Фредерик Пол

     

      Много лет назад — ну, около семидесяти, если точно, — я был юным редактором двух профессиональных журналов научной фантастики в гигантской издательской компании дешёвых журналов «Popular Publications». Я платил немного за рассказы, которые шли в мои журналы, но всё же платил, и потому большинство писателей-фантастов той эпохи время от времени заглядывали ко мне, чтобы узнать, не хочу ли я избавить их от части страниц отвергнутых «Astounding».

      Такие люди, как дряхлый старик Рэй Каммингс и ярко-новые звёзды вроде Л. Спрэга де Кампа, заходили в мой маленький кабинет в конце 42-й улицы, там, где она упирается в Ист-Ривер, и однажды наша телефонистка, Этель Клок, сообщила мне, что у меня новый посетитель по имени Лестер дель Рей.

      Хотя я никогда не встречал этого человека, имя я знал; я видел его, с завистью, много раз на странице содержания «Astounding». «Впустите его немедленно!» — приказал я, надеясь, что он придёт с рукописями, и через пару минут он появился — низкий, ангелоликий, всего на пару лет старше меня, — и да, с двумя рукописями рассказов в руках!

      Для таких случаев существует установленный порядок. Он не позволяет редактору выхватывать машинописные тексты из рук автора, а автору — швырять их из дверного проёма без единого слова. Сначала нужно немного поболтать о том о сём, так что мне пришлось ждать, пока Лестер вернётся в лифт, чтобы начать читать. Рассказы были короткими. Я закончил оба за четверть часа.

      Потом я отверг оба.

      Что с ними было не так? Не помню. О чём они были? Этого тоже не помню. И не только я их отфутболил — то же сделал каждый редактор, которому Лестер их показывал. Годы спустя я спросил его, что с ними стало. Он сказал, что понятия не имеет, ничего о них не помнит и надеется, что я никогда больше не задам ему такого неловкого вопроса.

      Вот таким было моё многообещающее начало знакомства с Лестером дель Реем. К счастью, позже дела пошли лучше.

      Позже дела действительно пошли лучше, но на это ушло несколько лет. Джон Кэмпбелл избавился от своей дурной привычки отвергать любые рассказы Лестера, так что Лестеру стало нечего мне продавать; а потом Военно-воздушные силы пригласили меня к себе на Вторую мировую, так что у меня не стало журнала, чтобы их покупать. Потом, после войны, Лестер и я время от времени сталкивались на разных сборищах, а в 1947 году мы столкнулись на большом. Это был Всемирный конвент научной фантастики в Филадельфии.

      Мы оба там были. Когда всё закончилось, мы пили вместе кофе, и тут нас осенило. Мы так хорошо провели время, снова общаясь с нашими самыми близкими и дорогими (а также с некоторыми самыми далёкими и нелюбимыми) из мира научной фантастики, что решили, что нам действительно стоит организовать какую-нибудь местную группу любителей НФ, чтобы делать это чаще. Так что Лестер мобилизовал пару своих друзей и привёл их в мою квартиру в Гринвич-Виллидж, где я собрал нескольких своих, и мы сели и создали «Гидру». (Почему «Гидра»? Потому что нас было девять, а у мифологической Гидры было девять голов.)

      Это была настоящая услуга обществу, потому что годы после этого «Гидра» стала местом, куда приезжие писатели-фантасты заходили, когда приезжали в Нью-Йорк, чтобы найти людей, с которыми можно поговорить. («Приезжие» иногда означало очень приезжих — в случае Артура Кларка или У. Олафа Стейплдона, из Соединённого Королевства; в случае А. Бертрама Чандлера, из примерно настолько далёкого места, насколько можно забраться, не покидая нашу планету, а именно из Австралии.)

      И «Гидра» была не просто местом, где можно обменяться сплетнями с коллегами. Лестер и я оба нашли там жён, и мы, две пары, взяли за привычку ездить на конвенты вместе. А легко это было потому, что вскоре Лестер и Эвелин дель Рей приехали погостить к нам с Кэрол и детьми в наш большой старый дом в Ред-Банке, Нью-Джерси. Дель Реи намеревались провести выходные с нами, но остались на семнадцать лет — ну, семнадцать лет по соседству, во всяком случае, поскольку через некоторое время они купили собственный дом дальше по улице. Могло быть и дольше. Но однажды, когда они ехали в небольшой отпуск во Флориду, их машина попала в кильватерную струю восемнадцатиколёсника, и её отбросило с дороги. Эвелин выбросило, но потом машина перевернулась на неё, и она погибла.

