Мэри Линн Эдкин привела мужчину домой, чтобы он познакомился с её братом.
Это было неловко для всех. Брат Мэри Линн, Олден, поднял голову от кресла. Он щёлкнул пальцами, и звук тривизиона послушно упал до просто назойливого уровня.
Он протянул руку.
— Рад познакомиться, — сказал он, но это было очевидной ложью.
У Мэри Линн сделалось то самое выражение лица.
— Эл, — сказала она с угрозой.
Брат пожал плечами и щёлкнул пальцами ещё дважды. Телевизор выключился.
Выражение лица Мэри Линн прояснилось. Она не была хорошенькой, но была приятной на вид. Мода, при которой живот закрыт, была к ней добра; у неё всё ещё была хорошая фигура.
— Эл, — сказала она, но теперь улыбаясь, — Эл, угадай что! Мы с Джимми хотим пожениться!
— О-хо, — сказал её брат и встал, чтобы получше рассмотреть.
Даже стоя ему пришлось смотреть снизу вверх на этого человека, Джеймса Кроя. Крой был огромен. Почти два метра десять сантиметров, не меньше, и волосы у него были белые как снег. И всё же, подумал Олден Эдкин, лицо мужчины не выглядело старым. Может, он платиновый блондин. Эл фыркнул, потому что не одобрял мужчин, красящих волосы, хоть это и было распространённой практикой.
Он спросил с укором:
— Почему я никогда его раньше не видел?
— Ну, Эл...
— Почему?
Мэри Линн покраснела.
— Ну, Эл, у тебя не было особой возможности с ним познакомиться.
— О-хо, — снова сказал её брат. — Ты сама только что с ним познакомилась.
— Но я люблю его, Эл! — воскликнула Мэри Линн, вцепившись в руку высокого мужчины. — Он... он... ох, я не могу это объяснить. Но я люблю его!
— Конечно, любишь, — сказал её брат. — Ты его любишь. Но что ты о нём знаешь?
— Достаточно знаю!
Олден строго сказал:
— Семья, Мэри Линн! Брак — это не только между двумя людьми. Мы хорошей породы, и мы не можем жениться на ком попало. Подумай о детях, которые у тебя могут быть! Наша семья...
— Наша семья! — эхом отозвалась его сестра. — Что в нашей семье такого особенного? Сколько раз ты говорил, что тётя Нора...
— Мэри Линн! — предостерегающе сказал Олден.
Она замолчала. Он сказал:
— Без обид, мистер Крой. Но что мы знаем? Может, вы охотитесь за её деньгами, почём знать.
Большой человек прочистил горло и разгладил складку на своих бермудах. Он скромно сказал:
— Уверяю вас, мистер Эдкин, я не заинтересован в деньгах.
— Но вы бы сказали так в любом случае. Разве нет? Не то чтобы у нас было много наличных. Но есть этот большой дом — дом Мэри Линн и мой. И, Мэри, ты должна подумать о том, чего хотели бы мама и папа. Они не оставили тебе этот большой дом — он будет твоим, когда меня не станет — чтобы какой-нибудь авантюрист мог прийти и...
— Олден! — Мэри Линн была в ярости. Она обернулась к любимому мужчине с извиняющимся видом, но тот лишь вежливо выглядел озабоченным. Она развернулась к брату. — Извинись перед Джимми!
Наступило заметное молчание.
— Что ж, — сказал наконец её брат, обращаясь к стене, — есть одно утешение. Поскольку она несовершеннолетняя, она не может...
Он замолчал и стал ждать.
Все ждали. Большой дом, который оставили им мама и папа, стоял на краю стартовых площадок лунной ракеты. Визгливый вой ночной ракеты при взлёте дребезжал в окнах и заставлял тривизион резонировать с пронзительным стоном.
Но это длилось всего несколько секунд.
— ...не может выйти замуж без моего согласия, — закончил Олден Эдкин.
— Олден! — снова воскликнула его сестра, но это было скорее рыдание, чем протест.
Олден Эдкин просто выглядел упрямым. Это ему удавалось.
Джеймс Крой прочистил горло.
— Сэр, — сказал он, — я знаю, что вы правы. Мы не можем пожениться без вашего согласия. Надеюсь, вы его дадите.
— Можете не надеяться.
Эдкин сел и с тоской взглянул на тривизион.
— Как я и говорил, мы о вас ничего не знаем.
— Это легко уладить, мистер Эдкин, — сказал Крой, улыбаясь. — Я сирота. Ни связей, ни семьи. До недавнего времени я работал чертёжником в «Амальгамейтед Луна», в отделе ракетных двигателей.
