаю, есть люди, которые посмотрели бы на это иначе. Они решили бы, что если решение принимаешь не ты, то вина не на тебе, если всё обернётся плохо, так что выигрыш в этом броске — на самом деле своего рода проигрыш. Я не согласен. По-моему, ты выглядишь лучше, если проявляешь инициативу. Как бы то ни было, я заранее решил, что выберу «Том-а-Хок инн» в Кони-Айленде, и бывал там достаточно часто, чтобы чувствовать себя довольно уверенным, что это ей понравится. Я оказался прав по крайней мере отчасти.
— Это хорошая девятка за оригинальность, — уступила она, задумчиво постукивая себя по нижней губе. — Но насчёт удобства не знаю. Я бы сказала, только тройка.
— Ехать долго, — согласился я и добавил, что она почти теряет балл за ухоженность, потому что размазала помаду.
Это было рискованно. Такое может их настроить против себя, но я знал, что у меня в любом случае твёрдая десятка за ухоженность. Я провёл час с феном, палочками для кутикулы и всем прочим, и если бы она попыталась занизить мне оценку хоть за что-то из этого, она бы просто выставила себя дурой.
Итак, довольный тем, как прошли первые ходы, я провёл её через турникеты, и мы отправились в долгую поездку на поезде через Бруклин. Не считая досадной проверки документов на контроле у тоннеля и на Форт-Гамильтон-паркуэй, поездка была довольно приятной. Компьютерные знакомства на самом деле не дают узнать человека. Мы с удовольствием провели время, изучая друг друга. Когда мы вышли на поверхность и уровень шума упал, я снял с плеча свою коробку.
— Хочешь немного музыки? — спросил я, включая её.
Когда первые звуки пошли, я поджал губы, потом кивнул.
— Это, конечно, Первая симфония Малера. Я всегда считал её немного помпезной, но некоторые темы прелестны... или ты, может, не любишь поздних романтиков?
Она указала «классическую музыку» в своей анкете для службы знакомств, и мне потребовалось совсем немного времени чтобы составить музыкальный плейлист на тот вечер. Но Мэриан тоже заглядывала в сервисные настройки.
— Это Мета дирижирует, верно? — сказала она пренебрежительно. — Он никогда не понимал Малера, правда? Но надо признать, что у филармонии первоклассная духовая секция.
Она на мгновение закрыла глаза, довольная тем, как выступила до сих пор, а я внимательно её изучал. Фигура у неё была хорошая — по крайней мере восьмёрка, — и она умно отвела плечи назад, чтобы выжать из неё максимум. Я счёл, что глаза у неё слишком близко посажены, но должен был признать, что она постаралась расширить их тенями. Досадно, но я не мог определить её духи. Это безусловно был не один из стандартных надёжных ароматов, которые всегда тянут на пятёрку или шестёрку; она рискнула с чем-то необычным — довольно тропическим и экзотическим; если они не станут утомительны за вечер, мне придётся дать им, пожалуй, девятку.
— С другой стороны, Уилберт, — сказала она, не открывая глаз, — «Кардиналы» в городе. Игра должна начаться примерно тогда, когда эта симфония закончится, — переключим станцию?
Это была неплохая попытка, поскольку я указал «спорт» для службы знакомств, — но на самом деле я больше интересовался футболом и хоккеем. Я, впрочем, пропустил это мимо ушей, и когда мы добрались до конечной и кондуктор пошёл по вагону с анкетами «Не расскажете ли вы нам, как вам понравилась поездка?», я был очарован, увидев, что она передала мне свою, чтобы я заполнил их вместе. Компьютерная служба не включает «покладистость» в свой послеконтактный список, но я считаю её важной составляющей пункта «хороший характер?», так что она уже заработала там по крайней мере четыре балла.
Миротворческие силы на станции Кони-Айленда не слишком обращают внимание на молодые пары в субботний вечер. Они пропустили нас, едва взглянув на документы. Такси стояло прямо там, и через мгновение мы были у нашего отеля.
