Пол Фредерик
Нф: литература, играющая в игры

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Rec
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни
 Ваша оценка:

Фредерик Пол

НФ: литература, играющая в игры

Frederik POHL, SF: The Game-Flaying Literature



      Научная фантастика — это весело, иначе её бы вообще не существовало. Но иногда, я думаю, это нечто большее, чем веселье: это способ смотреть на мир, который невозможно воспроизвести никаким другим способом или улучшить в некоторых очень важных отношениях. И это короткое эссе объясняет, почему я так считаю.

      Мой покойный соавтор Сирил Корнблат однажды написал рассказ под названием «The Only Thing We Learn». Он не счёл нужным завершать цитату или даже указывать её источник. В конце концов, он писал для аудитории научной фантастики. Люди из мира НФ обычно циники, и всегда — те, кто мыслит категориями истории и будущего. Мысль о том, что единственное, чему можно научиться из истории, — это то, что никто никогда ничему не учится из истории, для них не новость. На самом деле единственная претензия, которую писатель или читатель НФ мог бы предъявить к этому утверждению, — это то, что оно неполно, и правильно было бы читать так: «Единственное, чему мы учимся из истории, — это то, что мы ничему не учимся из истории — если только мы не рассматриваем историю, и прошлую, и настоящую, как научно-фантастический рассказ».
      Чтобы понять, почему это утверждение верно, мы должны сначала объяснить, что мы имеем в виду под «научно-фантастическим рассказом». Это нелегко, поскольку определение термина «научная фантастика» так и не было дано по-настоящему удовлетворительным образом. Научная фантастика может быть рассказом о будущем, или рассказом о космических путешествиях, или японским фильмом о монстрах, или политической притчей. Она также может не быть ничем из этого. Она может быть обо всём, решительно обо всём, потому что то качество, которое наиболее ясно отличает НФ от нефантастической литературы, связано не с содержанием, а с методом.
      Конечно, это верно не только для научной фантастики, но и для её побочной родственницы — науки. Большинство из нас довольно поспешно и необдуманно воспринимают «науку» как своего рода коллекцию линейных ускорителей, космических аппаратов и моделей органической химии. На самом деле это ни то, ни другое, ни третье; наука — это только систематический метод сбора и проверки знаний, включающий определённые формальные процедуры: сбор информации, формирование теории для объяснения информации, предсказание определённых следствий теории и проведение эксперимента для проверки предсказания. Если вы исследуете любую область знаний этим методом (будь то физика звёзд или количество ангелов, которые могут танцевать на кончике иглы), то вы занимаетесь наукой. Если вы используете любой другой метод, вы занимаетесь чем-то другим.
      Точно так же научная фантастика имеет дело с методологией, и «научно-фантастический метод [1] » — это то качество в творческом процессе писателя-фантаста, которое описывает параметры, в пределах которых он может строить предположения. Метод НФ многовариантен, универсален и индетерминистичен. Если мы бросаем кости и выпадает шестёрка, профан видит только шестёрку; писатель, использующий метод НФ, видит, что выпала шестёрка, но что могла выпасть любая из пяти других возможностей.
      Я, конечно, не утверждаю, что все писатели-фантасты сознательно смотрят на вселенную таким образом или даже что не существует научно-фантастических рассказов, в которых эта черта минимальна, если вообще присутствует. Я думаю, что именно эта черта придаёт НФ особые качества, которые делают её интереснее любого другого вида литературы. Я думаю, например, именно это имел в виду Артур Кларк, когда сказал, что пишет НФ в предпочтение другим видам беллетристики, «потому что большинство другой литературы не имеет дела с реальностью».
      Научная фантастика — хорошая пропагандистская литература, и на самом деле были времена, когда свобода мыслить и высказывать неортодоксальные чувства была сурово подавлена вне научной фантастики. Вероятно, именно поэтому Джонатан Свифт выбрал (или ввёл) форму НФ для «Путешествий Гулливера»; он не мог сравнить Францию с Англией в невыгодном для Англии свете, не рискуя своим заработком, но он мог говорить те же вещи без страха, пока использовал научно-фантастические маскировки «Блефуску» и «Лилипутии». В Америке десятилетие или два назад, когда Джозеф Маккарти довёл журналистов, академиков и даже государственных деятелей до испуганного молчания, журналы НФ продолжали говорить обо всём и вся, как будто Постоянный подкомитет Сената по расследованиям никогда не существовал.