— До недавнего времени? У вас даже работы нет?
— Не совсем так, сэр. Но мне повезло спроектировать довольно хорошую камеру сгорания. Её приняли для марсианской ракеты.
Эдкин задумчиво кивнул.
— Вы продали им проект?
Крой покачал головой.
— Не напрямую. Но роялти — что ж, вполне приличные. Уверяю вас, я могу содержать Мэри Линн подобающим образом. И должен упомянуть, что контракт на роялти рассчитан на тридцать лет с поправкой на стоимость жизни.
— Гм.
Олден Эдкин обнаружил, что начинает понемногу расслабляться. Этот Крой был по-своему не лишён обаяния.
Эдкин сказал более тёплым тоном:
— Что ж, деньги — не единственное соображение. И всё же... Слушай, а может, сваришь кофе, Мэри Линн? Уверен, нашему гостю понравится.
Она посмотрела на него с некоторым удивлением, пожала плечами, похлопала по руке предполагаемого жениха и вышла из комнаты.
Эдкин сказал:
— Надеюсь, вы не обратите внимания на то, что Мэри Линн сказала о тёте Норе.
— Конечно, нет, — сказал Крой и улыбнулся. У него была очень приятная улыбка. Глаза у него были глубоко посаженные, тёмные и серьёзные, а улыбка под ними была как солнечный свет, пробивающийся из-под тучи.
Эдкин на мгновение был ослеплён. Он тряхнул головой, чтобы прийти в себя; на секунду ему почти показалось, что он видит этого человека насквозь. Но это была чепуха.
Крой говорил:
— Я не пью кофе, мистер Эдкин, но я рад, что Мэри Линн вышла из комнаты. Надеюсь, мы сможем познакомиться поближе.
— Конечно, — раздражённо сказал Эдкин. — Что ж, садитесь и расскажите мне о себе. Где была ваша семья, когда она у вас была?
— Мы родом из Портленда, мистер Эдкин.
— Портленд, штат Мэн? Слушайте, я был расквартирован возле Преск-Айла, когда служил в армии.
— Нет, — с сожалением сказал Крой, — Портленд, штат Орегон. После смерти родителей я учился в нескольких школах, окончил Калифорнийский университет.
— О, мы там многих знаем! — воскликнул Эдкин. — У наших кузенов по материнской линии есть друзья, которые преподают в Беркли. Возможно, вы их знаете — Гарольд Сайзленд и...
— Простите, — извинился Крой. — Я учился в лос-анджелесском кампусе. Но давайте не будем говорить обо мне, мистер Эдкин. Мэри Линн говорит, что вы занимаетесь кредитным обслуживанием.
— Верно.
На самом деле он был коллектором; это было достаточно близко.
Крой доверительно наклонился ближе.
— Вы можете мне помочь, мистер Эдкин. Я планирую своего рода сюрприз для Мэри Линн.
— Сюрприз?
— Вот, — сказал Крой, доставая из кармана. Он вытащил несколько листов гербовой бумаги, скреплённых в синюю папку. — Поскольку вы в финансовой сфере, — сказал он, — вы поймёте, всё ли в порядке. Это что-то вроде трастового соглашения для Мэри Линн.
Эдкин нахмурился.
— Вы многое принимаете как должное, Крой. Я ещё ни на что не согласился.
— Конечно, нет. Но не посмотрите ли вы это ради меня? Видите ли, здесь все роялти от моей камеры сгорания переходят на её имя. Безотзывно. Так что если что-то случится со мной или будет, ну, что-то серьёзное... — он не сказал слово «развод», но пожал плечами, — она будет хорошо обеспечена. Я буду признателен за ваше мнение о контракте.
Эдкин подозрительно взглянул на бумаги.
Он был готов встать и указать на дверь этому нахальному молодому гиганту, который прерывает его телепрограммы и предлагает увезти его сестру. Но что-то бросилось ему в глаза. И этим чем-то оказалась аккуратно напечатанная строка, указывающая гарантированный минимальный годовой доход Мэри Линн по трастовому соглашению.
Тридцать пять тысяч долларов в год.
Эдкин сглотнул.
К свидетельству о соглашении была приложена нотариально заверенная копия контракта на роялти с «Амальгамейтед Луна». Если это не подделка, цифра в тридцать пять тысяч была абсолютно верной.
Мэри Линн вернулась в комнату и чуть не выронила поднос с кофе.
— Привет, Мэри Линн! — поприветствовал её брат, оторвавшись от похлопывания Кроя по плечу. — Кофе, а? Отлично!
Она уставилась на него недоверчиво. Он кивнул, заговорщицки подмигнул Крою, сунул бумаги в карман и встал.