«Том-а-Хок» — старый отель, но он был полностью отремонтирован гостиничной сетью нации апачей, когда они его взяли. Он рекламирует самую быструю регистрацию в бизнесе. Если ты и твоя спутница не направляетесь в номер в течение семи минут после того, как добрались до стойки регистрации, вы получаете хорошенький маленький топорик с перьями, который, как предполагается, можно обменять на две бесплатные «Раздутые Мэри» в баре на крыше. Наше время составило чуть больше пяти минут. Топорика не было. Зато мы были вполне вовремя к «Счастливому часу».
Номер был на шестёрку за размер кровати, девятку — за вид на Атлантику, но только около четвёрки за элегантность. Мебель не вся была заменена нацией апачей. Мэриан исчезла в ванной подправить макияж, и пока её не было, я смял постель, чтобы ночная горничная подумала, что мы в ней были. Когда Мэриан вышла, она одобрительно взглянула на кровать, улыбнулась и взяла меня под руку, повернув так, чтобы мы оказались лицом к настенному зеркалу.
— Думаю, мы неплохо смотримся, Уилберт, — сказала она, всматриваясь в наше отражение.
Я был менее уверен. Мэриан была довольно высокая блондинка. Очень красивая, действительно, но такая светлая, что мои светло-каштановые волосы и бледный цвет лица казались рядом с ней довольно болезненными. Я удивился, что она это сказала, и, пока мы поднимались в «Гнездо Сачема» на верхнем этаже, я думал, что Мэриан всё-таки не наберёт высокий балл за эмпатию. Но потом, пока мы ждали, когда хозяйка нас усадит, она прильнула прямо ко мне, слегка ссутулившись, чтобы заглянуть мне в лицо. Это было милое прикосновение. Многие спутницы куда больше интересуются собственной внешностью, чем тем, чтобы их кавалер хорошо выглядел. За это — десятка.
Потом, когда мы шли к нашему столику, солдат в форме миротворческих сил пошатнулся, шагая с движущегося внешнего кольца на неподвижное внутреннее ядро, и налетел прямо на Мэриан. Хотя я ещё не знал его имени, это был Арне Касл.
— Прошу прощения, леди, — сказал он с восхищённым взглядом. — Видно, что я не привык к этим высокотехнологичным штукам, а?
И десять минут спустя, когда я случайно оглянулся, он был там, уставившись на неё.
«Раздутая Мэри» оказалась чем-то вроде ванильного молочного коктейля с добавлением зернового спирта. Его проводят под грилем, чтобы получилась этакая запечённая шапка, как у «Запечённой Аляски», а подают в выдолбленном кукурузном початке. (Они называют его «мэйз» — кукурузный.) Это довольно маленький напиток за свои деньги — возможно, потому что они не славятся пунктуальностью, так что бесплатные порции они держат маленькими. Платные — не больше. Один круг «Раздутых Мэри» пролетел быстро, и пока я искал официантку, чтобы заказать ещё, я снова увидел того солдата.
Я выбрал три хорошие темы для разговора — детские воспоминания, спорт и отпуск мечты, — но одна из вещей, по которым я всегда набираю высокие баллы, — это умение плыть по течению. Я сменил тему без запинки.
— Это СасПис, — сказал я ей. — Я видел их парад на вчерашней смене караула по телевизору. Они очень красочные, хотя гуркхи маршировали лучше. Саскачеванский отряд пробудет здесь шесть месяцев, потом его сменит одна из других оккупационных держав...
— Уилберт, — мягко сказала она, — я всё это знаю.
Лобовое столкновение! Очень рискованный манёвр так рано в свидании, но она провела его великолепно.
— По-моему, они смешно выглядят в этих солдатских формах, — засмеялась она. — Тебе не кажется, что они тебе ужасно завидуют?
Вообще-то они действительно выглядели смешно, потому что гуркхи, которых они сменили, в среднем были около пяти футов четырёх дюймов, а новым войскам ещё не выдали новую форму. Я решил не обращать на это внимания. К тому же мы как раз поворачивались к интересным видам, пока бар вращался.
— Смотри, — сказал я. — Тот освещённый мост — это Вераццано. Правда, красивый? А сразу за ним вдали видно силуэт Манхэттена.
— А с этой стороны, — сказала она, — тот песочноволосый канадский солдат. Он идёт сюда, Уилберт.
Действительно шёл. Глаза его были на Мэриан, но заговорил он со мной.