      Существование НФ-как-агитпропа заслонило, на мой взгляд, гораздо более важную черту НФ-как-анализа. Но именно аналитические силы метода НФ делают его эффективность как пропаганды великой; научно-фантастический рассказ не только делает заявление о конкретном воображаемом мире, но и содержит широкое общее указание на то, что возможно бесконечное число различающихся миров и что небольшие случайные изменения в причинных факторах могут произвести огромные изменения в социальных структурах, видах морали и даже «человеческой природе».
      Для одного примера рассмотрим религию. Теологи как раз сейчас начинают догонять писателей-фантастов в размышлениях о том, что возможная нечеловеческая жизнь на других планетах означает для религии. Немногие из них, если вообще кто-то, ещё не столкнулись с проблемой полностью чуждых теологий. Почти каждое человеческое общество устанавливает Единого Истинного Бога, Небесного Отца, который награждает и наказывает. Ясно, что это связано с биологией; у людей два пола и беспомощно зависимое младенчество, требующее семейной структуры для выживания. Но какой была бы теология бесполой расы? Или расы, вылупившейся из яиц, отложенных и брошенных, как у морской черепахи? Ни один теолог, насколько я знаю, не подошёл и к вопросу, поднятому в «The Dark Light-Years» Брайана Олдисса. Большинство людей, утверждает Олдисс, придают сакраментальное значение таким биологическим функциям, как секс (ритуальный брак) и еда (благословение за столом, вкушение хлеба и вина на мессе и т. д.). Но почему бы какой-нибудь другой расе не придавать равное сакраментальное значение таким другим биологическим функциям, как, например, выделение?
      Именно это систематическое исследование того, какие причинные факторы возможны и какие социальные последствия могут за ними последовать, делает научную фантастику великолепным инструментом социального анализа. Конечно, это не обязательно должно делаться исключительно на страницах «Analog» или «Amazing Stories» или даже в форме рассказа вообще. Аналитические центры вроде «Рэнд Корпорейшн», «Гудзоновского института», «Института будущего» в Коннектикуте, панелей «футуриблей» Бертрана де Жувенеля в Париже и многие другие на самом деле используют эти техники в нелитературных формах. Но научная фантастика научила их всех тому, как это делать, и научная фантастика по-прежнему остаётся самым приятным способом делать эти вещи.
      По сути, научная фантастика сводит весь континуум человеческого знания к своего рода настольной игре и, систематически изменяя правила игры по одному или по нескольку за раз, исследует возможность альтернативных обществ. Важно ли это делать? Нет, это не просто важно, это трансцендентально: у нас нет надежды изменить то, что мы осуждаем, пока мы не знаем, какие есть альтернативы. Научная фантастика даёт нам своего рода каталог возможных миров. Из книги желаний мы можем выбрать те, которые хотим. Без неё мы можем возмущаться и осуждать, но наша способность к изменению очень мала.
      Одно из великих личных удовольствий жить в мире читателей и писателей научной фантастики — это наблюдать, как игра помогает сглаживать политические противоречия. Наш напряжённый «реальный» мир тоже влияет на научную фантастику. Некоторые из людей НФ — правые, некоторые — левые; некоторые глубоко религиозны, некоторые вовсе нет; некоторые борются за женское освобождение, или за права чернокожих, или за свободу употребления наркотиков, а некоторые твёрдо стоят на стороне Истеблишмента. И тем не менее все они могут присоединиться к игре.
      В реальном мире, который с каждым днём кажется всё более разделённым на враждующие лагеря, всё более грязным, всё более угрюмым и всё более жестоким — это источник не только удовольствия, но и надежды. Возможно, Метод может распространиться. Возможно, мир в целом может научиться у НФ. И возможно, тогда муравьям не придётся нас в конце концов заменять.



      Перевод по сборнику In The Problem Pit, 1976

      [1]  Термином «научно-фантастический метод» я обязан английскому писателю-фантасту Джону Т. Филлифенту, более известному под псевдонимом Джон Рэкхем. Я не уверен, что он вкладывает в него тот же смысл, что и я, но первое употребление этого термина, которое мне встретилось, было в его личном письме ко мне.

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"