— Кофе, а? — повторил он, поднося стулья к столу. — Твой молодой человек не будет его пить, Мэри Линн. Но наверняка он съест немного торта, а? Или выпьет? Чаю? Может, стакан шоколадного молока — Мэри Линн с радостью его подогреет. Нет?
Он пожал плечами и сел, улыбаясь.
— Неважно, — заметил он. — А теперь скажите мне. Когда вы, двое голубков, хотели бы, чтобы состоялось это счастливое событие?
Три дня спустя состоялась свадьба. Это был минимальный законный срок ожидания.
Олден Эдкин, как оказалось, был холостяком, который считал, что каждый мужчина, бросивший взгляд на его сестру, — потенциальный насильник, а те, кто предлагал ей брак, к тому же охотились за её деньгами. И всё же он не был идиотом.
Он принял определённые меры предосторожности.
Во-первых, он отнёс копию трастового соглашения мистеру Сенутовичу в юридический отдел своей компании. Мистер Сенутович прочитал бумаги с неподдельным удовольствием.
— Ах, отличная штука, Эдкин, — сказал он сентиментально. Он откинулся в кресле и уставился в потолок, пока подлокотники его кресла с лёгким вздохом подстраивались под его положение. — Одно удовольствие читать работу мастера.
— Вы думаете, это всё законно, мистер Сенутович?
— Законно? — Мистер Сенутович тихо кашлянул. — Вы заметили классический язык оперативной части? Это параграф третий: «Настоящим передаёт, дарует, отдаёт, жалует и препоручает, без всяких изъятий и ограничений, бесповоротно». О, это великолепная работа.
— И это безотзывно?
Мистер Сенутович улыбнулся.
— Совершенно безотзывно.
— Вы уверены, мистер Сенутович?
Юрист мягко сказал:
— Эдкин, я написал форму залогового права для этой компании. Я уверен.
Второй мерой предосторожности, которую принял Эдкин, было зайти в Кредитную справочную библиотеку своей компании и запросить отчёт на имя Кроя, Джеймса Т.
На то, чтобы пришёл кредитный отчёт, ушло бы несколько дней, а тем временем должна была состояться церемония, и пара отправилась бы в свадебное путешествие. Но, по крайней мере, утешал себя Эдкин, когда отчёт придёт, это будет всеобъемлющий документ. Компания придерживалась широких взглядов на то, что должен охватывать кредитный отчёт.
Более того, компанию не могли обмануть такие жалкие уловки, как смена имени — или, если на то пошло, отпечатков пальцев, узора сетчатки или группы крови. Только изменив базовое генетическое строение, человек мог бы обмануть компанию; ничто меньшее не сработало бы. Кредитная справочная библиотека была подключена напрямую по проводу к офису ФБР в Вашингтоне — для удобства ФБР, а не компании. У мистера Кроя не осталось бы секретов. А значит, и тайных забот для Олдена Эдкина.
И вот Эдкин стоял рядом, борясь с мужественным желанием разрыдаться, в то время как его милая юная сестра отдавала себя в супружество этому беловолосому гиганту с глубокими, проницательными глазами. Церемония проходила в присутствии отца Хэновера в Троицкой епископальной церкви. Свидетелей было немного, хотя мистер Сенутович появился, тепло пожал руку жениху и удалился, не сказав ни слова.
В опустевшем доме Олден Эдкин сделал глубокий вдох, выдохнул и позвонил их единственной оставшейся в живых родственнице. Это было меньшее, что он мог сделать.
Пухлое лицо над меховым воротником халата выглянуло на него из экрана телефона.
— Тётя Нора? — неуверенно сказал Эдкин. — Боже, вы хорошо выглядите.
— Врёшь, — пронзительно сказала она. — Я выгляжу старой. Чего тебе надо? Если денег, я тебе не дам...
— Нет, ничего такого, тётя Нора.
— Тогда чего? Жалеешь, что выгнал меня из дома двадцать лет назад? За этим позвонил?
— Тётя Нора, — смело сказал Эдкин, — давайте забудем прошлое. Я позвонил, чтобы рассказать новости о Мэри Линн — моей сестре, вашей племяннице.
— Ну? Что с ней?
— Она только что вышла замуж, тётя Нора, — сказал Эдкин, сияя.
— Ну и что? Люди женятся, знаешь ли. Ничего странного.
Эдкин был шокирован. Такое отсутствие семейного чувства! И от неё, которая должна считать себя невероятно счастливой уже от того, что кто-то из семьи ей вообще позвонил. Он был достаточно зол, чтобы сказать то, о чём поклялся никогда не упоминать.