— Сэр, — сказал он, — вы не против, если я приглашу леди на танец?
Это могла быть действительно щекотливая ситуация. Многие спутницы справились бы с ней плохо. Мэриан была очень хороша. Она просто посмотрела на меня, чтобы понять, как я к этому отношусь, правильно прочла моё выражение и слегка кивнула.
Я смотрел, как они выходят на танцпол, с некоторым чувством гордости; я по крайней мере соответствовал хладнокровию Мэриан в этой ситуации!
К тому времени, как она вернулась, уже готовились раздавать призы за вход и скидочные купоны. Я совсем забыл об Арне Касле в этой суете. Когда всё закончилось и мы с Мэриан выиграли ужин на берегу «два по цене одного» в «Лобстер-лаундже» отеля «Том-а-Хок» на набережной, я случайно взглянул в сторону его столика. Все четверо канадских солдат исчезли.
Я не удивился. У миротворческих сил нет власти в экстерриториальных анклавах вроде отелей «Том-а-Хок» или их конкурентов из саудовской сети. Они приходят только в свободные часы, поглазеть на туристов. Я заметил Мэриан:
— Полагаю, они вернулись в казармы.
Она подняла голову от подсчёта наших призов — скидочных сертификатов для сувенирных магазинов и салона красоты и рулонов бесплатных монет для долларовых игровых автоматов в казино.
— Кто? — спросила она.
— Солдаты СасПис. Они ушли. Как он, кстати?
Она откинулась назад, постукивая одним из скидочных сертификатов по зубам.
— О, в целом, может, семёрка. Немного недотрога. Он хорошо держал меня, пока мы танцевали, не слишком крепко, не слишком слабо, и неплохо со мной болтал. Но он не попросил мой номер телефона.
Я только улыбнулся, хотя был удивлён — семёрка? Мне это слышалось как пограничная пятёрка или шестёрка.
— Как бы то ни было, — сказала она, — ужин «два по цене одного» действителен, только если мы доберёмся туда за следующие тридцать минут, а доллары нужно проиграть сегодня вечером — не пойти ли нам?
К тому времени я знал, что мне повезло. Поднимаясь и помогая ей с креслом, я был уверен, что эти выходные будут особенными.
Так и было. Моя спутница показалась мне изобретательной, отзывчивой и физически очень приятной. Она была довольно красива, с загорелой кожей и светлым лицом, почти как одна из тех скандинавских туристок в бикини, что толпятся на наших пляжах. К тому времени, как мы ехали обратным поездом в воскресенье вечером, я знал, что должен буду поставить эти выходные в десятку лучших за весь год. Когда она застенчиво протянула мне свою карточку «Как я вам?», пока наш поезд нырял в тоннель под Манхэттен, я без колебаний поставил ей четыре десятки и ничего ниже шестёрки ни в одной категории. Я почти подумал о том, чтобы назначить ей личное свидание на другие выходные. Однако это граничило бы с обязательством, а я знал, что ни один из нас этого не хочет. Так что я попрощался с ней на станции «Двадцать третья улица», там же, где мы встретились, сожалея — но принимая — тот факт, что мы, вероятно, больше никогда не увидимся.
Конечно, я и не думал, что когда-нибудь снова увижу Арне Касла, и в этом я, разумеется, ошибался.
Он появился в моей квартире, когда она была полна полиции, и сначала я его не заметил — что за важность, ещё одна форма среди многих? Потом я разглядел, что его форма миротворческая зелёная, а не полицейская синяя, и тогда узнал лицо.
— О, — сказал я, — вы тот солдат. Как вы меня нашли?
— Я проверил вашу регистрацию в отеле, — сказал он, оглядываясь. Полицейские рассыпали порошок для отпечатков пальцев, делали пометки и переговаривались с участком по рациям. — Похоже, я пришёл не вовремя.
— Меня обокрали, — объяснил я, улыбаясь. — Они прошли через четыре дверных замка и электрическую сигнализацию, как по маслу. Право, им можно только аплодировать.
Он посмотрел на меня с сомнением.
— Я мог бы зайти в другой раз, — предложил он.
