Если вам покажется, что в этом сборнике (и в одном конкретном рассказе из него) неожиданно звучит что-то восточное — то потому, что пару месяцев назад я впервые в жизни побывал в Китае. Привело меня туда простое любопытство, и я его утолил. Делал всё, что положено делать туристу. Взобрался на Великую стену и таращился на терракотовых воинов в Сиане; катался по реке Ванпу и даже прошёл старую Шёлковую тропу у самого края пустыни Гоби. Но не только это меня занимало, так что между туристическими вылазками я много времени проводил с писателями. Китайскими писателями. В особенности с китайскими писателями-фантастами… и говорю вам честно: прочти я такую фразу несколько лет назад — решил бы, что это начало научно-фантастического рассказа, и не слишком-то правдоподобного. Но это не выдумка. Это реальность. Научную фантастику в Китайской Народной Республике читают, пишут и издают.
Чем больше я говорил с людьми, причастными к тамошней фантастике, тем сильнее чувствовал это странное покусывание на краю памяти, которое называют дежавю. Я уже там был! Потому что китайская фантастика напоминала мне больше всего то, как обстояло дело в Соединённых Штатах полвека назад, когда я только начинал пробовать себя как писатель-фантаст. Китайские фантасты, с которыми я познакомился, казались молодыми, энергичными, идеалистичными, не очень искушёнными — очень похожими на молодого, неискушённого Айзека Азимова, Дональда Уоллхейма, Сирила Корнблата и других подростков из фэн-группы 1930-х годов «Футурианцы», которая вытолкнула столь многих из нас на путь писателей и редакторов. Общественный статус фантастики в Китае очень низок. Литературные мандарины вообще не считают её литературой — точно так же, как не считали литературой американские литературные мандарины в 1930-х. (В Штатах она стала респектабельной лишь тогда, когда те смышлёные, неискушённые ребята-фанаты выросли и сделались университетскими профессорами и деканами.) Экономическое положение фантастики в сегодняшнем Китае почти в точности совпадает с тем, что было в Штатах в 1930-х. Средняя цена за фантастический рассказ — около трети цента за слово (в 1939-м мне повезло вытянуть почти полцента); китайский редактор, с которым я познакомился, по секрету сказал, что его зарплата — около одиннадцати долларов в неделю (моя первая редакторская работа приносила десять). И почти вся фантастика, которую пишут китайские авторы, — это рассказы; те немногие романы, что издаются, переводные. В тогдашней Америке было то же самое. Единственные фантастические книги, какие можно было найти, — написанные людьми по ту сторону океана: С. Фаулер Райт, Олдос Хаксли, У. Олаф Стэплдон. Американские издатели фантастику презирали — по крайней мере, когда её писали американцы. И только около 1950 года — и опять же лишь потому, что некоторые фанаты выросли и основали или вошли в издательства, — американские фантасты смогли издавать свои романы в твёрдой обложке.
Узнать, что научная фантастика существует за пределами Соединённых Штатов, для меня не было сюрпризом: в конце концов, я пару лет был президентом международной ассоциации профессионалов научной фантастики World SF, в которой состояли люди из нескольких десятков стран — от Сингапура до СССР и почти всех стран между ними. Но всё равно это было настоящим удовольствием!
Разумеется, предсказать, насколько широко распространится научная фантастика в Китае, мог бы только человек посмелее меня. Китай — страна, насквозь пропитанная политикой. Почти все стороны жизни должны соответствовать решениям высшего партийного руководства — какими бы эти решения ни были в тот или иной момент. Поэтому невозможно угадать, что ждёт страну в будущем. Кроме того, почти целое столетие Китай сотрясает череда жестоких потрясений, практически без перерыва: революции, войны, внутренние смуты. От свержения маньчжурской династии — через войну с Японией, борьбу против Чан Кайши, «Большой скачок», «Культурную революцию», правление «Банды четырёх» и её свержение — едва ли набирался хоть один год без разрушительных потрясений.
Достижения нынешнего режима во многом огромны. Он сумел обеспечить едой и образованием миллиард человек — того не пытались сделать даже прежние правители. Но по западным меркам китайская система сложна, непредсказуема и часто попросту причудлива. Идёшь сегодня по улицам Пекина или Шанхая — и трудно поверить, что всего несколько лет назад величайшая по численности населения страна в истории мира разрывала себя на части в кровавом безумии Культурной революции: противоборствующие группировки по собственному усмотрению обстреливали университетские кампусы и заводы друг друга. Ещё труднее понять, как после этого им вообще удалось собраться с силами и восстановить страну.
Так что я не знаю, как всё сложится для миллиарда китайцев, и тем более — для крошечной их части, которая читает и пишет научную фантастику… Но желаю им удачи!
Это мой первый за почти десять лет сборник рассказов. Дело не в том, что я бросил писать. Просто большую часть времени я писал романы, а не рассказы.
Должен признаться, это меня немного задевает. Не хочется думать о себе как о статистической величине, которой распоряжаются мощные экономические силы… Но так обстоят дела, даже для меня. В нашей области когда-то главную роль играли журналы, а значит, и рассказы; теперь же в ней безраздельно господствуют романы и фильмы. Полагаю, средний тираж научно-фантастических журналов моей молодости составлял около сорока тысяч экземпляров. А теперь сорок миллионов человек устремляются смотреть новый фильм «Звёздные войны» уже в первые выходные после выхода на экраны.
Что до книг, то весь этот год в списке бестселлеров New York Times полно научной фантастики: Артур Кларк, Айзек Азимов, Джоан Виндж, Энн Маккефри и ещё дюжина авторов добрались до вершин книжных продаж — вершин, которые прежде лишь изредка покоряли Фрэнк Герберт или Роберт А. Хайнлайн. Когда тридцать лет назад мы с Сирилом Корнблатом написали «Торговцев космосом», научная фантастика переживала переход от журналов к книгам. Мы рассчитывали заработать пару тысяч долларов на публикации романа с продолжением в журнале Galaxy. Так и вышло, но с тех пор книга каждый год приносит больше этой суммы.
Так что писать длинные произведения экономически выгодно. Но дело не только в деньгах: аудитория — там, а ни один писатель не любит говорить сам с собой.
Надеюсь, рассказы вам понравятся… И надеюсь, что до следующего сборника новых рассказов не пройдёт столько времени!
![[]](/img/u/uolt_l/pohl024/pohl024-1.jpg)