— По крайней мере, — ледяным тоном сказал он, — она вышла замуж.
Пауза.
Тонким голосом:
— Что ты этим хочешь сказать?
— Вы прекрасно знаете, тётя Нора.
На маленьком экране её лицо было лицом куклы, злой куклы; оно покраснело. Должно быть, она трясла телефон, рассеянно подумал Эдкин; по краю экрана пошли цветные круги.
Она крикнула:
— Ты святоша и мерзавец, Олден Эдкин! Ты запретил мне общаться с твоей сестрой — моей собственной племянницей! — чтобы я её не развратила... когда ей было три месяца от роду и сам Господь Бог не смог бы её развратить, потому что она даже не знала, где верх, а где низ! И вот теперь, только потому что она выходит замуж, ты мне звонишь. Надеясь, без сомнения, что раз я старею и становлюсь забывчивой, я пришлю чек на десять тысяч долларов в качестве свадебного подарка. Ну так ты ошибся! Если Мэри Линн хочет мне позвонить, я с ней поговорю — но не с тобой! Понял?
И маленький экран вспыхнул красным и оранжевым, когда она повесила трубку.
Эдкин нажал кнопку отбоя и пожал плечами. Тётя Нора! Кто мог бы объяснить её настроения? Продукт её грязного прошлого, конечно, но... Звонить ей было ошибкой. Определённо.
Добродетельно Олден Эдкин отправился спать.
На следующее утро он получил отчёт из Кредитной справочной библиотеки. Ему был дан особый приоритет. Бумага, на которой он был напечатан, полыхала предупреждающим красным.
Олден Эдкин ждал на аэродроме, когда молодожёны вернулись из своего Гран-тура.
Он изнывал от нетерпения шесть недель — шесть долгих недель, и ни слова от них; шесть недель, когда они были отрезаны от мира. Потому что они этого хотели!
Олден Эдкин был убеждён, что знает, почему Джеймс Крой хотел этого. Он стоял у таможенного выхода, скрипя зубами, — полный, злой человек с лицом, которое быстро становилось багровым.
Он увидел, как они спускаются по колёсному трапу самолёта, и заорал:
— Мэри Линн! Мэри Линн, спускайся сюда сейчас же! Отойди от этого монстра Кроя!
Мэри Линн, обожающе опираясь на руку мужа, вздрогнула.
— Бедный человек, он расстроен, не так ли? Но тебе не о чем волноваться.
— Я не волнуюсь, дорогой.
— Конечно, нет. Доверься мне.
Крой одобрительно кивнул.
— Мне надо на секунду отойти. Одно маленькое дело... Но я сейчас вернусь, и тогда, уверен, мы сможем уладить всё, что беспокоит твоего брата.
Он нежно поцеловал её в ухо.
— Моя дорогая, — прошептал он, мягко, как крыло мотылька.
И тогда этот совершенный джентльмен, Джеймс Крой, поклонился шурину, который бессильно бушевал за таможенным барьером, повернулся на каблуках и исчез в мужском туалете.
У мужского туалета был Северный вход, Южный вход, вход с антресолей и служебный вход на этаж ниже. В записях не значится, какой дверью Крой вышел, но это была не та, в которую он вошёл.
Полицейские в конце концов ушли.
— Простите, — сказал сержант, сухо и несколько скучающе; он долго проработал в отделе по розыску пропавших без вести. — Вероятно, он объявится.
Но это было неправдой, и оба — и он, и Олден Эдкин — это знали. И когда он ушёл, Эдкин рассказал сестре, что показал кредитный отчёт с красной каймой.
— «Консолидейтед Кредит» не обманешь, — отрезал Эдкин. — Они знают. И этот человек Крой — да он монстр, Мэри Линн! Он охотится на женщин.
— О, нет, — заплакала его сестра. Но в душе она уже была убеждена.
— О, да! Это так! Слушай! Четыре года назад в Майами он женился на девушке по имени Дорис Л. Кокингем. Записи о разводе нет! Он просто женился на ней — учредил для неё траст с роялти от электрического подводного лёгкого, оставил её беременной и исчез. А?
— Я тебе не верю, — рыдала сестра.
— Тогда слушай дальше! Одиннадцать месяцев спустя в Трое, штат Нью-Йорк, он женился на Марше Гуткнехт. Отвратительно! Ты можешь понять такого человека? Свободные нравы, двоежёнство — да с такой записью он никогда не получил бы кредит.
— Должно быть какое-то совершенно простое объяснение, — всхлипывала Мэри Линн. — Когда Джим вернётся...