— А, нет, — сказал я. — Я им больше не нужен — я рассказал всё, что знаю. И воры забрали мой телевизор, стерео, автоответчик, велотренажёр — полагаю, они уже взяли всё, что стоило красть, так что беспокоиться больше не о чем. Пойдём вниз за пивом.
Когда мы уселись в баре, он выложил это:
— Та девушка, с которой вы были? Мэриан? Она ваша жена или что-то такое?
— Конечно, нет, Арне. Просто свидание.
Почему-то ему это не понравилось, но он упрямо сказал:
— Я хотел бы снова её увидеть.
— Почему нет?
— Потому что я не знаю, как её найти, вот почему.
— Понимаю, — сказал я, изучая его поверх края стакана.
Почему-то меня к нему тянуло. Он был наивен и явно чувствовал себя неловко в этой ситуации, но был решителен. Он не был красивым мужчиной — слишком низкий и коренастый, и глаза немного прищурены. И всё же есть много мужчин с чертами не лучше его, которые набирают семёрку или даже восьмёрку за характер. Но не за ухоженность — в его случае. С тех выходных в Кони-Айленде ему выдали новую форму, так что по крайней мере запястья не торчали из рукавов. Но форму он носил плохо, а галстук завязал тугим узлом, торчащим под одним углом воротника.
— Всё, что тебе нужно, Арне, — услужливо сказал я, — это позвонить в компьютерную службу знакомств и попросить её.
— Я не знаю её фамилии, Уилберт.
— Ну, я тоже! Это не проблема. Просто скажи, что хочешь высокую блондинку, интересующуюся классической музыкой, бейсболом, примерно пять футов семь дюймов и сто пятнадцать фунтов — таких будет не больше дюжины, и ты сможешь узнать её по фотографии.
Его выражение сказало, что и эта часть ему не нравится, но он не отступал от своей цели.
— Тогда они дадут мне её адрес, а?
— Конечно, нет! Если бы ты хотел её адрес, то должен был получить его, пока танцевал! Ты что, совсем не знаешь, как назначать свидания? Всё, что тебе нужно было сделать, — спросить, бывала ли она на вершине Всемирного торгового центра или не хочет ли она сходить в зоопарк... Она ведь к тебе неплохо относилась.
— Что?
— Она почти так и сказала, — сообщил я, думая, что ему будет приятно. Но он только вздохнул и поднял два пальца бармену.
— Не понимаю я вас, янки, — сказал он угрюмо.
Я засмеялся.
— Мы такие же, как все, — сказал я.
— Чёрта с два, Уилберт.
Я пожал плечами.
— Ну, мы богаче, полагаю. И мы вроде как в особом положении после Мировой войны. Но если разобраться, чего мы хотим от жизни? Посмеяться, выпить, переспать с симпатичными девчонками — думаю, в Саскачеване примерно то же самое, верно?
— Ты ничего не сказал о работе, — заметил он.
— Ну, конечно, мы работаем, — сказал я, удивлённый. — Или работаем, когда есть работа. Сейчас я в одной из этих послевоенных программ переподготовки, учусь управлять портфелями муниципальных облигаций для крупных корпоративных инвесторов. Это действительно интересно, и есть хороший шанс на трудоустройство после курса. Что касается дохода, то, конечно, я на дополнительном пособии. Не на полном содержании — я никогда не был на полном содержании, — только федеральная субсидия в дополнение к тому, что я получаю от программы переподготовки.
Он рассеянно кивнул.
— Интересно, действительно ли она хотела бы сходить в зоопарк? В моей части Саскачевана хороших нет.
— Спроси её, парень, — ухмыльнулся я.
Он не ответил.
— Давай, — подбодрил я. — Опусти четвертак в автомат вон там, в кабинке, и набери службу знакомств.
— Я никогда этого не делал, — признался он.
— Ничего сложного. Просто назови своё имя и номер кредитной карты и скажи, чего хочешь. Я бы сам сделал это для тебя, — извинился я, — но они забрали мой компьютерный терминал вместе со всем остальным.
Он задумчиво посмотрел на меня, потом полез в карман и высыпал мелочь на стол. Это были всё оккупационные деньги, но они работали не хуже любых других. Он выбрал четвертак и встал. Прежде чем направиться к компьютерной кабинке, он остановился и покачал головой.