      После этого Лестер не мог оставаться в их доме. Он продал его за жалкую сумму — мебель, книги, винный погреб и всё прочее — первому, кто додумался сделать ему предложение, и переехал обратно в город.

      Все эти годы мы были заняты. Лестер писал, я тоже писал немного, но в основном занимался редактированием и другими делами. Собрав серию антологий для Иэна Баллантайна, я оказался редактором пары журналов научной фантастики — «Galaxy» и «If». Это была не очень хорошо оплачиваемая работа, но я её любил. Она давала приятные привилегии, включая помощника на полную ставку.

      Когда мне понадобилось нанять нового, я взял интервью у недавней выпускницы Барнарда по имени Джуди-Линн Бенджамин, которая казалась достаточно умной и энергичной для этой работы, но представила две тревожные проблемы. Одна была в том, что её специальностью были работы Джеймса Джойса, и она ничего не знала о научной фантастике. Я решил, что это можно было уладить: я не стал бы просить её принимать решения о покупке или отказе, а всему остальному я мог легко её научить.

      Другая показалась мне тяжелее. Джуди-Линн была ахондропластическим карликом, ростом чуть выше трёх футов, и я не знал, как она будет доставать до верхних ящиков картотеки. Но я рискнул, и на самом деле она оказалась довольно хороша — выяснилось, что она способна управлять чем угодно. После того как я ушёл из журналов, Джуди-Линн пошла работать в «Ballantine Books», а в итоге возглавила предприятие, и потому его нынешняя ипостась, «Del Rey Books», названа в её честь.

      Лестер появился на сцене, когда мой издатель, Боб Гуинн, убедил меня добавить в мою группу журнал фэнтези. Я ничего не имел против фэнтези, но не испытывал к ней большого интереса, и в любом случае не хотел увеличивать нагрузку. Так что я убедил Лестера, к тому времени уже несколько лет вдовца, войти в дело в качестве его редактора. Он хорошо справлялся, и мы втроём хорошо ладили — на самом деле лучше, чем я осознавал, пока не получил звонок от Лестера: он и Джуди-Линн женятся, и не хочу ли я стать его шафером?

      Я хотел. Они это сделали. А через некоторое время он присоединился к Джуди-Линн в «Ballantine», и — никого, кто их знал, это не удивило — с Лестером, отвечавшим за фэнтезийную сторону операции, пока Джуди-Линн продолжала заниматься НФ, они были сказочно успешны, лидируя в области по числу своих книг, попавших в список бестселлеров «Нью-Йорк таймс».

      Что сделало Джуди-Линн успешной? Ответ прост: она работала с (и/или вышла замуж за) тремя лучшими редакторами вокруг, внимательно изучала то, что они делали, и училась у всех них. (Я знаю, что это заставляет меня звучать нескромно, но я учился у лучшего из всех, а именно у Дж. У. Кэмпбелла.)

      У Лестера был совсем другой стиль. Лестер взял за образец некоторых исторически великих редакторов прошлого и, как они, подвергал сомнению каждую фразу и запятую в каждой рукописи, которую принимал, и заставлял авторов переписывать, переписывать, переписывать. Это окупалось — однажды, когда я обедал с боссом Лестера, тот сказал мне, что считает Лестера самым прибыльным редактором в издательской индустрии, — но это было тяжело. Некоторые авторы бросили человека, который сделал их авторами бестселлеров, в пользу других редакторов, которые мог дать им менее стрессовую жизнь.

      Так что дель Реи были на высоте, но этому пришёл конец. Одна из расплат за то, чтобы быть ахондропластическим карликом, — вероятность короткой жизни. После нескольких очень хороших лет у Джуди-Линн случился массивный инсульт, и она от него умерла, а несколько лет спустя Лестер последовал за ней.

      Другие супружеские редакторские команды в научной фантастике и фэнтези — Иэн и Бетти Баллантайн, Дональд и Элси Уоллхейм — добились чудесных успехов, но в попадании в тот список «Таймс» никто не сделал лучше дель Реев, и я действительно не думаю, что кто-либо когда-либо сделает.

      Перевод по сборнику Sense of Wonder: A Century of Science Fiction, 2011

      Фото из этого же текста в личном блоге Пола в 2009 году