— Он не вернётся! — жестоко сказал её брат. — Привыкай к этой мысли, Мэри Линн! Эта Гуткнехт больше его не видела, и она тоже была беременна. Он собирался сбежать! Он пользовался фальшивыми именами. Рассказывал каждой разные истории. Но он не смог обмануть «Консолидейтед Кредит». Он учредил траст на четыреста тысяч долларов для этой женщины, уехал и больше о ней не думал. Как тебе это нравится, Мэри Линн?
— Джим бы не...
— Джим сделал! И снова в следующем году. Уайтфиш-Бей, штат Висконсин, — девушка по имени Делорис Беннихофф. Потом в Джим-Торпе, штат Пенсильвания... — Он скомкал бумагу в ярости. — Ах, какой в этом смысл? Пять женщин! Он женился на них, убегал, оставлял их беременными. И что ты на это скажешь, Мэри Линн?
Мэри Линн посмотрела на брата сквозь затуманенные глаза.
Тихим, очень тихим голосом она сказала:
— Что ж, по крайней мере, он верен себе, Олден.
О, его искали. Но не могли найти. Полиция не могла его найти, частные детективы не могли его найти, даже «Консолидейтед Кредит» не мог его найти. Джим Крой исчез — вероятно, навсегда, по крайней мере под этим именем. И пока они искали, события шли своим чередом, и Мэри Линн забронировала место в больнице и начала собирать маленькую сумку.
И позвонила тётя Нора.
Её пухлое лицо сумрачно выглянуло из экрана телефона.
— Я еду на восток, — объявила она.
— Ты не приедешь! — прохрипел Олден, уже морщась. — В смысле...
— В четверг, — сказала она. — Шестичасовым самолётом.
— Но, тётя Нора...
Это было последнее, чего он хотел! Столько лет вычёркивать её из семейного круга из-за нескромности её молодости, а теперь...
— Встречай, — сказала она и повесила трубку.
С этим ничего нельзя было поделать. Тётя Нора появилась в доме, который её сестра оставила детям, как раз когда Мэри Линн ахнула, взглянула на часы, снова ахнула и потянулась за заранее собранной сумкой.
— Здравствуй, тётя Нора, — рассеянно сказал Олден. — Мэри Линн, ты ещё не готова? До свидания, тётя Нора. Располагайся.
— Подожди! — крикнула тётя Нора, но говорила она с закрытой дверью.
Она вздохнула, раздражённо покачала головой и сняла пальто. Мужчины так глупы с этими детьми! Времени будет полно; она распакует сумку, устроится, а потом, не спеша, отправится в больницу. И она готова была поспорить, что будет там задолго до того, как ребёнок появится на свет.
Она была права — хотя то, что она нашла в верхнем ящике комода в своей комнате, заставило её поспешить в больницу скорее, чем она планировала.
— Олден! — ахнула она. — Фотография! Я увидела фотографию...
— Здравствуй, тётя Нора, — мрачно сказал Эдкин. — Господи, ну и долго же это тянется!
— Это только кажется долго, — огрызнулась Нора и сунула фотографию ему под нос. На ней было написано белыми чернилами: «Мэри Линн — от Джимми, с любовью». — Кто это?
Эдкин виновато сказал:
— Мэри... э-э... муж. Он сейчас в отъезде.
— Ещё бы! Это не какой-то там Джимми! Это Сэм!
— Сэм?
— Мой Сэм. Тот, который оставил меня в интересном положении много лет назад! И вся разница в том, что теперь он на них женится!
Олден, почти не слушая, успокаивающе сказал:
— Это было давно, тётя Нора. Мы сейчас об этом не беспокоимся. К тому же ты отдала ребёнка на усыновление, разве нет? Я даже никогда его не видел — или её? Кто это был, мальчик?
Она коротко сказала:
— Нет.
— Девочка, значит.
— Угадай ещё раз, — сказала тётя Нора несколько странным тоном. — И это было не совсем усыновление.
Её тон был достаточно странным, чтобы привлечь всё его внимание. Он посмотрел на неё странно, но она, похоже, не шутила. Забавно. Он не имел ни малейшего представления, что она имеет в виду…
Двадцать бесконечных минут.
…Пока бледная сиделка не вышла из родильной палаты, катя перед собой детскую кроватку; пока, не говоря ни слова, сиделка не указала дрожащим пальцем, и Эдкин не увидел, что именно его сестра — с помощью того, кто называл себя Джеймсом Кроем, — принесла в ничего не подозревающий мир.
Иллюстрация из Galaxy Science Fiction, July 1958
Перевод по сборнику The Best of Frederik Pohl, 1975
![[]](/img/u/uolt_l/pohl042/pohl042-1.png)