— Кажется, я всё ещё не понимаю вас, янки, — повторил он.
Затем был второй раз, когда я увидел Арне Касла. Я снова думал, что это будет последний раз, и снова ошибся. Я окончил программу управления фондами. Работы там, впрочем, не было, так что я сразу записался на другую — на этот раз по управлению отелями. Даже нация апачей нанимала много местных на должности среднего уровня... и это несомненно была область, которую я хорошо знал с другой стороны стойки!
Поскольку был год президентских выборов, проходило много публичных собраний. Они меня очень интересовали. Я всегда считал себя политически подкованным, так что смотрел большинство собраний и дебатов по телевизору и ходил на некоторые лично, когда мог. Когда президент приехал в Нью-Йорк на митинг под открытым небом прямо перед «Мейсис», я был там.
Там был и Арне Касл. Я мог бы догадаться, потому что там было развёрнуто по меньшей мере четыреста-пятьсот миротворцев для контроля толпы — исландский и аргентинский отряды, а также канадцы. Но я не думал об Арне. Я сосредоточился на том, чтобы проскользнуть и протиснуться сквозь промежутки в толпе и пробраться прямо к полицейскому ограждению, и когда мне наконец это удалось, это было сюрпризом, когда солдат СасПис прямо передо мной сказал:
— Как дела, Уилберт?
Я тепло сказал:
— Рад тебя видеть, Арне. Слушай. Ты так и не связался с той девушкой, как её там...
— Её зовут Мэриан, — коротко сказал он и отвернулся, чтобы прогнать десятилетнего назад за ограждение. Ему потребовалось пару минут, чтобы вернуться ко мне. К тому времени президентская свита выходила из лимузинов, и я обнаружил, что тема сменилась. Касл кивнул большим пальцем на президента. — Это не тот тип, что проиграл для вас войну? — спросил он.
— Тот самый, — согласился я.
— И он думает, что его переизберут?
Я засмеялся над ним.
— Чёрт, Арне, — сказал я, — никто его за это больше не винит.
— Не винит?
— Конечно, нет! Полагаю, ты не понимаешь американский политический процесс, Арне. Видишь ли, он действовал. Он сразу же стал ограничить ущерб для своей администрации. Он уволил государственного секретаря и встряхнул ЦРУ. Он действовал быстро и жёстко — что ещё можно было требовать?
— Можно было потребовать, чтобы он не влез в проигрышную войну, — сказал он.
Я начал объяснять ему, что это древняя история, но лейтенант СасПис хмуро смотрел на нас.
— Никаких разговоров о политике с местными, рядовой Касл! — рявкнул он.
Как только лейтенант оказался вне пределов слышимости, я прошептал:
— Слушай, давай поговорим об этом. Позвони мне. Может, сходим в зоопарк, если тебе так не терпится его увидеть!
Видимо, ему и правда хотелось — он пришёл
. Примерно через неделю мы встретились в Проспект-парке, и Касл был как ребёнок.
— Тигры и слоны! — ухмыльнулся он. — Веди меня к ним!
Я ухмыльнулся в ответ.
— Слоны — да, тигры — нет, — сказал я, направляя его в обход бассейна с тюленями.
— Почему нет тигров?
— Ну, — объяснил я, — во время последнего затемнения кто-то вспомнил, что тигровые шкуры стоят больших денег. А вот и слоны.
Касл был единственным миротворцем в поле зрения — по крайней мере, единственным в форме. Я видел, что он это осознаёт, пока мы гуляли, и видел, как он из-за этого беспокоится. Когда мы сделали перерыв на пиво в кафе под открытым небом, он заговорил об этом:
— Может, мне надо было прийти в гражданском — не хочу зря настраивать вас, янки, против себя.
Был прекрасный тёплый день. Маленькие дети убегали от матерей, чтобы поглазеть на зелёную форму Касла и его автомат в кобуре, и некоторые матери тоже смотрели с восхищением. Я засмеялся.
— Они уж точно не выглядят настроенными против, — сказал я.
— Да, ну, а почему нет? — потребовал он. — Почему вы нас не ненавидите, чёрт возьми?
— С какой стати? — резонно спросил я.
— Ну, если бы Канада проиграла войну — особенно такую войну...
Я покачал головой.
— Мы не такие люди, полагаю.
Наступило молчание, Касл угрюмо отдал детям свой бесплатный пакетик орешков, и мы оба искали тему для разговора.
Мы оба нашли её одновременно.
— Как у тебя дела с Мэриан? — спросил я, и в тот же момент он спросил:
— Ты получил работу по управлению муниципальными фондами?
Что-то в его выражении сказало мне, что он не хочет отвечать на мой вопрос, так что я ответил на его.
— Это в прошлом, — сказал я. — Теперь я в управлении отелями. Это растущая область, с новым туризмом.
— Я думал, всё это иностранное?
— Иностранное владение. Они прислали представителей от саудовцев и пуэрториканцев в мою группу на курсах, чтобы заверить, что не будут дискриминировать при найме. Японцы, конечно, ещё лучше в этом, но они пока все на Западном побережье, а я не думаю, что хочу переезжать... Арне? Ты собираешься снова спросить, не обижен ли я на что-нибудь?
Он прорычал:
— Вообще-то да!
— Вроде того, что нация апачей и пуэрториканцы и так далее получили независимость? Но кто может их за это винить? Я, признаться, немного раздражён на аляскинцев, — сказал я, улыбаясь, — после всех федеральных денег, которые они получили! И всё же Мировая война сделала нас уязвимыми, так что у них был свой шанс. Ты можешь понять, почему они им воспользовались.
— Ты, — сказал он тяжело, — можешь понять почти всё, чёрт возьми, да?
— Ну, Арне! Что это значит?
— Это значит, что ты собираешься голосовать за президента, который её для вас проиграл.
Я покачал головой.
— Мы это уже проходили, — заметил я. — В основном это была вина государственного секретаря.
Секретарь Мессина занимался челночной дипломатией между Лесото и Намибией и совершенно не обращал внимания на Карибы. Когда Большой Кайман внезапно объявил войну Соединённым Штатам и Советскому Союзу одновременно, он был застигнут врасплох.
— Но президент мог просто разнести Большой Кайман в щепки.
— Конечно, мог. Он отправил Четвёртый флот.
— Но они ничего не сделали.
— Как они могли? Большой Кайман воевал и с нами, и с русскими. Если бы мы напали на них, у русских тоже было бы право — и как бы это выглядело? Учитывая доктрину Монро и всё такое? Нет. Президент поступил совершенно правильно. Он выступил с той телевизионной речью, предупредив русских держаться подальше от Западного полушария. Они так и сделали. И его рейтинг в ночных опросах подскочил на пятнадцать процентов!
Он посмотрел на меня странно.
— И это ты считаешь успехом?
— Ещё бы, Арне! Ну. Почти успехом, полагаю. Всё бы сработало идеально, если бы не...
— Ты имеешь в виду Сан-Марино, — сказал он.
Я угрюмо кивнул.
— Я имею в виду Сан-Марино. А потом всех остальных. Но кто мог угадать, что так выйдет?
Второй страной, одновременно и неожиданно объявившей войну и США, и СССР, было маленькое государство, полностью окружённое Италией. У них не было доктрины Монро, чтобы их защитить, но что могли сделать мы или русские? Ни один из нас не хотел сбрасывать ракету, которая разбрызгала бы осадки по всей Италии. Итальянцы не дали бы нам права транзита, чтобы наземные силы могли атаковать, — а поскольку Сан-Марино не был островом, мы даже не могли подогнать к нему флот.
Так мы и оказались — две самые могущественные нации, какие мир когда-либо видел, — в тупике в войне с двумя самыми слабыми. А потом Лесото внезапно объявило войну нам обоим, чрезвычайно обрадовав секретаря Мессину, — пока Намибия не сделала того же через полчаса; а затем Лихтенштейн и Бангладеш, и Оман, и Андорра. За семьдесят два часа мы воевали со всеми странами мира с населением менее двадцати миллионов... а потом начали подтягиваться тяжеловесы. Мексика, Югославия, Канада, Восточная Германия, Бразилия и Румыния объявили войну против обеих сверхдержав в шестистороннем спутниковом сообщении, которое увидел весь мир. Потом Франция, потом Китай, потом Польша, потом Англия...
К концу недели весь мир технически находился в состоянии войны. С одной стороны — 141 страна. С другой — русские и мы, и ни единого выстрела никем. После того как всё закончилось, мы увидели ту знаменитую плёнку с секретарём Мессиной в Овальном кабинете, рыдающим и умоляющим президента объявить войну Советам, чтобы мы могли запустить ракеты хоть в кого-нибудь. Но как мы могли? Они были единственными на нашей стороне.
И им это нравилось не больше, чем нам.
Я наклонился через стол к Арне Каслу.
— Только между нами, — спросил я, — это всё было подстроено заранее?
Касл грохнул кружкой по столу.
— Откуда, чёрт возьми, мне знать? Премьер не советуется с деревенскими пахарями из степной провинции о своей внешней политике.
Он взволнованно встал, доставая из кармана миротворческие монеты, чтобы кинуть их детям вокруг.
— Уилберт, — сказал он, — ты что, думаешь, на жизнь можно только смотреть со стороны? Тебе никогда не надоедает быть критиком?
— Мы очень искушённая публика, — согласился я.
Он уставился на меня. Потом покачал головой и собрался уходить, но я вытянул руку, чтобы его задержать. Мгновение я думал, что он меня ударит, но всё, чего я хотел, — указать на карточки на столе. Они были вырезаны в форме верблюдов, и на обложках было написано: «Не хотите ли вы Гавкнуть/Рыкнуть/Прорычать/Прочирикать нам пару слов совета?»
— Ты забыл заполнить свою карточку с комментариями, — напомнил я.
Но он не стал. Он просто как-то уставился мне в глаза, а потом застонал и, спотыкаясь, ушёл, не сказав больше ни слова. Мне пришлось заполнить их за нас обоих.
В последний раз я видел Арне Касла, когда он снова просто появился в дверях. Он возник, всё ещё в форме, с упаковкой канадского пива, и первое, что он сказал:
— Кажется, я в прошлый раз немного перегнул, а?
Я обдумал вопрос. Вообще-то я дал бы ему не больше четвёрки за общительность и, может, меньше за такт, но не думал, что он хочет это услышать. Я просто широко открыл дверь и сказал:
— Заходи. Квартира в чуть лучшем состоянии, чем когда ты её в последний раз видел, верно?
Он огляделся.
— Очень мило, — вежливо сказал он — не больше шестёрки за слова, но тон был почти на девятку. — Вижу, ты заменил всё украденное.
— Для этого и нужно страхование, Арне, — ухмыльнулся я, выставляя стаканы и открывая две банки пива. — Конечно, они меня немного обчистили, — продолжил я. — Моей сигнализации было два года, так что они вычли двадцать процентов на том основании, что оборудование было неисправным. Потом они амортизировали всё за возраст и износ — полагаю, это ещё почти тридцать процентов. Они меня действительно перехитрили, но чёрт с ним, им можно только аплодировать.
Он взорвался:
— Почему? Почему им можно только аплодировать? Вечно критик — ты такой же, как Мэриан!
Тут меня осенило.
— А, — сказал я сочувственно. — Значит, ты видел Мэриан.
Он угрюмо кивнул.
— Ну тогда слушай, Арне, у тебя сохранилась копия твоей карточки на неё? Мне было бы интересно посмотреть, насколько близко мы сошлись в её оценке.
— Я вообще её не оценивал! — Он сделал долгий глоток пива, выглядя мрачным и расстроенным. — Я сделал ей предложение, — сказал он внезапно.
— Предложение!
— А что в этом такого? — потребовал он. Выражение стало воинственным, так что я просто пожал плечами. — Ну, сделал, и она не сказала ни да, ни нет. Она только сказала, что я услышу от неё через пару дней, и когда услышал, это был не ответ. Это был контрольный список!
Он выдернул из кармана папку в синей обложке и швырнул её мне.
Я открыл её, настороженно поглядывая на него — он казался в очень неустойчивом настроении. Но потом мне стало интересно. О другом человеке можно много узнать по тому, как он оценивает кого-то ещё, и я видел, что Мэриан потрудилась над этой анкетой. Меня позабавило, что она занизила ему балл за «ухоженность», потому что его гражданский костюм был не так хорошо отглажен, как форма, — это от мисс Размазанная Помада! Потом я наткнулся на то, что меня возмутило.
— О, чёрт, Арне, это несправедливо! «Правильная речь, четыре». Но это неразумно — ты ведь канадец; она не может ожидать, что ты говоришь по-английски так же хорошо, как американец!
Он яростно начал:
— Канадец, чёрт возьми, вполне может говорить по-английски так же хорошо, как янки!
Но потом он обмяк.
— Какой смысл? Посмотри на общую оценку. Шесть и два. Она говорит, что не выйдет за меня, пока я не поднимусь хотя бы до семёрки — а потом она хочет развод без возражений, если я когда-нибудь снова опущусь ниже семёрки.
Он встал.
— Ну, спасибо, что выслушал, — сказал он, направляясь к двери. — Наша командировка почти закончена, так что, полагаю, я тебя больше не увижу.
— Обратно в Саскачеван? — спросил я.
— И ни минутой раньше, — горько сказал он. — Но было приятно с тобой познакомиться, Уилберт.
Я сказал:
— Взаимно, Арне. Я дал бы тебе восьмёрку за оригинальность в разговоре и... — я замялся, потом решил натянуть балл в его пользу, — может, даже девятку за хорошую компанию!
Но за хорошие манеры я не мог дать ему ничего, потому что он даже не поблагодарил меня.
Арне Касла я больше никогда не видел, и Мэриан тоже. За исключением того раза, когда мы всё-таки увиделись друг с другом. Компьютерная служба знакомств выбросила её фотографию пару недель спустя, и я импульсивно записался. Я удивился, когда она согласилась на второе свидание. Полагаю, причина в обоих случаях была одна. Маленький человечек возбудил наше любопытство, и нам хотелось о нём поговорить.
Я снова выиграл жребий и повёл её в «Звёздный зал» «Уолдорф Асто-Рикан» — обычно дороговато для моего кармана, но курс управления отелями обеспечил меня кое-какими купонами «два по цене одного».
— Я, может, почти вышла бы за него, — задумчиво сказала Мэриан, аккуратно складывая бумажный зонтик от своего «Пуэрто-Пепа» и кладя его рядом с тарелкой, — если бы не его, ну, сумасшествие.
— Понимаю, что ты имеешь в виду, — согласился я. — У него было много хорошего. Характер — чудаковатый, конечно, но в каком-то смысле даже милый. Чувство юмора...
— О, тут десятка, Уилберт! — хихикнула она. — Ты бы слышал некоторые вещи, которые он о тебе говорил!
Я думал максимум о семёрке, но метил на десятку за любезность, так что просто пропустил это мимо ушей.
— Но потом были его дурацкие идеи, — сказал я.
— Верно. Думаю, хуже всего было его полное непонимание того, в чём суть общества. У нас, естественно, высокие стандарты. Мы ожидаем, что наши политики хорошо играют в игру. Конечно, иногда они немного обходят закон или берут небольшие взятки...
— Это просто жёсткая политика, — кивнул я.
— Именно, и вот тут он и провалился. Никакой утончённости. Никакого понимания реальности.
Я был так тронут, что взял её за руку.
— Я бы не дал ему больше двойки ни за то, ни за другое, — сказал я, и на мгновение чуть было не испортил всё, предложив ей встречаться постоянно. Милая Мэриан! Не думаю, что когда-нибудь встречу девушку такую же разумную и лёгкую в общении, как она. Это почти может заставить захотеть на ней жениться.
Но, к счастью, я вовремя вернул себе природное чувство объективности. Выходные прошли, и я их не испортил. Президент, кстати, победил легко. Ему повезло найти технический предлог, чтобы аннулировать около полумиллиона голосов за другого парня в одном из восточных штатов, и, естественно, когда остальная страна об этом услышала, все бросились прыгать на подножку. Что за спектакль! Это был идеальный пример всего самого лучшего и достойного восхищения в нашей системе. Какая жалость, что остальной мир не может перенять наши порядки!
Иллюстрация из Analog Science Fiction/Science Fact, December 1984
![[]](/img/u/uolt_l/pohl008/pohl008-1.png)